Красная гербера на стекле

      Женя тяжело вздохнул, глядя на уснувшего парня в постели, вернулся в зал и включил свет, плюхнувшись на диван. Что теперь делать? Он достал сотовый телефон из кармана и отправил матери смску: «Я у Яна. Буду завтра!» В ту же минуту у телефона разрядилась батарея, и он отключился. «Ну замечательно. Хорошо, хоть успел предупредить, где я». Он огляделся: все стандартно, ничего лишнего — шкаф, стол, картины на стенах, ковер. Красиво, уютно, мило. Женя закрыл глаза и откинулся на спинку: ну и вечерок выдался. Один только беспокойный перелет чего стоил, а теперь он вообще на другом конце незнакомого города в незнакомой квартире практически незнакомого ему человека. Женя усмехнулся. Спать не хотелось: он прошел на кухню, заглянул в холодильник и нахмурился. «Этот парень вообще не питается, что ли?» Сделав бутерброд с остатками какого-то паштета и заварив чай, он вернулся в зал и тихонько включил телевизор, чтобы хоть чем-то занять себя.

***

      «Что ты там делаешь? Тебя не должно там быть!» Ян в ужасе стоял на пороге кухни общежития и смотрел на улыбающуюся Катю, которая направилась к его отцу. «Уходи!» — Ян беспомощно дернулся в ее сторону и понял, что не в состоянии сдвинуться с места. Холодная стена обжигала плечо, он чувствовал ладонью шероховатую поверхность той самой треснувшей плитки в серый цветочек. Мать лежала на полу, уже неподвижная и далекая от этого мира. «Катя!» Ян снова потянулся к ней, тяжело, туго, словно сквозь пластилин, но она будто бы не слышала его. «Не надо! Отец! Не трогай хотя бы ее!» Но он тоже был глух к его мольбам. Яну показалось, что они просто-напросто не видят его. Словно его не должно здесь быть. Катя покорно стояла напротив его отца, а он схватил ее за волосы, ударил. Ян понял, что теряет контроль: из глаз хлынули слезы, руки сжались в кулаки: «Не трогай ее, подонок! Убери свои грязные руки! Отстань от нее!» Сверкнул нож: Катя упала на колени, зажимая горло пальцами, сквозь которые засочилась кровь. «Нет! Нет! Нет! Только не она! За что?» Ян пытался дотянуться до нее, как вдруг отец бросился на него с тем же самым ножом, замахнулся, но Ян уклонился и развернул лезвие в обратную сторону. Отец в ужасе посмотрел на него, сполз по нему на пол и упал к его ногам. Ян в шоке смотрел на нож в своих окровавленных трясущихся руках и на лужи крови вокруг него. Он убил. «Это все я? Нет! Я не хотел! Боже! Что я наделал?!»       -Ян… Ян, проснись!!! Ян, ты пугаешь меня!!! Яяяяяян!!!       Парень распахнул глаза, пару раз моргнул, тяжело дыша и фокусируя зрение, и, наконец, разглядел черты лица перепуганного Жени.       -Ты… что тут делаешь? — прохрипел Ян и привстал: по щеке что-то противно пробежалось. Ян нахмурился и провел пальцами по лицу — мокрое. Он коснулся глаз и замер: все лицо было влажным. Он встал с постели и подошел к шкафу, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Опять кошмар! Когда он пьян, они кажутся реальнее и беспощаднее. Ян набросил джинсы и обернулся: Женя сидел на постели и смущенно смотрел на него.       -Ты кричал во сне.       Ян тяжело вздохнул:       -Сильно напугал?       -Да, — ответил тот дрогнувшим голосом.       -Прости.       Все еще штормило: он, шатаясь, дошел до кухни и выпил воды прямо из носика чайника, поглощая большими глотками живительную влагу. За окном было темно, значит, утро еще не наступило. Перед глазами опять все поплыло, легкое опьянение все еще накатывало на него небольшими волнами.       -Может, еще полежишь?       Ян открыл глаза и повернулся на голос: Женя стоял рядом, смотря на него взволнованным взглядом, потом взял под руку и довел до спальни. Расстелив постель, Женя уложил его и накрыл одеялом, присел рядом и погладил по голове.       -Все хорошо. Я рядом побуду.       Ян сглотнул противный комок боли, смотрясь в его участливые глаза, и тихо пробормотал:       -Полежи со мной, пока я не усну. Если не трудно.       Женя послушно прилег рядом и повернулся к нему, Ян тут же уткнулся в его шею лицом и обнял одной рукой. Теплый мягкий… Запах одеколона и сигарет, наверное, после кафе. Ян прикрыл глаза, осторожно погладил его плечо.       — Ты очень добрый…       Сумасшествие… Он бережно уложил податливого парня на спину, не замечая его ошеломленности происходящим, пробежался пальцами по его тяжело вздымающейся груди, коснулся губами горячей кожи под расстегнутым воротничком рубашки…       -Спасибо, что остался…       Он зажмурился, жадно целуя предоставленную ему тоненькую шейку, выше, к зардевшемуся ушку, лаская и губами, и кончиком языка. Так хотелось его чем-то отблагодарить за то, что он рядом сейчас и не даст призракам прошлого снова завладеть его сознанием. Просто думать о нем, думать о том, что этот мальчик не позволит случиться беде. Ласковый, добрый… Ян уронил тяжелую голову ему на плечо, вздохнул и затих.       Женя какое-то время неподвижно полежал, смотря в потолок широко распахнутыми глазами и слушая глубокое дыхание возле уха, а потом медленно отодвинулся от уснувшего крепким сном парня и присел на постели, зажав ладони между коленями. Сердце до сих пор отбивало в груди бешеный ритм, шея горела после недавних легких поцелуев. Женя невольно сжался и зажмурился: что это было? Он опасливо обернулся: Ян спал, так сладко, будто бы сейчас ничего не произошло. А может, для него действительно ничего не произошло? Если он таким образом выражает свою благодарность или симпатию, то это лишь придает ему определенный статус человека со странностями. Женя усиленно помотал головой: что за бредни? «Меня только что целовали! Причем здесь благодарность? Мне хватило бы простого «спасибо», да даже если бы он ничего не сказал, мне было бы все равно». Женя провел ладонью по шее, где недавно кочевали губы Яна, и закрыл глаза. «Нет, правда. Что это было?» За спиной послышался тихий стон, Женя вздрогнул и обернулся: Ян перевернулся на спину и снова затих. Белые волосы, белая кожа… Наверное, в его далеком прошлом были какие-нибудь титулованные аристократы. Женя прищурился: небольшой шрам на левой груди — старый затянувшийся, но видимый. Женя наклонился над спящим парнем, стараясь его не будить, и пригляделся к шраму: ровный, словно от бритвы. Или от ножа. Женя перевел взгляд на спокойное красивое лицо: «Какой-то ты слишком странный для лучшего друга моего брата!» Вздохнув, он поднялся с постели и ушел в зал, забрался на диван и закрыл глаза. Надо поспать немного, а то всю ночь на ногах.