Переплетение Вселенных

Все, даже члены специального отряда Лии, будто разом оцепенели. Коммандер держала на мушке Шторм, крепко сжимая её ладони за спиной. Её глаза метались от одного мутанта к другому, следя за малейшими их колебаниями и даже поворотами глазных яблок. Она судорожно продумывала план отступления и понимала, что без мутантки, что еле дышит под её прицелом, ей отсюда не выбраться. — Вы отпустите меня и она будет жить! Первым отмер Максимофф. До этого особенно молчаливый, в этот момент его будто прорвало. — Да? Откуда нам знать, что вы не спустите курок, когда мы дадим вам уйти? Вы что, хотите, чтобы мы на слово вам поверили? Издеваетесь что ли? После того, что вы тут устроили… Отвлекающий манёвр сработал как нельзя кстати. Пока Питер заговаривал ей зубы по телепатической просьбе Джин Грей, другой Питер с помощью паутины вырвал пистолет из рук потерявшей бдительность Лии. Теперь она была безоружна, но Шторм всё ещё была в её руках. Поняв свою наиглупейшую ошибку, коммандер резко кинула «сражайтесь» своим верным псам и тут же исчезла. Переместилась вместе с Ороро, которая и глазом моргнуть не успела. Остальным было некогда обдумать то, что теперь в их команде на одного мутанта меньше, ведь слово Лии послужили триггером к действию для троих воинов. Стрэндж использовал свои любимые магические лассо. Оранжевые искры резво прыгали во все стороны в такт размашистым движениям Стивена. Он скучал по этому и никак не мог понять, как раньше жил без магии. И как продержался эти несколько дней. Все остальные старались действовать в замкнутом помещении как можно более аккуратно, как и всегда. Скотт ни разу не снял очки, задерживающие лазеры, а Лорелин изо всех сил пыталась удержать внутри растущую взрывную энергию, что грозилась накрыть не только врагов, но и своих. Постепенно их оттесняли всё ближе к двери, а затем и дальше по коридору. Ребята шли, защищая спины друг друга и отбивая жёсткие атаки. Нельзя было расслабляться ни на минуту, ведь на втором этаже и внизу было ещё девять таких, как эти трое, с кем они сражались сейчас и никак не могли победить. Джин выделила момент и телепатически объявила о том, что все, кто не хочет сражаться, должны выйти на улицу. Но этим-то она и привлекла остальных врагов, до которых дошло, что переговоры не закончились мирно. Ещё оставался открытым вопрос о колдуне, которого забрали с горы. До сих пор о нём ничего не было слышно и они даже не знали, здесь ли он. Наконец, на подходе к лестнице вниз, они наконец смогли совместными усилиями вырубить врагов. Паркер обмотал всех троих паутиной, кружась вокруг них волчком, и пока они выпутывались, Барнс, Клайв и остальные наносили удары, пользуясь их временной обездвиженностью. Стоит заметить, что особые бластеры с заморозкой так и остались валяться в той комнате, где началась их стычка. Герои были уже готовы к такому повороту событий и сработали на опережение: выбили из рук, а Паркер пульнул паутиной, надежно закрепляя оружие на полу. Когда с врагами было покончено, герои стали спускаться вниз, готовясь к встрече с остальными. Если всего троих одолеть было так трудно, то что приготовили для них другие оставалось только догадываться.

***

С хлопком воительница появилась на пороге родной обители. В её руках пару секунд всё ещё дёргалась пленница, которую успокоил только выстрел из специального оружия, после которого она моментально обмякла в руках и перемещаться с ней стало гораздо тяжелее. Коммандер с тяжкими вздохами потащила пленницу в подвал своего дома-штаба. С виду это был обычный одноэтажный домик в пригороде. Один из десятка таких же, что рядком стояли вдоль улицы. Но стоит приглядеться, как сразу же замечаешь плотно задёрнутые шторы, погибший садик вдоль забора и выцветшую дверь — детали, которые были присущи всем домам в этом районе. Он был заброшен долгое время и только команда бунтовщиков во главе с Лией нашла для себя здесь тихую гавань. Внутри все тоже более чем обычно, как при предыдущих хозяевах, которых стены этого дома уже давно позабыли: столы, стулья, кухонный гарнитур, спальня с большой кроватью. Лишь немного проржавевшие трубы, пожелтевшие простыни и ободранные, висевшие клочками, обои выдавали коммандера, не спешившую наводить здесь идеальный порядок и притворяться, что это её уютное гнёздышко. Но когда они планировали свою очередную миссию, здесь кипела жизнь. Разговоры, голографические карты с планами, редкие шутки и грохот посуды. Однако от этого остались лишь расставленные в беспорядке стулья, валяющееся оружие, какие-то тряпки, чьи-то позабытые в суматохе вещи. Будто и эту планету затронул щелчок Таноса и половина людей разом рыспылились, оставляя после лишь горькую неопредлённость и резкую незавершённость. Спустившись в подвал, который уже нельзя было назвать обыкновенным, Лиа отволокла Шторм на кушетку, нацепила наручники и принялась искать по многочисленным ящикам то, что сможет обезопасить её от мутантки. Когда блокиратор способностей наконец оказался в её руке, коммандер с облегчением выдохнула, в том же ящике найдя и специализированный пистолет для его введения под кожу. Привычными действиями она ввела блокиратор в шею девушки, которая от неприятных ощущений тихо заплакала, почувствовав действие даже находясь в отключке. Закрыв на ключ клетку, женщина поднялась наверх и села на стул, стоявший в отдалении от остальных. Усталым движением она провела руками по лицу и наткнувшись на маску, сняла её и раздраженно отбросила в сторону. Всё шло явно не по её плану. Казалось бы, они проработали всё до мелочей. Каждое движение засланной в другую Вселенную троицы было заучено и втёрто в черепную коробку изнутри. Они ожидали и дружбы с мутантами, что, в принципе, им и было нужно для того, чтобы Мстителям захотелось остаться на этой планете. И того, что они будут искать способы вернуть силы и вернуться самим. Но предательство изнутри разрушило все планы и выбило из колеи. Всё пошло не так ровно в тот момент, когда Лиа дала им возможность переговорить наедине. Она догадывалась, что собственноручное убийство члена её отряда будет иметь негативные последствия и даже знала, кто посмеет выдать всё, что даст противникам возможность победить. Но была уверена, что завершит сделку до того, как всё вскроется. — Какая же я идиотка! Стул, что секунду назад служил в качестве точки опоры, разлетелся в щепки при ударе о стену. В неконтролируемом приступе ярости Лиа колотила по всему, что попадалось под руку до тех пор, пока вместе с крошевом ей в глаза не полетели капли крови. Её собственной крови. Лишь тогда она позволила боли взять верх и в исступлении смотрела как медленно на пол скатываются алые капли. Злость прошла и на дне сознания бултыхалось горькое осознание собственных грехов. Сколько из убитых ею так же в последние секунды смотрели на разливающиеся лужи крови. Их собственной. Сколько не умирало сразу, пытаясь руками зажать смертельные раны, не догадываясь, что последние капли жизни вот-вот вытекут и смешаются с тёплой кровью на холодном полу, надеясь на счастливый исход. Никогда раньше она не задумывалась о том, скольких она лишила дома, семей и друзей ради благополучия собственного народа. Но сейчас это уже не имеет никакого значения. Если её руки о локоть в крови, то кто мешает ей искупаться в ней полностью. На место растерянности пришла холодная расчётливость и уверенность. Которую не смог спугнуть даже стук со стороны входа. Резко вскинув голову в сторону, Лиа обтерла кровоточащие руки о какую-то тряпку и подошла к двери. — Лиа! Так и знал, что найду тебя здесь…

***

Я солгу, если скажу, что нашу команду встретили на первом этаже с распростёртыми объятиями. К удивлению, никого не было видно, будто все в страхе попрятались. Лишь кто-то один скрылся за поворотом, ведущим к выходу, да так стремительно, что лишь пятки сверкнули. Наша команда, крадучись и прислушиваясь к любым, даже самым незаметным и тихим звукам, двигалась туда же. Джин пыталась просканировать территорию, но на здании будто лежала защита, которая не позволяла ей прочувствовать никого, кроме её друзей и знакомых. Неожиданный громкий треск заставил всех обернуться почти около дверей и в изумлении ахнуть. Все девятеро были позади них, в большом зале, и уже готовы были побежать в их сторону, откуда-то переместившись. Лорелин понимала, как трудно им будет справиться со всеми. Её одолевали сомнения, которые не позволяли взять себя в руки и сделать то, что она хотела. Но ей нужно защитить их. Клайв знает, осознает, что её действия всех спасут, но не была уверена, что всё выйдет так, как она задумала. Но переводя взгляд с одного друга на следующего, она наполнялась твёрдой решимостью. Ей были дороги глупые шутки Максимоффа, серьёзные наставления Джин, которая иногда слишком многое на себя взваливала. Она могла часами смотреть, как играет в шахматы Курт и как Скотт пытается строить из себя уверенного парня. Даже доктор Стрэндж стал для неё интересным, но довольно-таки язвительным и нелюдимым знакомым. А этот милый Паркер, который являл собой олицетворение мечт всех девочек-подростков. Она готова была часами слушать его, немного невнятные из-за стеснения, рассказы о спасении бабушек и белок. А Барнс…настолько загадочного человека она до этого не встречала, но как только ей открылась причина этого, ей захотелось…просто быть рядом, помочь освоиться в этом до сих пор непонятном ему мире, вытащить из головы все страхи и сомнения, всё то, что он так тщательно старается скрыть. Она должна это сделать. Постаравшись, она добилась того, что Джин услышала её буквально кричащие мысли. Глаза Грей с ужасом округлились, но, всё так же громко произнося всё в голове, Клайв удалось убедить рыжеволосую в том, что это их единственный выход. Заметив замешкавшихся в бою девушек, Скотт удивлённо переводил взгляд с одной на другую. Джин, что ещё секунду назад смотрела на русоволосую с мольбой в глазах, не замечая ничего вокруг, обвела неожиданно потухшим взглядом их группу и крикнула: — Все на улицу, живо! Не зная, что и думать, все устремились к выходу, как можно быстрее перебирая ногами. Их одолевало чувство, будто они попали в очень страшную игру. Оборачиваешься, а сзади тебя оказывается монстр и ты принимаешься бежать, чувствуя топот его ног прямо за спиной и все гадая, когда же он схватит тебя костлявыми руками с которых свисает не то кожа, не то обрывки одежды. Адреналин подгоняет их, словно хлыст, заставляя пульс подскочить и отдаваться гулкими ударами в голове. Они не привыкли бежать от опасности, но иногда стоит отступить, чтобы получить желаемое. Когда показался наконец солнечный свет, по которому группа успела как следует соскучиться, они на пару секунд ослепли. А когда Курт первым смог открыть глаза, то испуганно отшатнулся, ведь прямо перед ним стояли люди из отряда Лии. Все остальные тоже уже смогли увидеть их, разлепив отяжелевшие веки. Всего пять человек. А рядом с ними возвышался на все свои два метра с хохолком Зверь, поддерживающий, как не странно, колдуна Орианда, про которого в пылу сражений уже успели забыть. — Не бойтесь, мы не опасны. Мы не хотим войны, — сбиваясь, рассказал один из них. — Вы сказали выбежать на улицу, если мы хотим мира. Все заметно выдохнули от осознания того, что это не засада и их не окружили. Тогда они обернулись и только в этот момент заметили Джин, отошедшую на небольшое расстояние от завода и держащую двери закрытыми с помощью телекинеза. Барнс сразу отметил отсутствие Клайв и шестеренки в его голове начали крутиться быстрее, подкидывая идеи одна хуже другой. Он быстро повернулся к Грей и пошёл в ее сторону, что выглядело немного угрожающе, если бы вы могли видеть его лицо в тот момент. — Где Лорелин? Она осталась внутри? Рыжеволосая, сосредоточившись на дверях, смогла лишь коротко кивнуть, даже не поворачиваясь. Её глаза, казалось бы, заблестели. Барнс разозлённо крутанул рукой чуть ли не на 360° и поспешно рванул в сторону дверей. Джин, на секунду отвлекшись, махнула в его сторону ладонью и он отлетел в сторону. Почти не почувствовав боли от переизбытка адреналина, все ещё бушевавшего в крови, он встал, но путь ему преградил Скотт, который, даже не зная ситуации, все равно был на стороне Джин. Остальные в непонимании глядели на вход, ожидая скорейшего выхода Лорелин из здания, но не рискуя приблизиться к дверям из-за реакции Грей. Их возмущённй ропот прорезал тишину. Но ничего не происходило и пустые шептания были бесполезны. По щеке Грей скользнула вниз одинокая слеза. — Эта чертовка всегда действует безрассудно! Что она задумала?! Максимофф, казалось, сейчас взорвется от нетерпения. Он уже давно оббежал вокруг здания и попытался вломиться в другие двери, но они все были закрыты на тяжёлые замки, не поддающиеся ни на уговоры, ни на грубую силу. — Она…взорвет сдание изнутри со всеми ними. Это должно их уничтожить. — Но и её… Не успевает Баки договорить, как происходит взрыв такой силы, что слышен он, наверное, даже в особняке Ксавьера. Взрывной волной их отбрасывает в стороны, словно кукол. То, что секунду назад было внушительной величины зданием, сложилось как карточный домик.

***

Лорелин почувствовала невообразимую ранее энергию внутри себя. Она собрала, казалось бы всё, что было, каждую, даже самую маленькую крупицу взрывной мощи. Она ощущалась во всех клеточках ее тела, в кончиках пальцев, ушей, в её сердце. Лорелин понятия не имела, не взорвётся ли она сама, испуская такое количество чистейшей энергии. Или она умрёт позже, при обрушении здания. А может, задохнётся от пыли и дыма. В голове пролетают обрывки фраз, когда-либо сказанных ею другим или ей, все ссоры и признания, образы, чувства. Все это сейчас переполняет её вместе с энергией, делая невыносимыми эти секунды и минуты, в ожидании того, как враги подойдут ближе. Ещё шаг и…горячая взрывная волна сбивает с ног и уничтожает всё на своём пути. Как в замедленной съемке она видит последние удивлённые выражения лиц, прежде чем картинка смазывается оставляя лишь догадки о том, что с ними произошло. Возможно, и лиц уже не осталось. От ощущения невыносимой боли, казалось бы, разрывающей и саму Лорелин изнутри, она рухнула на колени, порезав их острыми кусками стекла, но совершенно этого не заметив. Колонны медленно, неспешно покрываются паутиной трещин, становящихся все больше и шире, пока наконец не разрывают колонну на части. Аппараты вокруг изнутри взрываются, шестеренки летят в разные стороны, какие-то рычаги, гвозди и шурупы изрешетили стены. Наверное, именно так и видит мир Максимофф, когда бежит куда-то со скоростью света. Только Лорелин стоит на месте, а мир вокруг даёт рассмотреть себя в мельчайших подробностях, пусть даже и при таких обстоятельствах. Когда огромная стена не может больше сдерживаться под натиском взрывной волны, Лорелин успевает подумать, о том, как же это красиво. Чрезвычайно красиво. Она не должна так думать. Её сила приносит только боль и разрушения, но никак не красоту. Что бы подумал профессор, услышь он сейчас её мысли. Но ведь она делает это ради других. В очередной раз судьба подкидывает случай задать себе вопрос: «Зачем?». Действительно ли другие сделали бы тоже самое для неё? Или она лишь глупая, несмышлёная девчонка, что хочет совершить подвиг во имя победы добра. Звучит словно сказочный бред. Но почему тогда она здесь, если такое бывает лишь на страницах книг? Она не герой. Нет. Ведь вся трясётся от страха и боли, а щёки уже давно покрыты слезами. Свет вокруг меркнет, пространство заволокло чёрным дымом и пылью. Она не герой. Они ведь всегда выживают. А мир перед глазами темнеет, забирая без остатка силы и не дав додумать. В очередной раз она оказывается одна на пороге смерти. Ради кого ей умирать, если сейчас никто рядом не заставляет жить. Фигура Лорелин скрывается под грудой того, что некогда было заводом. В резко наступившей тишине слышны лишь потрескивание огня, да испуганные крики разбуженных птиц.