PLAZA - совершенство ближе, чем ты думаешь.

— Пап, привет. Как дела? Вау, тендер выиграли? Это здорово, я поздравляю тебя! А что строить будете? Да ладно, снова торговый центр? Ты же говорил следующая будет больница… А, послеследующая…я поняла, да. Вы отмечаете уже? Пап, ты что, пьяный? Фу, ахах, пап, не пей много! В смысле, пап, я вообще- то не пью. Да не знаю я, где твой портвейн! Серьезно, может Скарлетт выпила? Почему не могла то… Что? Беременна? Стоп, что? — Вероника роняет чашку кофе и в ужасе смотрит на меня. — Да-а, рада. Конечно, поздравляю… Нет, пап, не надо ей трубку передавать, я как-нибудь лично все скажу. Я вас тоже люблю, да… Пап, погоди, у меня вопросик… Я уже два месяца наказания пережила, ты можешь мне машину вернуть? Пожалуйста? Да почему блять?! Блин, блин, я сказала блин, твой пьяный мозг неправильно воспринимает информацию. Вообще-то, мой район крайне не безопасное место. Я не придумываю, тут куча гопников! А если они меня обидят?.. Почему ты смеешься? Да кого я-то обижу? Я белая и пушистая. — Вероника прыскает в кулак и многозначительно поднимает бровь. — Кстати о белых и пушистых, тут есть парочка на районе, кого бы отловить надо… Что? Нет, пап, я говорю не о щенках самоедах… Кому купить? Мне? Пап, у меня вообще-то аллергия… Так, по-моему ты съехал с темы! А, специально это сделал… Морган Берн, верните мне мой порш! Ну папочка, ну пожалуйста… Куда ты пошел? Какой еще конкурс на лучший танец?..пап? Пап, ты тут? СУКА ЕБИСЬ ОНО ВСЕ КОНЕМ! — ору я и кидаю телефон в пустую мусорку. — Шучу конечно, ты мне еще нужен… — тут же наклоняюсь и достаю его.       Вероника, сидящая в кресле напротив моего стола, не может сдержать смеха. — Ты очаровательна в своем отчаянии, Ариадна Берн. — А ты очаровательна, когда молчишь, Вероника Блэк! — я плюхаюсь в кресло и злобно соплю. — Ах, никакого уважение к старшим! — Вероника наигранно хватается за сердце. — Ты старше меня на 4 года. — Мой психологический возраст 45!       Я хмыкаю и скрещиваю руки в замок. Теплый свитер натирает в области лопатки, что добавляет раздражения. Делаю выдох, стараясь успокоиться.  — Ну вот что ему стоит вернуть мне тачку? Я же несильно облажалась! — Ты села пьяной за руль и протаранила мерс своей мачехи. — как бы между делом напоминает подруга, поправляя колечко на безымянном пальце. — Ты не помогаешь, — бурчу в ответ и снова залипаю в компьютере — И вообще, что ты тут делаешь еще? Клиника уже закрывается. — Пытаюсь вытащить свою подругу из ее аквариума. — Блондинка трясет карточкой вип-клиента клуба прямо перед моим носом. — Пора тряхнуть стариной, Ари, ты в последнее время сама не своя, я начинаю волноваться! — Не стоит, я в порядке, — выключаю компьютер и собираю папки со стола. Вероника вздыхает, наблюдая за моими сборами. — У тебя глаза красные, ты что… — Ревела, ты угадала. -...не выпила таблетки перед тем, как ставить уколы щенкам? — заканчивает подруга. -  Ари? — Да пила я, пила! — Типо удивила. А с таблетками что? — я в возмущении смотрю на блондинку и вижу веселые блики в ее глазах. Вероника та еще липучка, но именно благодаря глупому женскому трепу, которым она окружает меня, когда замечает мою подавленность, я чувствую себя лучше. — Не волнуйся за меня, я планирую занять свой вечер новыми сериями «Большой маленькой лжи» — я достаю кожанку из шкафа. — Буду пищать от красоты Николь Кидман и… — Сравнивать себя с ее героиней? — Вероника попадает точно в цель. — Прекращай, подруга, пересмотри лучше «Секс в большом городе», роль Саманты тебе подходит больше…       Продолжая болтать о всякой ерунде, мы выходим на парковку, где Вероника запрыгивает в свой миникупер. Я остаюсь ждать такси…       И не дожидаюсь его. Около клиники стоит черный джип с затонированными стеклами. Я сглатываю, достаю телефон и не ошибаюсь.

«Подвезти тебя до дома, малыш?»

      «Вероника, я не смогу завтра приехать в клинику, приболела» — жму «отправить» и иду к машине. *** — Так, ну и что мне теперь делать? — я стою во дворе перед домом своих родителей и шарюсь в клумбах, так бережно проплаченных посаженных Скарлетт — Да где этот ключ?!       Сомнений нет, родители перестали прятать запасной ключ от дома в розах. Оно и логично, я больше не живу с ними, а значит, некому заявляться домой под утро, в очередной раз оставив ключи в «другой сумочке, потому что она не подходила под мой образ».       Когда землю под миндалевидным маникюром становится возможно выгребать лопатой, я принимаю свою судьбу и сажусь на лестнице перед входом. Есть вариант дойти до домика прислуги, но пока настолько лень, что я решаю посидеть еще немного здесь.       Шелест листьев высоких кустарников успокаивает. В воздухе витает еле заметный запах костра и жареного мясо (видимо к соседям снова приехали родственники). В домах напротив горит свет, где-то лает собака, на которую тут же прикрикивают мужским голосом. Луна светит холодно и ярко прямо в лицо, заставляя меня прикрыть глаза. Накатывает вселенская усталость, я не замечаю, как засыпаю. — Морган, пожалуйста. — Ариадна Берн! — крик отца заставляет резко открыть глаза. Когда он успел приехать в Плазу… — Что ты делаешь здесь в такое время? — а, секундочку… — Очевидно, сплю, — я тру глаза и стараюсь сфокусировать взгляд. Пьяный отец просто в ярости. — Ты опять напилась? — кричит он и хватает меня за руку. Я морщусь от боли, вырываюсь и поднимаюсь с холодного камня. — Я в полном порядке, в отличие от тебя. — спокойно говорю я. Отец, пошатываясь и опираясь на хрупкую фигуру Скарлетт, никак не может успокоиться. — Сколько можно, Ариадна, ты только и делаешь, что спускаешь все мои деньги на алкоголь и новые развлечения! Мне это надоело… — Я не беру у тебя деньги с 19 лет, — напоминаю я и беру ключи из рук Скарлетт. — Ты сам мне постоянно перечисляешь на карту, я их даже не тратила еще. — Не перебивай, когда отец говорит! — Еще одна попытка обвинить меня во всем, в чем можно — Никакого уважения к старшим, ты можешь хоть раз спокойно послушать меня? — мужчина пытается что-то еще сказать, но его состояние сейчас можно охарактеризовать кратко: «в дрова», так что он тупо роняет голову на грудь и отрубается, едва не падая при этом на Скарлетт. Она охает, я подбегаю на помощь. Вместе мы затаскивает отца внутрь и укладываем на диване. Переглядываемся, молча приходим к определенному выводу и идем на кухню.       Я отточенным движением достаю вино из нижнего ящика, быстро открываю и наливаю в свой бокал. — Тебе не предлагаю, ты же… — я запинаюсь. Скарлетт устало трет глаза. — Поздравляю кстати. Рада за вас, честно. — вру и не краснею. Отпиваю вина, приятное тепло разливается по телу. — Что у тебя с губой? — спрашивает вдруг женщина. — Упала, — я неопределенно веду плечом.       На кухне воцаряется молчание, я нарезаю несколько видов сыра и кладу тарелку на барную стойку. — Ариадна, я не хочу, чтобы ты меня ненавидела…       Кусок сыра застревает в горле. Что задумала эта стерва? — Ты уже взрослая и в состоянии сама обеспечивать себя. Это стало одной из причин, почему мы решили, что тебе пора жить отдельно, — продолжает та, нервно теребя рукав дорогого платья. — Я видела, какой прекрасной у тебя была жизнь, и детство, несомненно, тоже. И я очень хочу, чтобы у нашей дочери было все также.       Я в шоке смотрю на нее.  — Ты уже знаешь пол? Какой вообще срок? — 3 месяца. — я в ауте. Куда я смотрела, что не заметила? — Ей три месяца, мы вместе вчера ездили на УЗИ с Морганом, он был так рад… — К чему ты ведешь? — Он был рад, но не счастлив, Ариадна. — Скарлетт смахивает слезинку. В голове возникает мысль, что она была бы хорошей актрисой. — Он огорчен из-за того, что ты видишь в нем предателя. Из-за Плазы. Ты не брала трубку, не отвечала на сообщения. Ты бы видела, в каком состоянии он был…       Ухмылка перечеркивает мое лицо. Мне не 15 лет, пытаться вызвать жалость у меня таким способом очень глупая затея. — Он мог приехать. — Пожимаю я плечами и допиваю вино. — Твой папа очень занятой человек! — быстро говорит мачеха. — Ему некогда разъезжать по городу и пытаться успокоить… — Собственную дочь? — заканчиваю я. Скарлетт запинается. — Я все еще его дочь, Скарлетт, этого ты изменить не сможешь. Ты можешь выслать меня хоть на север, но то, чего ты так боишься, не изменится. Я все еще буду его дочерью, и он будет любить меня всегда одинаково сильно.       Скарлетт бросает на меня уничтожающий взгляд. — Я не высылала тебя! — Тогда что ты сделала? И главное, зачем?! — еще немного, и мое самообладание полетит к чертям. Что за адский вечерок? — Да потому что пока ты находилась в этом доме, Морган не мог сосредоточиться на нас! На нашей семье, ты понимаешь? — женщина вскакивает. — Он постоянно ставил тебя и твои желания на первое место, прощал тебе любую оплошность и не находил себе места при малейшей вашей ссоре, я чувствовала себя лишней, черт возьми! — в голосе Скарлетт слышатся истерические нотки. — Когда я узнала, что беременна, я твердо для себя решила — мой ребенок будет стоять на первом месте в жизни своего отца и точка. Я не позволю ему оставаться в тени своей старшей избалованной сестры! — тарелка с сырами летит на пол, я отскакиваю. — Больная психичка, — качаю головой и, чтобы не потерять остатки терпения, впиваюсь ногтями в ладонь. — Если не думаешь о себе, подумай о ребенке. Твоя истерика повлияет и на него тоже!       Скарлетт тяжело дышит и смотрит на меня полными безумия глазами. Некоторое мгновение мы стоим в тишине, потом ее колени резко подгибаются и она падает на пол. Визжит, когда осколок тарелки впивается в ладонь, и начинает реветь. — Боже, дай мне сил… — тихо говорю и подхожу. Медленно поднимаю трясущуюся женщину и отвожу ее в спальню. Так же медленно и осторожно, словно капризному ребенку, обрабатываю маленькую царапину и клею пластырь. Иду на кухню за стаканом воды для мачехи, между делом выпиваю еще бокал вина. — Ариадна… — говорит Скарлетт тихо, когда я поправляю одеяло. Она поворачивается на бок, открывает с помощью пароля выдвижной ящик в столе. В ее руках я вижу ключи от машины и замираю в непонимании. — Я скажу Моргану, что отдала тебе ключи сама. Только пожалуйста, не приезжай сюда больше. Помирись с отцом, но будь на расстоянии, я прошу… — Ты правда считаешь, что, отдав мне машину, заставишь меня забыть о семейных узах? — я тру лоб. — Ты еще более сумасшедшая, чем я.       Скарлетт кладет ключи на тумбочку и отворачивается. — Я просто прошу тебя дать шанс мне и моему ребенку стать счастливыми. — Так вот на что способны люди в собственном отчаянии… — тихо говорю я. С силой прикусываю разбитую губу, чувствую привкус крови во рту. Отрезвляет и заставляет удостовериться, что этот бред — часть моей жизни, а не дурацкий сон. ***       Серебристый порш кайен рассекает ночную трассу со скоростью 170 км/час. На часах 2 часа ночи. Из динамиков орет Jesse — RIP OFF. Сегодня я впервые закурила сигареты. ***       Дедушка консьерж хмурится моему позднему (или уже раннему) приходу домой и говорит, что девушки моего возраста не должны одни ходить в такое время, тем более в этом районе. «Что за молодежь пошла, сначала один приходит под утро, на ногах не стоит, теперь следующая» — беззлобно бурчит он.Я убеждаю его, что меня не так то легко обидеть, и поднимаюсь на свой этаж.       В зеркале лифта меня встречает собственное отражение, которое больше похоже на только что поднятый труп. Я хмыкаю и строю ему рожицы.       Едва я заворачиваю в свой закуток, как в ужасе замираю. — О, Ариадна. привет! — Мэтт, сидящий на ковре спиной к двери, улыбается расквашенным в мясо ртом. Я наблюдаю, как по подбородку парня стекает кровь и капает на дурацкую оранжевую куртку, оставляя отвратительные следы. Готовлюсь падать в обморок.