PLAZA - совершенство ближе, чем ты думаешь.

      Холодильник захлопывается со стуком, Мэтт, стоящий рядом с ним, вздыхает. Он садится за стол, где я уже разливаю по бокалам белое сухое, купленное недавно. Парню налила меньше половины, себе — почти полны й бокал. — Тебе не кажется, что ты слишком много пьешь? — замечает рыжеволосый. Я, высунув кончик языка, с сосредоточенным видом доливаю себе ровно до края. Довольно хмыкаю и откладываю бутылку. — Мне можно, я взрослая. — А по поведению не скажешь. — Мэтт закатывает глаза. — Я все еще не понимаю, зачем ты привела меня к себе домой. Мне нечего рассказывать. Я пошел.       Опять он за свое. Я отпиваю вино, жмурюсь от терпкого вкуса: — А как же твоя зарплатка? Или еще пару десятков долларов докинуть? Мне не сложно. — Да что с вами не так! — Мэтт резко вскакивает, едва не опрокинув стул. — Как можно так легко разбрасываться деньгами? Люди из кожи вон лезут, чтобы им хватало хотя бы на существование, а такие как ты… — я вздыхаю и устало тру глаза. Улыбаться сил нет, но я стараюсь быть дружелюбной. — Ты хотя бы сама зарабатываешь? Или тупо берешь деньги родителей? — его слова не задевают, только немного колышут поднимающееся внутри раздражение. — Раньше зарабатывала сама, да, — киваю. — Но сейчас я скорее подрабатываю. Если для тебя это так принципиально, конкретно тебе я буду платить из своих собственных денег. — жду реакции парня. Через пару мгновений любопытство его пересилило. — А кем ты работаешь? — Мэтт садится обратно и берет в руки бокал. — Я на испытательном сроке в одной ветеринарной клинике. — Что-о? — я хмыкаю на такую бурную реакцию. — По тебе не скажешь. Я думал, у всех ветеринаров как минимум по два домашних животных. — Парень оглядывает пустую неуютную квартиру. — Все просто, у меня на них аллергия, — я пожимаю плечами и быстро добавляю, чтобы избежать новых вопросов: — Расскажи мне пожалуйста об этом районе. Как так вышло, что Плазу построили именно здесь?       Мэтт мнется мгновение, теребит рукав белого свитера. — Я не знаю точно, почему так вышло. Два года назад повесили объявления о строительстве Плазы на месте бывшей территории колледжа. — Колледжа? — я удивилась. — Да. Все произошло очень быстро, поскольку он уже был закрыт. Здание снесли, территорию расчистили. Плазу забабахали за очень короткий срок для такого большого дома. Все жители тогда еще ругались, что ночные работы не дают спокойно отдыхать, а постоянный поток грузовых машин ставит под угрозу безопасность школьников. После того, как одного из них сбили, поставили светофор. — Боже, — меня передернуло. — Он выжил, — успокоил меня парень. — Но, как видишь, отношения с Плазой у нас не складывались изначально. Когда сюда начали въезжать люди, стало еще хуже. Постоянные стычки по хуйне, ругань, угоны крутых машин. Кто-то даже пытался пробраться в квартиры первого этажа. В итоге, его доставили в больницу. Кто ж знал, что бабуля живет одна и в качестве охраны у нее три добермана.       Я хмыкаю, отпиваю еще вина. Становится сложнее фокусировать взгляд, но рассказ Мэтта заинтересовал меня. Парень, кажется, сам был не против поделиться. — Потом жаловаться начали сами жители Плазы. Задействовали свои связи и всех, кто нарушал ваш покой, быстренько скручивали и увозили в ближайшее отделение полиции. Было ужасно, потому что зачастую увозили невиновных. Меня пару раз тоже, — Мэтт почему-то улыбается. — Впервые я подрался именно с полицейским. Сломал ему руку, влепили условку…        Я расширяю глаза. Парню всего 18 лет… — Ну, а потом началось самое интересное. Жители Плазы начали съезжать, особенно молодые семьи. Конечно, им было банально страшно, как и тебе сегодня. Чтобы задобрить богатеньких жителей и избежать их переезда, руководство города буквально пару месяцев назад заявило, что этот район больше непригоден для жизни и что в скором времени все вокруг, включая школу, снесут к херам и построят еще парочку таких Плаз.       «Ну, что район так себе, я согласна — думаю про себя — но тут дело именно в подаче информации». — Местным пообещали дать квартиры в спальных районах получше, если они подпишут согласие на снос. — О, — подаю голос. — Так в чем тогда проблема? Не понимаю. — Ты и не поймешь, — улыбка парня становится грустной. — Местные жители знают друг друга с детства, даже пожилые. У нас тут свои устоявшиеся отношения между собой, свои правила. Конечно, район очень старый и несовременный, но он наш, понимаешь? Никто не трогал его сто лет, все было просто замечательно, а тут резко появились вы со своими решениями и приказами! — Эй, полегче, я переехала три дня назад, — недовольно бубню я. — Это неважно. Все, кто живет в Плазе, потенциальные враги, — ох, сколько драматизма. Ладно, обстановка становится яснее, но не легче от этого. — Хорошо, расскажи теперь про местную компанию молодежи, которая тусуется на площадке. — Прошу я — Выглядят взрослее, чем школьники. — А, — Мэтт морщится, — это те, кто живут ближе всех к Плазе. Раньше они тусовались на территории закрытого колледжа, сейчас перебрались на площадку. Неприятные ребята, но безобидные.       Мне мало информации, хочу узнать все про блондина! (даю себе мысленный подзатыльник за подобные мыслишки). — Что за девчонка наглая, Алекса? — начинаю издалека. — О, Алекса, — выражение лица Мэтта становится странным. — Ее больше всех задела эта ситуация, ведь ее отец директор школы. На него оказывается самое сильное давление, кажется, ему даже угрожали. Но он не сдается. Она же всячески поддерживает отца, иногда даже в школе с ним остается.       Внимательно смотрю за бликами в глазах парня. Осознание царапает изнутри. — Только не говори, что она тебе нравится! — выдаю резко. Дальнейшее наблюдение за реакцией Мэтта сплошное удовольствие: парень от неожиданности выпучивает глаза, бледнеет, открывает рот, закрывает рот. Растерянность сменяется злостью, щечки начинают краснеть. Пару мгновений, а какое разнообразие в проявлениях эмоций! — Не неси чепухи, — возмущается он и делает большой глоток. Выпучивает глаза теперь от терпкости напитка, с трудом сглатывает и кашляет. Я снисходительно хлопаю его по спине, стараясь сдержать смех. — Что за банальная классика жанра, — закатываю глаза и кладу в рот кусочек сыра — положительный герой вроде тебя влюбляется в дерзкую отрицательную героиню вроде нее.       Мэтт на удивление быстро и бойко парирует: — Если судить по нынешней ситуации, отрицательная героиня здесь ты. Мне в тебя влюбляться надо? — ох, какие мы смелые стали. Вино что ли действует уже? — Я последний человек, в кого следует влюбляться. — развожу руками. — А что блондин, который увел девчонок? Парень Алексы? — Барс-то? Да конечно, — Мэтт смеется, а я впадаю в ступор. — Барс? Что? — Его так называют со времен 5го класса. — поясняет Мэтт. Алкоголь развязывает язык парня. — Он тогда как раз тайно перекрасился в блондина и получил пиздюлей от родителей, а ему поручили играть в сценке снежного барса. Вот смеху было.       Воображение мигом представляет в голове лицо хмурого парня с колючим взглядом и дружелюбно дорисовывает ему черный носик, усы и ушки. Начинаю смеяться от передоза бредовости в сегодняшнем дне. — Барс не может быть парнем Алексы. У него вообще никогда по-моему отношений не было. По жизни сам по себе. — Мэтт залпом допивает вино и тянется к бутылке. — Т-ц, полегче. — я наблюдаю за парнем с настороженностью, но останавливать его тупо лень. 18 лет не 14, успокаиваю себя я. Осушаю свой бокал тоже, морщусь и выдыхаю. — А сколько ему лет? — Тристану? 23, — Мэтт выхватывает мой бокал и любезно наполняет. — А? Кому? — язык заплетается. — Тристан Вайс — настоящее имя Барса. — Тристан значит, — прикрываю глаза. — Красиво звучит. А откуда ты их всех знаешь? Ты же моложе.       Дзыньк! Горлышко бутылки ударяется о бокал. Я поднимаю голову. Взгляд парня опущен вниз. — Раньше в их компании был мой брат. — пытается говорить твердо, но голос звучит тихо. — Был? — у меня нехорошее предчувствие. — Его посадили полгода назад за вооруженное нападение на главного строителя Плазы. — парень снова залпом выпивает бокал и роняет голову на сложенные руки — Он подставился, чтобы Барс с ребятами могли скрыться. — Я теряюсь. Ситуация мутная. Мэтт выглядит мега подавленным, но наши отношения не настолько близки, чтобы я ринулась его утешать. Секунду я мнусь, слушая голос совести.       Только хочу положить руку на плечо парня, как слышу сопение. Рука так и зависает в воздухе, а пьяный мозг обрабатывает полученную информацию. — Он заснул, — из горла вырывается смешок.       Покачиваясь, встаю и быстро прибираю на кухне, совмещенной с гостиной. На часах 23:30, терпеть не могу, когда в доме посторонние люди, но выгонять этого ребенка в таком состоянии на улицу точно нельзя.       Вздыхаю, бужу парня, полусонного и шатающегося довожу до дивана и помогаю улечься. Накрываю пледом и собираюсь встать, как меня резко хватают за руку. — Ариадна, можно вопрос? — вздрагиваю, ожидая подвоха. Медленно киваю, глядя в затуманенные глаза. — А что у тебя с губой? Не ожидала, честно. Неосознанно облизываю разбитую нижнюю губу и морщусь от боли. — Упала вчера. Спи! — бурчу в ответ и ухожу в спальню.       Бухаюсь на кровать в одежде, хлопком ладоней выключаю свет. Через окно во всю стену смотрю на белую луну. Мыслей в голове миллион, но пьяному сознанию лень хвататься хоть за какую-нибудь. Поворачиваюсь спиной к окну и решаю проверить перед сном телефон. Плохая идея, ведь на дисплее сообщение с очередного неизвестного номера:

Ари, малышка, прости меня. Я был не прав, я ужасен, я осознаю это. Я очень скучаю и жду твоего возвращения.

Только хочу положить телефон на тумбочку, как звучит новое оповещение:

Малыш, я тебя все равно найду.