PLAZA - совершенство ближе, чем ты думаешь.

      Серебряный порш мчит по пустым улицам, усыпанным свежим снегом. Из-за открытых окон волосы на моей головы выглядят, как швабра, но сейчас это последнее, что меня волнует. — И что с того? — голос Вероники звучит устало. — Ты не можешь пойти против отца, это же твоя семья. — Я в курсе. — Давлю на педаль сильнее, обгоняю единственную на дороге машину, пересекая две сплошные. — Мне херово, Вероника. Я чувствую себя стервой, которая лишает школьников места их обучения. — Давно ты такой наивной стала? — фыркает подруга. — Не ты ли всю жизнь говорила, что люди делятся на два типа: те, кто принимают решения, и те, кто этим решениям подчиняются? Попробовала на себе решить чью-то судьбу… — Решать судьбы? Бред! Не нравится мне это! — Бью по рулю, вызывая гудок. Машина начинает петлять, но я выравниваю ее, переключаясь на полный привод. Снег валит не переставая, ухудшая видимость. — Ари, давай посмотрим правде в глаза. — ага, я прямо вижу, как Вероника трет лоб пальцами с красным маникюром. — Если бы этот непонятный Барс не работал там, тебе было бы плевать и на школу, и на директора, и на учеников. — Но… — замолкаю, прикусывая губу. Часть правды в ее словах есть, ведь раньше я тупо делала все, чтобы получить одобрение отца и зарабатывать деньги для компании, и ничье мнение, особенно тех, кто не занимал высокостоящие посты, меня особо не интересовало. — Вот видишь. — Вероника зевает, а я смаргиваю слезы и всхлипываю. — Ну ты чего, блин, переставай давай! — Неприятно ощущать себя куском дерьма, знаешь ли. — Вытираю уголки глаз тыльной стороны ладони. Вижу далеко впереди виднеющуюся Плазу. — Особенно неприятно осознавать, что, по сути, ты всегда этим куском и являлся. — Ари…       Въезжаю в проулок, чтобы срезать, но дальний свет от фар напротив ослепляет так сильно и резко, что на мгновение я теряюсь в пространстве и жму по тормозам, отчего машину немного заносит. От жесткой остановки меня выбрасывает вперед, ремень неприятно сжимает ребра. Бутылка так и не открытого бейлиса скатывается с пассажирского сиденья и с громким звуком падает. — Черт, — я ослабляю ремень и пытаюсь рассмотреть что-либо через завесу падающего снега. — Ты в порядке? Что случилось? — в голосе Вероники чувствуется беспокойство, перемешанное с любопытством. — Перезвоню через 10 минут. — Говорю кратко и отключаюсь, когда замечаю людей, выходящих из черной машины напротив. Цокаю языком, когда в одной из фигур узнаю свою давнюю знакомую.       Алекса стучит в окно моей двери и гаденько улыбается. — На выход, подруга, разговор есть. «Ну прямо гопники на выгуле» — морщусь я, оглядывая ее компанию из одной высокой девушки и мощного водителя парня. — Ну давай поговорим, подруга. — Скалюсь не меньше и резко открываю дверь. — Блять, — шипит Алекса, когда ей прилетает по руке. Я выхожу из машины и становлюсь напротив. — Вопросы какие-то? — спрашиваю, поднимая бровь. У самой ком в горле и адреналин, приятно разливающийся по мышцам. Никогда не считала себя агрессивным человеком, но именно сегодня чувствую покалывание в пальцах от того, как меня переполняют эмоции. — Только сразу говорю, я не в настроении особо…       Договорить не успеваю, так как Алекса выбрасывает вперед руку и бьет кулаком по скуле. Я охаю от неожиданности и делаю шаг назад. — Сумасшедшая что ли? — рычу сквозь зубы. Нет, я конечно знаю, что местным закон не писан и все такое, но это уже слишком! - Хоть бы предупредила! — Я скажу кратко, — девушка трясет содранной кистью, не сводя с меня взгляда темных глаз, как-то безумно сверкающих в свете от фар. — Ты ничего НЕ будешь делать со школой, ты НЕ будешь больше прессовать моего отца, и ты точно НЕ останешься здесь. — Алекса интонацией выделяет каждое «не» в своей речи, подходит ближе.       Я смотрю в налитые злобой глаза и вижу в них собственное отражение. Паршивость ситуации граничит с комичностью, хочется расплакаться и заржать одновременно, но я чувствую такое внутреннее опустошение ресурсов, что сомневаюсь, хватит ли моральных сил хоть на что-то из этого. — Отвечай давай, кукла размалеванная! — девушка грубо встряхивает меня за плечи, я скидываю с себя руки. — Мне жаль. — Говорю честно. — Я больше всех хотела бы помочь, но это не в моих силах. Не в моей компетенции. — Ах компетенции? — Алекса буквально выплевывает это слово и толкает меня в грудь. Я впечатываюсь спиной в собственный порш и перехватываю ее руку за мгновение до следующего удара. Только хочу порадоваться, как вторая рука вцепляется в самое любимое: волосы, и тянет вверх. — Тебе о компетенции рассказать? Или сразу о мировых ценностях? По-хорошему то не понимаешь, да?! — С шипением пытаюсь отодрать от себя тело, придавливающее из-за разницы в росте, матерюсь и деру волосы в ответ.       Алекса орет, ее дружок подбегает через мгновение и тащит меня на себя, из-за чего нам обеим становится больнее. — Мразь, я тебе все патлы повыдираю! — Охренеть напугала, чмо в кожзаменителе!       Где-то на фоне вопит подружка Алексы, пытается помочь, но мы держимся крепко. Я на ощупь нахожу чужие ступни и давлю мартинсами, в ответ мне прилетает в живот. Я охаю и поскальзываюсь на снегу, Алекса прицепом валится следом.        Порш уже где-то справа, мы как вцепившиеся кошки катаемся по асфальту, по очереди оказываясь сверху. «Ни одной ебаной машины в этом захолустье!» — бежит мысль на краю сознания, пока я пытаюсь отодрать от себя эту сумасшедшую. Сплошная снежная завеса застилает глаза, заставляя слезы скапливаться в уголках глаз. Когда неоновые ногти выдирают клок из новой шубы, я злюсь по-настоящему. Каким-то чудом вырываюсь из захвата, подминая под себя брыкающееся тело, и впервые в жизни бью девушку. Сильно, от души (которой нет, как сказала бы Вероника). Кожа на костяшках неприятно саднит, я в шоке замираю, Алекса в не меньшем удивлении прикладывает ладонь к разбитой губе.       Мгновение тишины и… — Сука! — она резко садится, ударяя лбом точно по моему подбородку. Нокдаун! От резкой боли из глаз словно сыпятся искры, я почти падаю навзничь, но сзади меня удерживает парень на подхвате, девчонка подлетает следом и хватает за руку, не позволяя вырваться. — Что творится в этом ебаном районе, — бормочу еле слышно, все еще ослепленная ударом. — Две девчонки пытаются убить друг друга, а всем похрену…       Алекса медленно, шатаясь, встает и отряхивается. Я с удовлетворением отмечаю распухшие губы, пару царапин на щеке и спутанные до состояния мочалки волосы. Ну хоть что-то.       О своем внешнем виде стараюсь не думать, потому что все тело ломит, очень болит лицо и кожа головы, будто с нее содрали скальп. Шуба в снегу, пыли, тоналке (фу), колени в тонких джинсах мерзнут от холода дорожного покрытия. «Распятие какое-то». — Ну ты… —  Алекса рвано выдыхает. Безумства в ее взгляде немного поубавилось, но об адекватности говорить еще рановато. — Бешеная мажорка! — Я криво усмехаюсь, потому что это даже не оскорбление. Мажорка? я в курсе. Бешеная? у всех бывают неудачные дни. — Самое стремное, — говорю невнятно из-за онемения в щеке, — что несмотря на все это, ничего не изменится. Механизм уже запущен. Я буквально час назад отвезла документы на проверку юристам. Школа будет функционировать до конца года, а потом…       А потом я едва не отключаюсь, потому что Алекса снова бьет. Почти так же сильно, как обычно это делал Марк, но как-то более обидно и неприятно. — Ты! Стерва! — голова наклоняет вправо из-за пощечины, — да если бы не ты, — отклонение влево, — то все было бы нормально! — снова направо. Как болванчик какой-то. — Ты хоть знаешь, как много тут людей живет?! — меня хватают за волосы на висках и тянут в разные стороны. Больно! — Поэтому мы ненавидим таких, как вы! Сидите на жопе ровно и кидаетесь бумажками, из-за которых семьи лишаются адекватной жизни! — Ты мне сейчас речи про адекватность толкать будешь?! — пытаюсь пнуть по голени, но промахиваюсь. Стоять на коленях дико неудобно! — Лекса, — подает неуверенный голос блондинка рядом. — Может, достаточно уже? — Заткнись! — Лекс, там бежит кто-то, — хмуро добавляет парень, молчавший до этого. «Каблук», мысленно именую его я. — Барс! — пугается вдруг он и хватка резко ослабевает. Я падаю на четвереньки и морщусь, когда мелкие частицы впиваются в кожу ладони. Сзади раздается какой-то сдавленный выдох, потом хруст. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увернуться от летящему на меня тела «каблука». Глаза мажут по взбешенному Барсу, но я быстро отворачиваюсь, не пересекаясь взглядами. — Блять, — подружка Лексы пятится назад. Сама девушка стоит, уверенно подняв голову и скрестив руки на груди. Выглядит забавно, учитывая гнездо вместо головы. — Ари! — меня чуть не сносит рыжим вихрем. Мэтт обнимает и рывком поднимает с земли. Джей встает рядом с блондином и кладет ему руку на плечо. — Братан, пойдем, — говорит неуверенно. Я наконец осмеливаюсь взглянуть в лицо Тристана и тут же прикусываю губу. Он выглядит злым. Очень злым. Желваки по щекам, сексуально вздутые вены на шее, сжатые до побеления костяшек кулаки. И взгляд, которым можно остужать горячие источники. Направленный, слава Богу, не на меня. — Ари, ты как? — Мэтт теребит за плечи, стряхивает грязь с одежды и пытается заглянуть в глаза. Я отмахиваюсь, жду продолжения разборок. — Что это все такое? — размеренно спрашивает Барс. От такого голоса даже у меня мурашки по телу поскакали галопом, а выдержка Алексы вовсе дала сбой (еще бы, под напором и голоса, и взгляда одновременно). Ее нижняя губа начинает подрагивать, руки заламываются сами собой. Алекса шмыгает носом и прикрывает ладонями лицо. — Ой, еще разревись тут! — не выдерживаю спектакля. — Помолчи, ты не лучше. — Кидает Барс, а меня словно в колодец окунули. — Ари, идем, — просит Мэтт и тянет за собой. — Отстань, рыжик! — пытаюсь вырваться, но к Мэтту присоединяется Джей, и они вдвоем затаскивают меня в порш. Я вырываюсь и брыкаюсь, но в конце концов у меня кончаются силы и я откидываюсь на заднем сидении, не сводя глаз с парочки напротив. Впервые жалею о такой хорошей звукоизоляции в своей машине.       Мэтт рядом утыкается лбом в шею и обнимает крепче, пытаясь, по-видимому, поддержать. Я не реагирую и всматриваюсь в шевеление все еще дрожащих губ Лексы. Театр потерял великую актрису! — У тебя лицо пиздец, подруга, — Джей протягивает влажную салфетку, которой я бездумно начинаю тереть руки. — Ари? — Погоди, не видишь, там что-то происходит? — я облизываю пересохшие губы. Алекса почему-то делает несколько шагов вперед, а Барс выглядит подозрительно… успокоившимся. Живот скручивается узлом, сердце начинает с силой биться о грудную клетку. Я задерживаю дыхание на моменте, когда голова девушки касается плеча парня. — Оу, — тянет Мэтт, — добилась таки своего, ты глянь. — И тут же затыкается под красноречивым взглядом друга. Тонкая рука в черном пуховике обхватывает замершего Барса и обнимает, прижимая ближе. — Пизда рулю. — Рявкаю на выдохе и чуть ли не кубарем вылетаю из машины. Сзади звуки хлопающих дверей, короткий крик Мэтта, но я не ничего не слышу из-за собственных эмоций. Вижу цель — не вижу препятствий.        Подлетаю, отбрасываю чертову конечность в сторону , но Алекса другой рукой хватается за ладонь парня, и интимно доверительно смотрит в его глаза. Так смотрят на человека, с которым вас слишком много связывает.       И это становится для меня последней каплей. Я расталкиваю обоих и встаю прямо перед девушкой, спиной к Барсу. Глубокий вдох… — Убрала свои грабли от моего парня!       Тишина после этого настолько оглушающая, что кажется, стук моего сердца слышит весь район. Словно в замедленной съемке вижу, как вытягивается лицо Алексы, и гадаю, как выглядит сейчас Барс. Он удивлен? Зол? Раздражен?       Затянувшееся молчание давит на мою итак нестабильную самооценку. Кровь пульсирует где-то в висках, посылая волны мигрени по всему черепу. Я вздыхаю и делаю шаг, чтобы уйти от этого позора, как сильные руки крепко обхватывают сзади и притягивают к груди.       Тело на автомате расценивает ситуацию как «в безопасности» и благополучно       отключается. Так тепло, мне нравится. Посплю здесь.