PLAZA - совершенство ближе, чем ты думаешь.

      В голове — ни одной цензурной мысли. Руки дрожат так, что ватные диски, смоченные антисептиком, падают по очереди на многострадальный ковер. Голова раскалывается из-за перенасыщенности дня. А еще безумно хочется добавить синяков этому рыжему, который умудряется смеяться в такой ситуации!       Смыв кровь и обработав разбитые губы, я меняю перчатки на новые и начинаю осматривать рот Мэтта на наличие сломанных или выбитых зубов. — Фсе, што выпилось, я фыплюнул, — с моими пальцами во рту улыбается парень. Дурень!       Я наливаю ему воды, терпеливо жду, пока бокал опустеет. На часах пол четвертого утра. — Ну, спасибо тебе, я пойду, — выдает Мэтт и пытается встать. Я почти успеваю добежать до него до того, как головокружение сваливает высокую фигуру обратно на диван. — Ты правда думаешь, что я тебя просто так отпущу после всего этого? — сажусь рядом. — Можно я тогда спать пойду? — парень отводит взгляд. — Мне завтра в школу все-таки. Айщ! — это я, несмотря на состояния парня, влепляю ему подзатыльник. — Какая школа к херам? — возмущению нет предела. Я готова взорваться от внутреннего напряжения. Мэтт молчит и старательно отводит взгляд. — Я щас Барсу позвоню, если говорить не начнешь. — Вырывается против воли. — Что?! — Мэтт в состоянии полнейшего шока. — Вы что, за одно? — Я всегда против, — спокойно говорю. — Но это, кажется, единственное, что заставит тебя говорить. — Ой, да о чем мне говорить то? — парень откидывается на подушку и закидывает ноги на диван, спихивая меня. Как у себя дома, реально! Решаю подумать о его наглости позже и сажусь на ковер рядом. «Например, о том, кто это тебя так разукрасил. Или где ты, мать твою, был все эти дни. И почему не брал сраный телефон? И да, расскажи-ка мне под шумок, чем ты зарабатываешь на жизнь». — Почему ты не отвечал на мои звонки и смс? — начинаю я спокойно. Мэтт прикрывает глаза и мнет многострадальные губы. Вся нижняя часть его лица сильно опухла и, я уверена, жутко болит. Появилось желание потрепать парнишку по волосам. Мысленно даю себе подзатыльник (какой по счету?). — Я потерял свой телефон. — Давно? — Полгода назад. — Выдыхаю, стараясь не сорваться. — Ла-адно, допустим. А зачем тогда ты дал мне номер от потерянного телефона? — Так симку-то восстановил, осталось только купить сам телефон. — Рыжик пытается лучезарно улыбнуться — в его состоянии выглядит жутковато. — Твоей логике остается только позавидовать. — Язвлю в ответ. — Расскажешь, что произошло? — Это обязательно? Ты же не моя мама или старшая сестра, зачем тебе вообще это? «И правда, Ари, какое тебе дело?». Умело игнорирую внутренний голос. — Мне нужно знать, я же твой…наниматель. — Мэтт хмыкает, я улыбаюсь уголками губ — Я не знаю, почему меня это волнует, обычно я так себя не веду, — говорю истинную правду — но я правда хочу, чтобы ты мне доверился.       Я облокачиваюсь спиной на диван, разрывая зрительный контакт. Откидываю голову и жду ответа. Чувствую возню сзади, слышу вздохи парня. Наконец все стихает. — Это сделал мой отец. — Твердым, спокойным голосом. Не меняю выражение лица, стараясь скрыть свой шок. — Зачем? — Не знаю, может потому, что он последний мудак и бить людей для него является нормой? Или потому, что оба его сына не оправдали ожиданий? Я не ебу, я только разгребаю последствия. — Это не в первый раз? — прикрываю глаза, внутри все дрожит. Смешок Мэтта гонит по спине кучу мурашек. — Конечно нет. Я бы сказал, сегодня я довольно легко отделался. — А полиция? — А что они сделают? Я несовершеннолетний. В приют как-то не горю желанием идти. — А где твоя мама? — В больнице откачивают после пьянки. — бляя-ять. Я поворачиваюсь к парню. — Только попробуй меня жал… — Где ты был все эти дни? — перебиваю. Рыжик запинается. — На работе. — Мэтт натягивает одеяло до макушки. Некоторое время я молчу, но не потому, что мне нечего сказать. Я молчу, потому что мне страшно увидеть результат своих слов. — Твоя работа…в чем она заключается? — парень не выныривает из своего укрытия. Я чувствую, как пульс ускоряется, а живот скручивает из-за банального страха. Сглатываю ком в горле. — Мэтт, пожалуйста, скажи, что я ошибаюсь... — говорю еле слышно.       Осторожно беру край пледа и откидываю его. Мэтт лежит, не шевелясь, и смотрит в потолок. В его глазах слезы, но он улыбается. — Прости, не смогу этого сказать. — Он закрывает глаза тыльной стороной ладони. Я вижу след, который прочерчивает слезинка на матовой коже.       Внутри меня, кажется, лопается натянутая струна. Я прикусываю губу до боли, чтобы не сорваться, и кладу-таки ладонь на плечо Мэтта. Он вздрагивает, но руку не убирает. — Ничего, — мой голос немного дрожит. — Это ничего, Мэтт. ***       В ванной я долго и бесшумно плачу, стоя под струйками воды. Чувство, которое я испытываю сейчас, мне незнакомо. Оно раздирает изнутри, заставляя согнуться и зарыться ногтями в волосы. Я смутно понимаю, что это чужая боль - боль за другого человека. Мне непонятно, почему я вдруг чувствую ее, ведь раньше я спокойно абстрагировалась от всего, что не имело ко мне отношения.       «Блять, — шепчу в тишине. — 21 век на дворе...какого хрена…неужели такое еще существует? Проституция несовершеннолетних…». — Проституция. — Повторяю вслух. Смутные догадки ничто по сравнению с громким отвратительным словом. После того, как я наконец произношу его, меняется его суть. Это больше не скользнувшая где-то на задворках сознания мысль, о которой можно забыть через минуту. Это то, что теперь стоит рядом и дышит в спину; то, от чего не абстрагируешься словами «не со мной, значит не существует». Вот оно, здесь, за соседней стеной. ***       На следующий день мы ведем себя так, словно ничего не случилось. Готовим вместе завтрак (ладно, Мэтт готовит, я включаю «Большую маленькую ложь»), смотрим парочку сериалов и фильмов, болтаем о ерунде.       Мэтт много расспрашивает о моей жизни, как ребенок охает, когда я говорю, что 3 года старшей школы училась в Лондоне. Задает много вопросов о странах, где еще я была. Смеется над случаем в Венеции, когда десятилетняя я споткнулась о собственную ногу, когда зевала, и плюхнулась в вонючую воду. С расширенными глазами слушает рассказ о сафари на джипах в Дубае, где я впервые за 16 лет села за руль.       Мы смотрим фотки щенят из клиники, которых недавно привозили на осмотр и прививки. Лицо Мэтта такое счастливое, что я обещаю ему как-нибудь взять его с собой. Да и сам парень почему-то напоминает мне щеночка — такой же неуклюжий, лохматый и милый, с таким же чересчур серьезным иногда взглядом.       Вечером второго дня я выхожу за продуктами и, так как лицо Мэтта все еще выглядит не очень, оставляю его одного в своей квартире.       Завожу порш, включаю обогреватель: температура на улице стала быстро опускаться, предвещая скорое выпадение снега. Пока машина прогревается, успеваю немного подумать о том, что происходит в моей жизни. Выводы напрашиваются не очень утешительные, по всему выходит, что я даю парню ложные надежды и сама себя загоняю в угол. Выгонять его не позволяет совесть, но позволять парню жить у себя тоже не вариант.       От безысходности за рулем звоню Веронике по фейс-тайму. Она слушает мою сбивчивую речь, постепенно хмуря брови все сильнее. — Я не поняла, Ари, — выдает в конце она. — У тебя аллергия на животных, так ты решила завести себе проблемного подростка? А если узнает твой отец? Ты подумала о том, какой будет скандал? А соседи? Да по-любому все думают, что вы встречаетесь, и это кстати, не самый худший вариант их мыслей. Короче говоря, Ариадна Берн, хватит страдать херней! Вырубай впервые проснувшуюся в тебе мать Терезу и начинай уже делать что-то для себя!       Вот и поговорили. Самое обидное, что подруга права.       Я паркуюсь криво, по диагонали, занимая все доступные три места сразу. Не потому, что девушка, а потому, что никогда не видела тут припаркованные машины. А мне крутиться влом.       Захожу в супермаркет и мысленно составляю список продуктов. Кто бы мог подумать, что колбасный отдел столкнет меня с еще одним знакомым лицом. — О, спортсменка! — Джей улыбается и салютует палкой сомнительного сервелата. Почему-то улыбаюсь в ответ, хотя мы и не друзья. Мы идем вдоль свежих (и не очень) батонов хлеба и болтаем о чуши: дороги, погода, цены. Когда подходим к кассам, в голову приходит гениальная идея. — Джей, — расплачиваясь, говорю я. — Мы можем поговорить? Если ты не сильно торопишься. — Парень удивленно смотрит на меня и только открывает рот для ответа, как: — Блять, какой долбоеб паркуется, как блондинка? — слышится ворчание со стороны входа. За блондинок обидно, но сейчас не до них. Я стою спиной к выходу, но чую неприятности одним местом. — О, Джей…и…аа, ясно, королева парковки. — Барс нагло закидывает руку мне на плечо. Я цепенею и медленно поворачиваю голову. — Смотри-ка, забора между нами теперь нет. Смелости поубавилось? — темные глаза напротив сужаются, в них появляется какой-то опасный блеск.       Я отвечаю холодным взглядом и скидываю руку парня. — Джей, жду тебя в машине, — быстро говорю и покидаю поле боя. Только оказываюсь на улице, как из груди вырывается стон. Мустанг блондина встал ровно по горизонтали, перекрывая мне выезд. — Вот зараза, не знал ведь, что это я, а все равно нагадил! — восклицаю в сердцах и сажусь в порш. В ожидании отстукиваю барабанную дробь по рулю, но парней нет слишком долго. Вздыхаю, вылезаю из машины. Достаю пачку парламента.       Первые затяжки идут с трудом на холодном воздухе, но через некоторое время я немного расслабляюсь и облокачиваюсь на серебристую дверь машины.       На улице уже темно, кое-где горят фонари. Всегда буду поражаться, как это место не похоже на остальные районы столицы. Вроде не самая окраина, а ощущение, что в поселке нахожусь. — Курить вообще-то вредно, — резко раздается над ухом, сигарета из моей руки вырывается и отправляется в ближайшую мусорку. Пока я стараюсь отойти от шока, Барс садится в мустанг и уезжает. — Ну, так, ты вроде хотела поговорить? — тянет Джей. ***       Из Джея информацию выбить еще сложнее, чем из Мэтта. За час разговора я узнаю только то, что Мэтт зарабатывает таким способом, чтобы внести залог за брата. Барс с Джеем тоже работают и пытаются собрать нужную сумму как можно скорее, но у Джея не очень хорошо получается, а Барсу приходится тратить на… тут парень запинается и сходит с темы.       Когда я слышу сумму залога, не могу скрыть своего удивления. Я не разбираюсь в подобных вещах, но даже мне кажется, что число с таким количеством нулей — многовато для нападения с разбоем, о чем высказываюсь Джею. Тот опять неубедительно отнекивается и пытается слинять. Я блокирую двери, из-за чего парень резко напрягается. Не привык, видимо, к подобному поведению со стороны "тепличных". — Мэтт сейчас у меня в квартире... стой, не ори пока! — останавливаю сразу эмоциональный порыв. — Он пришел позавчера, избитый, сказал, что это сделал его отец. — Больной ублюдок, — рычит Джей и достает телефон. — Звоню Барсу. — Нет, не надо! — выбиваю мобильный из его рук. — Он почему-то не переваривает Барса, и я его понимаю, поэтому я обратилась к тебе. Ты сможешь как-то ему помочь?       Мы спорим еще минут двадцать. Джей настаивает, чтобы мы известили его друга, я борюсь за желания Мэтта и требую конфиденциальности. В итоге решающим аргументом в мою пользу становится риск, что парень сбежит, если приплести Барса. — Окей, — Джей вздыхает. — Я заберу Мэтта завтра днем. Но как только он окажется в безопасности, мы говорим об этом Барсу, ты поняла? Ужас, с тобой спорить еще хуже, чем с ним. — Не успеваю возмутиться — парень вылезает из машины, отказываясь на мое предложение подвезти. Мы обмениваемся номерами и прощаемся.       Я захожу в квартиру, где меня встречает тишина и теплый ужин на столе. Слышу шум воды из ванной.       Раскладываю продукты, напевая себе под нос, ставлю чайник для рыжика и винишко для себя. Не слышу, как дверь ванной открывается, слегка скрипнув, поэтому вздрагиваю и замираю, когда чьи-то руки вдруг обвивают талию и притягивают к чужой груди. В нос ударяет запах собственного шампуня. — Тебя не было так долго, — шепот на ухо. — Я начал волноваться… — Что ты… — Тс-с, пожалуйста, давай так постоим немного. — Тихая просьба заставляет сердце забиться с высокой скоростью. Парень обнимает крепче, уткнувшись носом в мои волосы. — Я виделась с Джеем и Барсом. — говорю спустя минуту. Меня резко разворачивают и прижимают к столешнице, от неожиданности я ойкаю и сношу рукой баночку с корицей. Глаза рыжика темнеют в опасной близости. — Ты сказала… — Джей знает, Барс нет. — Выдыхаю с облегчением, когда парень наконец отпускает и делает шаг назад. — Я не знаю, что вы трое скрываете, и не стремлюсь знать, но ребята правда волнуются… — Плевать. — Отметает Мэтт и наливает кипяток в заварочный чайник. — Джей еще ладно, но вот Барс не заслуживает моего прощения… — Кто ты такой, чтобы судить? — вырывается неосознанно. Прикусываю язык — что за глупая сцена защиты блондина?! — В любом случае, — продолжаю я — Мы с Джеем договорились, что ты пока поживешь некоторое время у него… — Мэтт отворачивается, но я успеваю заметить горькую улыбку на его лице. — Пожалуйста, попытайся меня понять… — Я понимаю, — говорит тихо. — Я понимаю, но от этого не легче. Я пытался помочь брату, а в итоге стал обузой для всех, даже для тебя, хотя мы только познакомились. — Ты не обуза, Мэтт, — я сажусь за стол и беру парня за руку. — Мне с тобой комфортно, и я хочу, чтобы ты присутствовал в моей жизни. Просто жить со мной ну… — я смущаюсь. - Короче, ты понял. — Парень хмыкает. — Джей позаботится о тебе, а я буду на подхвате. Мы всегда сможем проводить время вместе, ну и вообще…стать друзьями, — я неопределенно веду плечом. Да уж, не умею я утешать людей.       Перед сном мы снова долго разговариваем. Я обещаю Мэтту, что помогу найти работу, пусть только бросит свою, а пока устрою его волонтером в клинику (Вероника будет ворчать, но мне плевать).       Уже в кровати думаю о том, что это совсем на меня не похоже — так отчаянно пытаться помочь другим. ***       Утром мне звонит Джей и бодрым голосом заявляет, что поговорил с родителями и что они, естественно, готовы принять у себя бедного парнишку. Он удивляется, что Мэтт спокойно согласился переехать к нему. Я удивляюсь, что его родители спокойно согласились приютить постороннего человека, о чем и высказываюсь. - Глупая, - смеется он. - У нас тут посторонних не бывает.       Пока рыжик спит, успеваю съездить в город и купить ему сотовый телефон — айфон предпоследней модели. После, парень бегает от меня по всей квартире и орет, что не примет такой дорогой подарок. Я психую, обижаюсь, и дуюсь все дорогу до дома Джея. Мэтт же в немом восхищении балуется с сенсорным экраном на торпеде автомобиля.       Когда мы подъезжаем к пятиэтажном дому, у нужного подъезда уже стоит Джей и, как обычно, улыбается. Видя смущенную ответную улыбку на лице Мэтта, я тут же забываю о своих обидах. Какой он все-таки ребенок еще.       Джей треплет парня по макушке и приобнимает, ворча на его поведение. Мэтт смотрит на меня и смеется, пока не видит кого-то за моей спиной. Джей тоже резко затыкается. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять — сзади стоит Барс.       Только я хочу развернуться и начать оправдываться, как Мэтт вдруг делает шаг ко мне, притягивает за талию и, пока я не успеваю сообразить, целует: быстро, мягко, но уверенно. Спасибо, что без языка, засранец, а то я б его тебе откусила!       Я, Джей, Барс, весь мир — в шоке. А этот… хватает застывшего Джея за руку и, крикнув «Ещё увидимся, Ари», скрывается с ним в подъезде.       Я стою пару минут, стараюсь понять, почему так стремно перед блондином.       Когда наконец решаюсь обернуться, вижу только спину в вечной черной кожанке. Вздыхаю, подхожу к машине, открываю дверь.       Психую с самой себя, закрываю дверь и бегу за Барсом.