Переплетение Вселенных

Благодаря особой ночной тишине, когда слышен каждый звук, будь то чей-то вздох или потрескивание ветвей от сильного ветра, Лорелин смогла обратить внимание на те настораживающие признаки присутствия кого-либо или чего-либо. Нарастающее волнение заставляло руки трястись от давления силы, которая только и ждала своего часа вырваться и взорвать того, кто прятался в тени кустов. Стараясь звучать как можно увереннее, Клайв задала самый подходящий для такой ситуации вопрос: — Кто там? Не дождавшись ответа, Клайв ещё сильнее напряглась, но, пытаясь не делать поспешных выводов и понимая, что там вполне возможно могут оказаться лишь загулявшие до поздней ночи подростки, она продолжила говорить с чем-то скрытым от её глаз: — Кто там? Выходите. Я считаю до трёх, если вы не выйдете, то разговаривать мы будем по-другому…один.....два… — Эй-эй-эй, это я, ты чего? — раздвигая пружинистые ветви, твердым и спокойным шагом на поляну вышел Барнс, недоумевая, что могло произойти за те несколько минут его путешествия по закустарью. — …Баки? Ты даже не представляешь как меня напугал, я уже хотела использовать силу, — с облегчением выдохнув, Лорелин опустила ладони, которые до сих пор немного потряхивало. То выражение, что было сейчас на лице нашей женщины-бомбы, было совершенно ей несвойственно. Раздражение вперемешку с некоторой смущённостью, граничащей со страхом. — Я лишь услышал звуки в кустах и пошёл проверить. — А не отвечал почему? Я же могла покалечить тебя… — Извини, я уже шёл к тебе навстречу и не видел смысла кричать, — Баки принял самое невинное выражение лица, которое имелось у него в запасе. — Ладно, но больше никогда так не делай…иначе в следующий раз я точно тебя взорву…и да, считай это угрозой, — Лорелин посмотрела на Барнса и смешинки в его глазах твердили о том, что он ни капельки не испугался. — Эй, я не шучу. Если бы ты не вышел так быстро, я бы тут всё разнесла. Я даже сама испугалась…ой, ну, не испугалась…конечно нет, я только поволновалась немного. Хватит смеяться…как тебе только совесть позволяет?! Я тут чуть его не убила, а он смеётся. — Всё, хорошо, я не смеюсь, — вопреки сказанному, Барнс продолжал сгибаться в неконтролируемом приступе. Уголки губ Клайв медленно поднялись вверх. Она сама не заметила, как Барнс заразил её своим приподнятым настроением. — Может, пойдем в беседку, а то после такого я не уверен, что смогу спокойно обходить территорию. Лорелин согласилась и даже не стала возражать, как это сделала бы Джин ака «девочка-паинька», которая не привыкла нарушать установленные порядки и идти против системы. Если бы наши герои обладали способностью заглядывать в другие места и наблюдать за происходящим, то наверняка застали бы мирно исполняющую свои обязанности Джин Грей. Не отступая ни на шаг от отмеренного маршрута «по коридору и обратно», она ни на секунду не смыкала глаз. А в это же время Курт, которого считали очень обязательным молодым человеком, к большому сожалению, спал. Хотя полноценным сном это назвать трудно, ведь через каждые пять минут он вскакивал, испарялся и появлялся в другом конце коридора, проверяя углы на наличие в них нежданных гостей. А потом он снова ложился на диванчик и мило посапывал. А все потому, что он потратил часы, отведённые на сон, на новый выпуск комиксов, любовь к которым ему, к слову, привил Максимофф. Ох уж этот Питер… А тем временем наши герои разместились в уютной беседке. Окружённая с двух сторон густой растительностью: деревьями, кустами и цветочными клумбами, беседка открывала чудесный вид на небольшое озерцо, по спокойной глади которого скользили, прорывавшиеся сквозь крону деревьев, лучики лунного света. Каменные прохладные скамеечки, успевшие отпустить тепло солнечного дня, манили к себе наших немного уставших героев. Рассевшись по разные стороны, Баки и Лорелин одновременно отвели взгляд в сторону озера, что отражало в себе все тысячи звёзд, которые были на ночном небе. Переговаривались между собой сверчки, шуршала листва и наши герои позволили себе расслабиться. Спокойствие ночи решила нарушить Лорелин: — Какая твоя жизнь в том, другом мире? Я понимаю, что ты супергерой, помогаешь людям, но…как ты живёшь когда никаких заданий нет? Барнс в задумчивости положил голову на колонну. — Хм…нормально живу…ем, сплю…ничего такого необычного. — А как жил раньше? Ну, в смысле, до того, как стал…как вы себя называете?.."Мстители», если я не ошибаюсь. — Именно так. Но зачем тебе это? -с непониманием ответил Баки, которому претила мысль рассказывать хоть что-либо из своего прошлого новым знакомым. — Просто хочу узнать что-нибудь интересное о жизни в вашем мире, — Лорелин спрятала ладони в рукавах уютной и мягкой кофты. — В моей жизни не было ничего «интересного», — специально сделал ударение на последнем слове, чтобы отбить всякое желание что-либо выпытывать у него. — Ох, да ладно тебе, не верю. Не может такой загадочный парень не иметь такого же таинственного прошлого. Ну давай, я никому не расскажу, — Лорелин подвинулась ближе к краю скамейки и немного сощурилась. Всё же, не получилось отпугнуть от себя любопытную «Варвару», что грозилась узнать все его секреты. — Нет, не твоего ума дело. Если хочешь послушать забавные истории из детства и юности, то можешь об этом забыть или обратиться к Паркеру или Стрэнджу. И впредь с такими вопросами можешь ко мне даже не подходить, — голос Барнса очень резко изменился с весёло-спокойного на отталкивающе-злой. — Я же просто спросила. Мог бы спокойно сказать, что не хочешь заводить об этом разговор, — отвернувшись, Клайв откинула голову на перила и направила раздражённый взгляд на озеро. Тишина снова накрыла собой озеро и поселилась в беседке. Барнс обдумывал свои слова и порывался извиниться, ведь Лорелин не была виновницей его ужасного и тёмного прошлого, которое преследует его до сих пор. Она просто спросила, желая поддержать хорошее общение, а вынуждена была выслушать почти что гневную тираду. — Я росла с родителями девять лет, — голос Клайв резко разорвал полотно тишины. — Они были очень хорошими, любили меня. Помню, как мама пела мне колыбельные перед сном и играла со мной, а папа водил по разным детским площадкам. Мы с ним выбирали самую лучшую. Оценивали их по различным критериям, которые были записаны в специальном блокнотике и по количеству плюсов выбирали самую-самую среди всех, что мы посетили, — Лорелин улыбнулась лишь уголками губ. Барнсу в тот момент показалось, что она будто ушла в свой внутренний мир. Одну за одной вынимала из старого сундука фотографии, вспоминала и рассказывала связанные с ними истории, как это делают, когда случайно натыкаются на коробку с самыми важными обрывками жизни. У многих, наверное, такая есть. Там, помимо старых фото, лежат старые билетики с потрёпанными краями, листовки, детские рисунки-каракули, может, первый школьный дневник, записки с признаниями в любви. Всё то, что позволяет нам даже в старости не забывать какими мы были когда-то. Она вспоминала самые сокровенные моменты и делилась ими. Но будто и не с Баки вовсе. А с этой тишиной, водой в озере, сверчками в кустах, луной… А она всё продолжала: — Это было весело. Мама каждые выходные пекла пироги. Представляешь, она каждый раз пыталась удивить нас с папой каким-нибудь новым рецептом. Папа пытался ей помогать готовить, но у него мало что получалось, он оставлял на кухне после себя хаос и потому мама выгоняла его на время. Я тоже ей помогала. Она научила меня многому. Папа же скорее был силён в электронике. Мама вместо миксера использовала обычный венчик, потому что он постоянно ломался в её руках, а мы с папой его чинили. Теперь я могу починить практически что угодно. Они были такими…самыми лучшими…а потом они погибли, — в уголках глаз Клайв появились первые слёзы. — Поехали однажды забирать меня из школы, но я так их и не увидела. Ко мне подошла учительница и рассказала что случилось. Они попали в аварию. Пьяный водитель. Типичная история. Она пыталась успокоить, обнять, а я просто вырвалась и убежала. Не помню сколько и где я бежала, но в какой-то момент я просто оказалась на лужайке перед особняком. Вокруг меня что-то взрывалось, стоял жуткий грохот. Профессор потом рассказывал, что почувствовал такую сильную боль, что не сразу понял, что она принадлежит маленькой мне. А я просто плакала и не понимала, что происходит. Так я оказалась здесь. Ксавьер просто не смог отвести меня обратно. Понял, что я мутант…да и никого другого у меня не осталось. Он стал мне единственным родным человеком. Барнс не знал что сказать. Все слова выветрились из головы, но ему ужасно хотелось поддержать сидящую напротив девушку. Ему никогда раньше не доводилось утешать кого-либо. На самом деле, Баки иногда даже забывает как вообще общаться с людьми. После 70 лет бездумного подчинения Гидре, времена его молодости казались чем-то нереальным, будто их никогда и не было. После откровения Лорелин, он, сам того не понимая, начал рассказывать и свою историю: — Трудно поверить наверное, но мне уже больше ста лет, — брови Лорелин в удивлении подпрыгнули вверх. Она явно сомневалась, что такое возможно и что Баки говорит правду, но не стала его прерывать. Лишь вытерла мокрые от слёз щёки тыльной стороной ладони. — Моя молодость прошла в годы Второй мировой. Я дослужился до сержанта и меня отправили в Англию. Мой отряд взяли в плен и спас нас мой друг, Стив Роджерс, который стал Капитаном Америкой из-за сыворотки суперсолдата. Я стал помогать ему бороться с Гидрой-организацией, которая и взяла меня в плен. Одна из наших операций прошла неудачно и я…упал с поезда и полетел в пропасть, — глаза Лорелин расширились от ужаса. Теперь она поняла, почему он так резко среагировал на её вопрос. Раздражение прошло уже давно, но теперь появилось желанное осознание проблемы его прошлого. Никто не захотел бы вспоминать о таком. — Стив думал, что я погиб, но меня, полуживого, нашла Гидра и…сделала из меня убийцу… Зимнего солдата. Так я получил свои силы. Но 70 лет был безвольной куклой в их руках и убивал всех тех, кого они просили. Лишь несколько лет назад мне смогли помочь. И снова это сделал Стив. Вот…теперь ты знаешь… — Я…я…извини, что заставила вспомнить… — не зная куда деть взгляд немного заплаканных глаз, Клайв смотрела куда-то за Барнса. — Я и не забывал никогда. Просто, не хотел, чтобы ты или кто-то другой судили меня по моему прошлому. — Важно не то, каким ты был когда-то…я уверена, что сейчас ты такой же хороший, каким был до…до всего что с тобой приключилось. — Честно говоря, я был тем ещё ловеласом… — Вся печаль моментально выветрилась и плечи Лорелин затряслись от смеха. Баки удивлённо спросил: — Ты мне не веришь? Я что, не похож? — С твоим-то мрачным видом…конечно…хаха…тот ещё…ловелас… — с перерывами от неконтролируемого смеха проговорила Лорелин. — Ну всё, я обиделся, — в подтверждение своих слов бука-Барнс сложил руки во всем известном жесте и отвернулся, надувшись как мышь на крупу. — Счёт один-один, идём вровень. — Ты мне просто мстила? Значит, всё-таки поверила? — Баки гордо поднял голову и принял максимально подходящее для определения «ловелас» выражение лица. — Ой, ну всё, хватит меня смешить, иначе я все оставшееся время дежурства не смогу сосредоточиться. — Мне нравится твой смех, — внезапно и невпопад произнёс Баки, отводя взгляд к озеру. — Я давно не слышал, чтобы смеялись так искренне. — Спасибо… — Лорелин от смущения не знала, куда деть руки, а потому обхватила край скамьи. — А мне нравится, когда ты снимаешь с себя маску отчуждённости и враждебности. Ты ведь совсем не такой, просто…не знаю, не привык это показывать, наверное. Баки легко улыбнулся, ничего не отвечая на предположение Клайв. Он и сам не знал, почему так усердно цеплялся за свой облик из прошлого. Возможно, никто уже давно просто не говорил, как идёт ему быть собой. Тем, кем он был до войны. Но для Лорелин хотелось быть именно таким, чтобы хотя бы частично соответствовать этой воздушной и доброй девушке. Напряжение, которое еще несколько минут назад можно было потрогать рукой и увидеть невооружённым глазом, окончательно спало и в беседке царила дружеская атмосфера. Нашим героям хотелось бы остаться в этом промежутке времени дольше и ещё о многом расспросить друг-друга, но нужно было продолжать дежурить. Нутро твердило о том, что нападать никто не собирается, но раз уж наши герои договорились, то нужно было выполнять свою работу. Оторвав пятые точки от каменных скамеек беседки, двое устремились в разные стороны с легкой улыбкой на губах. Сегодняшний разговор войдет в копилку одних из самых лучших за всю жизнь у обоих. Барнс понял, что есть на Земле, пусть и не на его родной, человек, помимо Стива, который смог понять его и не стал относиться с пренебрежением, узнав его тайны.

***

Тем временем далеко-далеко в, прямом смысле слова, другой Вселенной оставшиеся на базе Мстители уже несколько дней пытались связаться с пропавшими членами команды. Хмурый Брюс в задумчивости крутил карандаш между зелёных пальцев огромного размера. Поправляя очки, все время так и норовившие упасть на стол, он в который раз нажимал на кнопку отправления сигнала, что уже сотый раз уходил в никуда. Раздражение от осознания бредовости всей ситуации со снова пропавшими Мстителями, да и тянущая боль в руке, которая до сих пор остаётся ужасным напоминанием о битве, доводят до крайней степени злости, а то и вовсе выводят из себя зелёного учёного. Все его попытки сделать хоть что-нибудь оканчивались неудачей, которая уже стала его постоянной спутницей на эти несколько дней проведенные в неизвестности. Сокол и Ванда, благо, были всё ещё на месте и пытались помогать нуждающимся, взваливая на плечи работу в удвоенном размере. Они также усердно пытались найти пропавшую троицу героев, но пока что дело не сдвинулось ни на йоту. Они будто снова рассыпались как тогда, 5 лет назад, после того самого щелчка, о котором теперь напишут в учебниках по истории и будут рассказывать будущим поколениям. Но Брюс чувствовал, что на этот раз всё иначе. Ему лишь нужно было разобраться в том, почему отправившись на рядовое задание, наши герои бесследно исчезли, так и не появившись там, куда направлялись. Но как бы он не хотел, сила притяжения к подушке была сильнее чувства ответственности за потерянных друзей…