Середина медали

Пред взором Савада предстала…пустая, гигантских размеров комната. Всё что в ней было, так это стены, пол и потолок. Всё абсолютно белого, слепящего, цвета. Никакой мебели, никакой отделки, никаких узоров, ничего. Тсунаёши недоумённо переводил взгляд с комнаты на Джотто и обратно. Не было даже понятно, откуда идёт свет, ведь в помещении было достаточно светло, но не было никаких осветительных приборов или окон. Да и на самом деле,если подумать, естественным освещением такого эффекта добиться не получилось бы. Примо с лёгкой усмешкой наблюдал за молчаливым удивлением Тсунаёши и положив одну руку на плечо Савады, легонько подтолкнул его по направлению к входу. Тсунаёши машинально сделал шаг вперёд, неуверенно остановившись почти сразу. - Давай зайдём внутрь, Тсунаёши,- мягко проговорил Примо, - мне нужно тебе кое-что показать. Савада кивнул и куда более уверено прошёл вперёд, ощущая, что Джотто так и не отпустил его плечо. Вдвоём они дошли ровно до середины комнаты и остановились. Джотто медленно, без резких движений убрал руку с плеча, переместив её на глаза Тсуны, закрывая их и тихо, стремясь расслабить, проговорил: -А теперь постарайся расслабиться. Доверься мне. И ощутив едва заметный кивок со стороны Дечимо, Джотто зажёг своё Пламя. Оно тонкими ручейками, словно плавленое золото, растекалось от его фигуры по всей комнате, затапливая её мягким золотым светом и теплом. Оно обвилось мягким, шёлковым коконом вокруг двух тел, бережно обволакивая. Буквально на доли секунды комнату озарила не яркая вспышка и два человека исчезли, а комната приняла свой первоначальный вид, готовая в любое мгновение принять новых гостей.

***

Савада, как того и попросил Примо, постарался расслабиться, чувствуя тепло и размеренное дыхание у себя за спиной. Затем был лёгкий толчок и Тсуна почувствовал вместо твёрдого пола нечто мягкое. Всё так же неспешно, Джотто убрал руку от лица Тсунаёши и отступил от него на два шага, давая осмотреться. Но Тсунаёши не спешил вот так сразу открывать глаза, предпочитая для начала прислушаться к самому себе и оценить чисто с помощью внутренних ощущений. Да, Тсунаёши, как того и просил Примо, доверился и раскрылся ему. Однако, доверяй, но проверяй. Савада не понаслышке знал, на что способны основатели Вонголы и прекрасно понимал, какого масштаба сумасшествия могут бродить идеи в их головах. А уж у Примо, как у Первого Неба Вонголы, тем более. Но, на удивление, всё было вполне мирно. Точнее, не так. Всё было совершенно никак. Ни жарко, ни холодно, ни угрозы, ни безопасности. Слышался шорох листвы, лёгкие трели птиц и Тсунаёши с удивлением понял, что совершено, не представляет, что же это за птицы. Хотя Реборн долго и упорно вбивал в него даже такого рода знания и проверял со всей тщательностью. Это была невероятная смесь то ли соловья, то ли колибри с птицами пересмешниками. Джотто не торопил Тсунаёши, давая ему и себе немного времени. Примо подметил настороженную реакцию Савады, словно тот опасался, что сейчас на него нападут или нечто в этом роде. С одной стороны это хорошо, Босс должен убедиться в том, что нет никакой угрозы, а если таковая есть, то определить где она. Но с другой… Где-то в груди что-то обидчиво шевельнулось, что ему не доверяют, впрочем, тут же утихнув под гнетом голоса разума. Сам Примо предпочёл предварительно осмотреться, прикидывая опредёленные ориентиры и оценивая обстановку. Здесь это особенно важно. Вскоре Савада сам открыл глаза и стал оглядываться, цепким взглядом подмечая мелочи. Они оказались в довольно специфическом месте. Слева от них располагалась чаща, откуда и доносились звуки неопознанных птиц, где едва уловимо шуршала листва и если хорошенько прислушаться, то можно услышать короткие булькающие всплески воды, будто небольшой камень падает в воду. Однако, особого желания соваться туда не появлялось, создавалось впечатление, что это не лес, а просто хорошо замаскировавшийся монстр, что только и ждёт своего часа. Справа же находился не большой холм, с аккуратным не большим деревом и до боли знакомым домом. Домом, где Савада провёл всё своё детство и часть юности. У Тсунаёши перехватило дыхание, стоило лишь опознать родные стены вдалеке. Машинально Дечимо отметил, что со стороны холма трава куда более здоровая, яркая, наполненная жизнью и словно солнце с той стороны светит куда ярче, в отличие от части с лесом. Сами же они стояли словно посередине. Да, именно так можно описать этот участок, где они очутились. Можно сказать, что это нейтральная зона. Трава под ногами не такая тёмная, но и не такая яркая. Ни светло, но и не темно. Нет ощущения, что вот – вот на тебя накинутся и сожрут, но и нет чувства уюта. Будто бы пункт наблюдения или засады. Когда Тсунаёши играл в игры, то такое место можно было назвать чекпоинтом или контрольной точкой, где ты вроде бы и в безопасности, можешь стоять, сколько влезет без какой либо угрозы, но и сам ничего сделать толком не можешь. Савада абсолютно ясно понимал, что он ни черта не понимает. И где они? Тсунаёши перевёл взгляд на Примо, который с не меньшим любопытством осматривался. Савада замер. Неужели Примо и сам не знает, где они оказались?! Джотто, заметив, что на него, наконец, обратили внимание, проникновенно заглянул в глаза и задумчиво произнёс: - А у тебя крайне занимательный мир, Дечимо. Савада, только собравшийся поинтересоваться местом, где же они всё таки оказались и в курсе ли сам Примо об этом, как тут же закрыл рот, едва не подавившись воздухом. - Мир? – Слегка придя в себя, севшим голосом повторил Тсунаеши. Внутри же Дечимо разразился шторм, состоящий из вопров. Где – где, простите, они оказались?! И зачем? Что они тут делать будут? Хотя, на последний вопрос Тсуна ещё мог подобрать ответ, конечно же, они будут пытаться решить его внутренний проблемы. Ведь именно из-за этого они переместились в измерение Колец. Однако, как они это делать будут?! - Да, Тсунаёши, твой внутренний мир, - с улыбкой повторил Примо. – И сразу говорю, что в твоём мире я никак не могу навредить тебе, ни мыслями, ни действиями. Здесь лишь ты сам себе можешь причинить боль, - последние слова Джотто договаривал заметно помрачнев. Ведь именно этим Тсунаёши, хоть и неосознанно, занимался. Тсунаёши согласно кивнул, принимая информацию к сведенью. - Ну что же, раз мы осмотрелись и договорились, то нужно двигаться. Стоя на одном месте, невозможно ничего добиться. Дождавшись очередного согласного кивка, Примо вновь взял Тсуну за руку, отметив, что это уже едва ли не привычка, и повёл его в сторону дома. Не прошло и пяти минут, как они уже оказались напротив входа и остановились. Джотто отпустил руку Тсунаёши, предоставляя ему свободу действий. Тсуна же стоял, не имея возможности пошевелиться, и просто смотрел на дверь. Она была до ужаса знакомой. Тсунаёши и не представлял, что запомнил всё в таких подробностях. Вот несколько царапин возле ручки, когда он неудачно впечатывался в неё, запинаясь о собственные ноги, а вот в нижнем левом углу не большая отметина от того что он угодил туда на самокате… Тсунаёши сглотнул вязкий ком, понимая, что дальше будет не лучше, и открыл дверь. Они оказались в прихожей, где Тсунаёши снова встал, вспоминая. Сколько раз он возвращался сюда грустный или воодушевлённый, не громко крича, что он дома, на ходу снимая обувь? И сколько же раз он слышал нежный, наполненный теплотой в ответ женский голос, который всегда проговаривал «с возвращением», а потом из кухни выглядывала с улыбкой сама Савада Нана, желающая взглянуть на вернувшегося сына. Савада печально улыбнулся, они не успели пройти прихожую, а он уже начал расклеиваться. Джотто молча наблюдал за Тсуной, решив пока не вмешиваться и дать тому немного побродить, подумать, вспомнить. Они прошли дальше, заглянули на кухню. Буквально сразу на Тсунаёши нахлынули воспоминания. Вот он носится по кухне, понимая, что проспал и ему нужно спешить, вот он и Нана вместе сидят за столом и то ли обедают, то ли ужинают, а то и просто пьют чай со сладостями. Вот он уже сам на этой же кухне варит кофе, а вот, уже гораздо позже, с ними за столом сидит Реборн. Постепенно, после появления Реборна, на кухне появлялось всё больше людей, словно одна большая семья. Затем была гостиная, её Тсунаёши обошёл с лёгкой улыбкой, отдаваясь счастливым воспоминаниям. Потом лестница, с которой Тсунаёши навернулся не один десяток раз, о чём со смешком упомянул в слух, вызвав тихий смех у Примо. Вскоре они неспешным шагом дошли до комнаты самого Тсунаёши. Она была точно такой, какой её запомнил Тсунаёши в последний день пребывания в родном доме. Не слишком захламлена, но и не образец чистоты. Уже без того гамака, на котором спал репетитор, но со всеми теми тетрадями, книжками и томиками манги. Комната, где он безнадёжно учил уроки, отдыхал, бездельничал, прятал неудачные тесты от мамы, где они собирались с друзьями… Подойдя к кровати, Тсунаёши легко опустился на неё, вспоминая давно забытые ощущения, и неуверенным жестом пригласил Примо присесть рядом. Тот не стал отказываться, испытывая любопытство, и присоединился к Тсунаёши. Савада задумчивым взглядом блуждал по комнате, явно вспоминая все мелочи, все моменты, и счастливые, и отдающие горечью. Вскоре Тсуна замер, затем поднялся со своего места, но буквакльно через пару секунд вернулся, бережно держа в руках широкоформатную книгу. Тсунаёши с трепетом огладил подушечками пальцев обложку, на которой белыми буквами, самым обычным шрифтом сообщалось, что это не просто книга, а книга жизни – фотоальбом...