Красная гербера на стекле

      Уже на входе в ЗАГС его перепутали из-за белоснежного костюма и назвали женихом: Ян от всей души рассмеялся и сказал, что он всего лишь свидетель, а жених стоит рядом — Григорий.       Еще шесть лет пролетело незаметно и плавно: словно парень прокатился на скейтборде и уже внизу снежной горы понял, что позади остался очередной внушительный кусок прошлого. Двадцать шесть лет: два высших образования — экономическое и иностранные языки, высокооплачиваемая работа, подработка на дому репетитором английского языка. Бабушка умерла внезапно, оставив ему квартиру и свои долги, и Ян не вылезал из подработок, чтобы свести концы с концами. В какой-то момент он даже забросил учебу, но Катя быстро вернула его в нужную колею и помогла справиться с ужасами бытия. Казалось, ее меньше всего должны волновать его трудности: он ей по своей сути — никто. Но она волновалась о нем больше, чем следовало делать женщине, у которой и без него есть проблемы. После трех месяцев недосыпания Ян сидел с ней на своей кухне и накачивался пивом, чтобы хоть немного расслабить свое напряженное тело и охладить разгоряченные мыслями мозги, а она молча пила чай и смотрела на него грустными глазами, не осуждая и не пытаясь его остановить. Уже ничего не соображая, он уходил в спальню, ложился на несколько часов вздремнуть, чтобы проснуться с головной болью и пойти на учебу, после которой прибежать на подработку в ресторан, а после — в казино. И так целый год. Потом с долгами было покончено, квартира висела на нем непосильным грузом, но он выкарабкался. Катя искренне поражалась его выносливости: за каких-то несколько лет Ян преобразился — из смазливого юноши превратился в статного молодого человека. Заработав хорошие деньги, он сделал в квартире ремонт, обновил свой гардероб, сотворил себе стиль. Белый цвет навсегда сделал ему имидж: в любой компании его узнавали моментально. «Какой Ян? А, тот блондин в белом костюме? Помню, помню!» Был также момент выхода из тени: он признался Кате и Сергею, что он гей, и испытал настоящее облегчение после этого признания. Сергей какое-то время не мог это принять, а Катя все поняла сразу. Не сказала ни слова, только грустно ему улыбнулась и кивнула головой, словно сказав: «Ты, наконец, нашел тот самый выход! Я действительно рада за тебя!» На работе с неделю пошептались и оставили его в покое. И на том спасибо. Он слишком устал скрывать ото всех свое подлинное внутреннее «Я».       А сейчас он с теплотой во взгляде смотрел на своего лучшего друга — такого счастливого и повзрослевшего — и улыбался. Та самая Анька, из-за которой они в шутку поколачивали друг друга по школе, стояла напротив Гриши и говорила ему: «Согласна». Ян поверить не мог, что это все же произошло. У Гриши жизнь складывалась попроще, чем у него, но с женитьбой он все-таки беспощадно тянул. И как только Ян грубо сказал ему: «Сейчас или никогда!», Гриша решительно сорвался к Ане посреди ночи, и уже на следующее утро пара объявила о помолвке. Ян облегченно вздохнул.       Когда церемония закончилась, Гриша обернулся на него, с улыбкой обнял, заглянул в глаза:       -Спасибо!       Ян кивнул головой.       -Григ!!!       Какой-то черноволосый худенький комок вдруг пролетел мимо ошеломленного Яна и уткнулся в грудь Гриши.       -Григ!!! Я так рад за тебя!       -Ой, Женька! Ты когда приехал?       Незнакомый парнишка, наконец, оторвался от смокинга Гриши и поднял на него милое улыбчивое лицо:       -Вот только с самолета. Блин! Я же говорил бабушке, надо было днем раньше вылетать, — негодовал он. — Я пропустил такую важную часть — бракосочетание старшего брата.       Ян оторопел: да, он знал, что у Гриши есть младший брат, но ни разу не представилась возможность увидеть его лично. Он жил у бабушки с дедушкой на западе: из-за слабого здоровья он почти все время лечился в специальном санатории. Катя раз в месяц летала к нему в гости, а потом коротко рассказывала Яну о нем, словно ей было больно говорить о своем сыне вслух. Ян понимал, что она просто боится его потерять и ненавидит себя за то, что не имеет возможности быть с ним рядом постоянно. Тот санаторий был мальчику жизненно необходим, а потому с самого младенчества Гриша и Женя были отделены друг от друга и только переписывались и созванивались друг с другом.       Мальчик вдруг перевел свой задорный взгляд на Яна. Как похож на Катю! Ян даже вздрогнул от уже знакомых проницательных глаз: неужели такое может быть?       -Ян! Познакомься, это Женя. Мой младший брат. Женя, это Ян, мой лучший друг, а также свидетель.       Мальчик галантно протянул ладонь:       -Приятно познакомиться. Мое имя Дженс!       -Ян, — коротко ответил Ян и пожал его теплую мягкую ладошку. Словно прикосновение к НЕЙ, ЕЕ рука такая же приятная на ощупь. Ян в замешательстве спрятал зудящую руку в карман. — Дженс? Почему Дженс?       -Так надо, — деловито сказал парень.       -Кончай придуриваться, Женька! — Гриша отвесил ему легкий подзатыльник и рассмеялся. — Где ты только набрался этой пошлости? Вот что случается, когда старшего брата нет рядом.       Женя забавно рассмеялся и убежал к матери. Ян проводил его серьезным взглядом и проговорил:       -Вы с ним совершенно не похожи.       Стоящий рядом Гриша покивал головой, тоже разглядывая парня:       -Он в мать пошел. Суетливый, смешливый, добродушный, наивный. Он привык к опеке, и, если честно, меня это расстраивает.       -Почему? — Ян приподнял брови и удивленно посмотрел на друга. — Это же хорошо, что он защищен.       -Потому что реальность жестока, Ян, — серьезно посмотрел на него Гриша, — а его до сих пор пичкают розовыми пилюлями «Мир во всем мире!»       Парень вернулся в общество своей новоиспеченной жены, оставив друга со своими мыслями наедине.       На банкете Ян старался вести себя прилежно, даже потанцевал с привлекательной свидетельницей, которая, казалось, еще минута — и затащит его в темный угол, чтобы проверить, так же он хорош снаружи, как и у нее внутри. Ян неуловимо ухмылялся, делая вид, что поддается ее откровенным ухаживаниям, а потом эта бестия крепко приняла на грудь и позабыла о нем, чему он был несказанно рад.       -Чего грустишь? — спросил его Гриша, сидя рядом.       Ян пожал плечами:       -Честно признаться, сам не знаю, — устало улыбнулся ему Ян и встал из-за стола. — Пойду прогуляюсь. Ты не против?       -Нет, конечно, — усмехнулся Гриша.       Музыка и большое скопление народа начали немного давить на голову, Ян понял, что сильно утомился. Почти на выходе из кафе кто-то неожиданно поймал его за руку. Ян обернулся: рядом стояла Катя — немного печальная и отрешенная.       -Потанцуешь со мной?       Ян тепло улыбнулся ей, взял за руку и повел на танцпол. Поддерживая ее спину и сжимая в руке ее ладонь, он смотрел на эту прелестную женщину в своих объятиях и горячо благодарил того, кто придумал медленные танцы. Когда еще он сможет к ней прикоснуться так легко и без подтекста. Ее обнаженная спина жгла ладонь, дыхание согревало шею. Ян прикрыл глаза, а Катя вдруг обвила его шею руками и положила голову на плечо. Ян крепче сжал ее в объятиях. Прекрасная женщина! Единственная во всех смыслах! Наверное, ни к кому он не испытал столько нежности и благодарности в своей жизни. Ее пальцы ненавязчиво перебирали его густые волосы на затылке, он покорно опустил голову и уткнулся лицом в ее гладкое плечо. Рядом с ней он начинал таять, плавиться, растворяться. В такие минуты он был готов исполнить любой ее каприз: прикажи она разгромить все вокруг, он бы разобрал здание по кирпичикам, прикажи она покончить с собой, он бы задушил себя собственными руками. Открыв глаза, он заметил несколько заинтересованных их парой взглядов и осторожно пробормотал ей в ухо:       -Нас опять обсуждают.       -Пусть, — вздохнула она и подняла голову, заглянув в его глаза. — Надоело уже доказывать их неправоту. Пускай смотрят и думают, что хотят.       -Как скажешь, — грустно улыбнулся он.       Она долгое время смотрелась в его серьезные глаза, а потом спросила:       -Что с тобой? Ты чем-то расстроен?       Ян вздохнул и кивнул:       -Есть немного. Только сейчас пришло понимание того, что общение с Гришей скоро станет редким и кратковременным, — Ян посмотрел на улыбающегося друга и тоже слегка улыбнулся, потом поглядел на Катю. — У меня ведь кроме него никого нет. Скоро он переедет на новую квартиру с Аней, займется семейными проблемами, и я останусь совершенно один.       Катя покачала головой:       -Это не так, ты прекрасно это знаешь. У тебя есть мы. Что я, что Сергей, мы всегда рады тебя видеть. Так что пообещай мне, что ты будешь нас навещать, обещай, что не забудешь дорогу к нам, — она так проникновенно посмотрела на него, что у Яна сжалось сердце.       -Конечно, я буду приходить к вам в гости. Обязательно. Обещаю.       Она кивнула и успокоилась:       -Женя, наконец-то, вернулся домой, а Гриша, наоборот, покидает его. Опять все пойдет по кругу. Они росли порознь, и сейчас Женя с таким рвением попросился домой, а что его ждет? Одиночество.       -Он не один. У него есть ты.       Она снова поглядела на него печально:       -Пообещай мне, что подружишься с ним и поддержишь его. Вы теперь оба одиноки, а ему нельзя быть одному. Он ничего не знает об этом мире. Мои родители избаловали его и воспитали с розовыми очками на глазах. Он слишком наивен, я боюсь за него, боюсь, что… — она сжала его плечи и почти заплакала. Ян крепче сжал ее в своих сильных руках.       -Обещаю, только не плачь. Я все сделаю, как ты хочешь.       -Я… что-то устала…       -Пойдем за стол. Я усажу тебя.       -Совсем расклеилась… — усмехнулась она.       -Нет, ты так же прекрасна, как в тот день, когда я впервые тебя увидел.       Она смущенно улыбнулась, вскинув на него благодарный взгляд, и села за стол.       -Отдыхай. И больше не налегай на вино, — он подмигнул ей и оставил ее на попечение мужу. Уже на выходе из кафе он оглянулся: Катя доверчиво прижалась к груди Сергея, а он что-то ей говорил на ухо. Ян опустил голову и вышел: надо остыть. Слишком трепетно он относится к этой женщине. «Я ревную ее», — он чувствовал это противное острое чувство внутри себя и пытался выгнать его, но оно лишь сильнее разрасталось в нем, разъедая душу. Черт возьми, и пусть все думают, что они любовники! Хотя бы в мыслях других людей они вместе. Вместе так, как он иногда мечтал… Он даже помыслить не мог, что они когда-нибудь переступят эту черту, словно между ними прозрачная плотная пленка: они чувствовали теплоту друг к другу, но зайти дальше не имели возможности. Иногда Катя смотрела на него откровенным зовущим взглядом, и ему казалось, что протяни он руку, она отдаст ему всю себя без раздумья, но Катя тут же отворачивалась, и наваждение рассеивалось, оставив после себя привкус разбитой надежды и горького разочарования от своих скоропалительных выводов.       Когда за спиной скрипнула дверь кафе, Ян уже знал, кто идет к нему. Интуиция или логика — не все ли равно. Ян улыбнулся, покачиваясь на качели из стороны в сторону и смотря в звездное небо.       -Вы странно смотритесь с моей мамой.       Женя обошел его со спины и замер, тоже посмотрев на небо и сунув руки в карманы брюк. На улице было уже достаточно прохладно для осени, а парень стоял перед ним в тоненькой летней рубашке. Ян спрыгнул с качели и подошел к нему, снял с себя пиджак и накинул на его плечи.       -Я не виноват, что у всех такие пошлые мысли на наш счет.       Женя обиженно поглядел на него и опустил голову.       -Кто вы друг другу?       -Друзья, разве не видно?       -Не видно. Я не хочу, чтобы наша семья была разрушена.       Ян вздохнул: какие глупости! Что ты себе надумал, парень?       -Я тебе клянусь, что между нами только дружба, и обещаю тебе, что никогда не разобью твою семью.       Мальчик кивнул и укутался получше в его пиджак. Зубы застучали от прохлады ветра.       -Пойдем обратно. Ты замерз.       Ян легонько подтолкнул его вперед, и парень, как ни странно, послушно потопал в кафе. Уже в зале он отдал ему пиджак и улыбнулся:       -Спасибо.       Ян только кивнул в ответ и вернулся на свое элитное место свидетеля.       -Прогулялся? — спросил его Гриша.       -Угу, — ответил Ян и наклонился к нему, прошептав. — Можно, я напьюсь сегодня? Гриша рассмеялся и хлопнул его по плечу:       -Давно пора!       -Вот и славно! — Ян протянул руку к бутылке водки и наполнил себе полную рюмку. Непонятно откуда взявшаяся тоска и усталость извели на «нет» все его силы за этот вечер, ужасно хотелось расслабиться и избавиться от тягостных мыслей. Водка была мягкой и шла как по маслу, Ян пил рюмку за рюмкой, удивляясь тому, что все еще трезв, как стеклышко, а потом опьянение резко настигло его, и парень понял, что почти ничего не соображает. Гриша и Аня танцевали для всех гостей очередной медленный танец, все хлопали в ладоши, водя хоровод вокруг них. Ян безнадежно тряхнул головой: «Черт возьми, я не ожидал, что так быстро сломаюсь!» Музыка нервировала, гул толпы и свисты начинали вызывать тошноту. Ян нашел закрывающимися глазами одиноко сидящего за столом Женю, за руку протащил его к выходу и уже там, на улице, пробормотал:       -Жень… Вызови мне такси… Я… — он облокотился на прохладную стену спиной и съехал по ней на пол, устало понимая, что ноги его не держат.       Женя присел рядом с ним и испуганно заглянул в его затуманенные глаза:       -Напился что ли?       -Угу, — буркнул тот и опустил голову. — Не хочу, чтобы меня видели таким… Домой надо… Плохо мне…       -Сейчас, сейчас что-нибудь придумаю.       Он как-то быстро поймал мотор, усадил его на заднее сидение, вытянул из него адрес, и водитель плавно выехал на трассу. Женя поехал вместе с ним, осторожно обнимая его, пока тот, как кукла, валялся у него на плече. Ян быстро вырубился в теплом салоне автомобиля под равномерное дребезжание мотора, но хлопки по щекам почти сразу привели его в чувство. Он проморгался:       -Уже приехали?       -Да, выползай, — парень помог ему выйти из машины, подняться на нужный этаж. Уже у входа в квартиру Женя сам достал из кармана пиджака ключи и отворил дверь. Ян на ходу скинул ботинки и пиджак, следом на пол полетели брюки. Он опрокинул свое измученное тело прямо на заправленную постель, закутался в покрывало, словно в кокон, и прикрыл глаза. Спать. Спать. Спать. Почему-то в тот момент он совершенно не думал о парне, который смущенно топтался на пороге его спальни. Он вообще забыл в те минуты, кому обязан своей благополучной доставкой домой. Едва прикрыв веки, он забылся сном.