Переплетение Вселенных

— Лиа! Так и знал, что найду тебя здесь… Воительница отшатнулась от входа. Не сказать, что она испугалась пришедшего, но внезапность происходящего подействовала на её тело автоматически. Он стоял с привычно ровной спиной, лёгкой улыбкой на лице, которая способна была обмануть и замылить взгляд любого, даже самого внимательного человека. Полы его накидки мягко колыхались на сквозняке, попадая в такт движению шёлковых волос. Лицо без единой морщинки казалось идеальным, почти что фарфоровым. Казалось, он был юным божеством, далёким от любых испытаний и трудностей, таким эфемерным и лёгким, совершенно не похожим на предводителя целой колонии. Но его глаза, бесконечно синие, были холодны и жестки, выдавая весь груз проблем и забот, лежащих на его плечах. И одна из проблем сейчас стояла прямо перед ним, буравя недовольным взглядом, надеясь им же убить. — Позволишь зайти? — будто листья прошелестели на ловком ветру. Лиа знала его истинную сущность и не могла обмануться его божественным образом. Внутри он был хладнокровным убийцей, а иначе как бы он занял это место во главе целой колонии вместо Совета Трёх. Их вид так просто не умирает, она знает это не понаслышке. Сама своими руками убивала и, видимо, продолжит это делать. Если, конечно, он сейчас не уберётся с ее дороги и не даст ей продолжить дело всей жизни. Именно поэтому ей нужен этот разговор. Несмотря на уничтожающий взгляд и сжавшиеся от гнева на поверхности двери пальцы, Лиа сделала несколько шагов в сторону, пропуская нежданного гостя внутрь. Даже постаралась выдать что-то наподобие улыбки. Она ни капельки не удивилась тому, что он знает, где ее искать. Хотя стоило бы уточнить, почему тогда он не разобрался с отрядом под покровом ночи, пока они были не так бдительны. Статный блондин прошёл к дивану. Кинув беглый взгляд и оценив его удручающее состояние, он решил взять стул, что стоял чуть поодаль. Лиа же закрыла дверь, которая будто бы переняла её состояние, и заскрипела особенно гневно. Коммандер решила спрятать все эмоции поглубже и поэтому не стала коршуном смотреть свысока на сидящего блондина, а так же, как и он, взяла себе стул. — Ну и что ты хотел мне поведать? Или пришёл ещё раз попробовать мирно договориться о завершении моей карьеры? — Во-первых, прошу прощения за вторжение… — Ох, заканчивай с прелюдиями, переходи к делу, Демензий, — Лиа не сдержалась и закатила глаза. Блондин никак не отреагировал на выпад Лии, будто бы и вовсе не заметил её недовольных слов. Даже брови в удивлении не подпрыгнули, что уж говорить про разочарованный вздох. Он продолжил говорить, как ни в чём не бывало, после того, как поправил браслет на своей тонкой бледной руке, сквозь кожу на которой просвечивали паутинки вен. — А во-вторых, хватит уже цепляться за прошлое, Лиа, — на этот раз он выразительно посмотрел прямо в серые глаза коммандера. — Ты погубила уже столько жизней, что на твои века хватит с лихвой. Я, кажется, уже говорил, что теперь мы поступаем гуманно и не отбираем планеты силой. — Это ты мне говоришь про гуманность? — подскочила со стула Лиа. — Ты? После того, как уничтожил своими руками Совет Трёх? Чего-либо более глупого я в жизни не слышала. — Хватит, Лиа! — Демензий резко встал на ноги и навис на коммандером, так как был почти на голову ее выше. — Я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать твоих любимых тиранов, которые раньше были нашими властителями. И уж точно не для того, чтобы обсуждать то, как я пришёл к власти. Демензий отошёл чуть в сторону от Лии, чьи глаза полыхали огнём злости и отчаяния. Она сжимала и разжимала руки, явно мечтая оставить ими след на идеальном лице собеседника. — Ты потеряла всех своих соратников из-за собственной гордости. Сейчас ты упорно не хочешь принимать истину из-за неё же. Мы больше не убиваем! Мы займём планету на которой не будет людей и переделаем её под себя. Твоё время и время твоих кровавых методов прошло. — Как ты собираешься выжить на планете, где не было людей? Без всех их построек, без всех добытых ими ресурсов? Наша раса веками выживала благодаря тому, что сделано было чужими руками! Ты самолюбивый индюк, который скрывает за гуманными порывами свой страх быть поверженным в бою за новую планету. Но тебе никогда не удастся привести наш народ к счастливому будушему. Голод и холод лишат вас сил раньше, чем проклятие уничтожит планету. И вот тогда ты поймёшь, что из-за тебя и твоей трусости наша раса погибла. — на последних словах Лиа буквально шипела словно змея, готовящаяся к нападению. Блондин смерил коммандера взглядом, в котором читалось явное разочарование её словами и действиями. Он поднял руку к ее лицу, проведя по щеке только самыми кончиками пальцев, потому что Лиа успела отклониться. Она яростно дышала после произнесенной ею тирады, её сердце билось так часто, будто она пробежала марафон. Она хоть и готова была рвать и метать, защищая свои идеи, но понимала, что была одинока в своих стремлениях. А ее собеседник явно чувствовал себя более комфортно, осознавая, что находится в выигрышном положении. За его спиной народ и его собственная армия, разделяющие его взгляды. — Ты одна, Лиа. За тобой больше никто не последует. Время, когда у власти был тиранический Совет Трёх, уже давно позади. Однако это они виноваты в том, что сейчас ты так одинока. Подумай только, если бы не их политика, люди бы не подняли бунт, который закончился переворотом. Твои услуги все ещё были бы нужны предыдущим правителям. Ты бы просыпалась каждый день и радовалась, у тебя была бы твоя команда, вы бы вместе искали новые планеты и истребляли бы их население, — Демензий прошёл вглубь квартиры и провёл пальцами по пыльному столу, оставив след. — Тебе было бы ради чего жить. Но сейчас ты сломлена и у тебя не осталось никого, кто смог бы тебе помочь. Спустя пару мгновений звенящей тишины, Демензий будто очнулся, чуть помотав головой. Он посмотрел на стену, на которой игрались лучики солнца, с трудом прорвавшие оборону из занавесок. Лиа же потерянно водила головой по мебели в доме. Её потухший взгляд не мог не остаться незамеченным. — Мне жаль…правда. Я даже понимаю, почему ты так держишься за свои идеи, хотя они давно уже себя исчерпали, — Лиа подняла на него заблестевшие от непрошенных слёз глаза. — Просто это единственное, что ты знала всю жизнь. Бесконечная война за выживание. И сейчас ты просто не можешь принять то, что появилось иное решение проблемы. Коммандер смотрела на Демензия долгие несколько минут, прежде чем смогла наконец сморгнуть лишнюю влагу и быстрым движением провести по щеке, где змейкой извивалась слезинка. Ей было до безумия неприятно от самой себя. От того, как легко она поддалась на его речи и показала свои истинные эмоции. А ведь утверждала, что знает его настоящую сущность и не позволит себя обмануть и заговорить. Похоже, что она обманула саму себя. Слишком понадеялась на стержень внутри, который уже и без того надломлен. Теперь она даже не понимает, за что борется. Раз ничего в ее жизни больше не осталось, то зачем ей нужно влачить это жалкое существование. — То, что ты говорил — это правда, — она выдохнула разочарованно, но, пожалуй, эта эмоция относилась к ней самой. — Но не думай, что то, что говорила я — не имеет смысла. Тебе не справиться. Как бы самонадеян ты не был, однажды ты поймёшь, что я была права. Демензий позволил себе чуть нагло ухмыльнутся, в душе уже празднуя очередную дипломатическую победу. Коммандер Лиа подняла на него взгляд, ожидая увидеть гримасу сожаления или хотя бы спокойствия. Но интуиция обманула её. Почти погасший фитиль в ее душе вдруг вспыхнул праведным гневом, заставляя бороться дальше. Не за себя. А за тех, кто этого делать уже не может. Быстрым движением руки она вынула из потайного отделения маленький ножик. С виду расслабленный, Демензий таковым никогда не был. Перехватив ее руку, он остановил её в паре сантиметров от своего глаза. Его лицо перекосило от злости. Вывернув ладонь, сжимающую клинок, он добился того, что Лиа разжала её. Ножик полетел вниз, сверкая лезвием, но ровно до того момента, пока его не поймал второй рукой Демензий…

***

Завеса из пыли, которую поднял взрыв, наконец потихоньку спадала. Площадка перед заводом была усыпана бессознательными телами, перемежающимися обломками и деталями. Вместо трехэтажного здания была лишь огромная куча, чуть полыхающая, дымящаяся и безжизненная. Первым в себя пришёл Барнс, которого на войне и не такими взрывными волнами сносило с ног. Он водил слегка расфокусированным взглядом вокруг, пытаясь прийти в себя. Спустя пару мгновений его зрение пришло в норму, но в голове стояла тишина, прерываемая лишь тоненьким писком в ушах. Несмотря на это, Барнс начал подниматься, выглядывая в лежащих на земле фигурах знакомые черты ребят, с которыми он сюда прибыл. Вот Саммерс в своих красных очках; рыжее пятно волос рядом — Грей; чуть дальше Максимофф, который тоже начал с трудом подниматься на ноги; Зверь, упавший с высоты своего двухметрового роста, лёжа потирал ушибленную голову, а рядом с ним колдун полусидя потерянно оглядывался; Человек-Паук помогал подняться Курту, что-то говоря явно не слышащему его Ночному Змею; Доктор Стрэндж нечитаемым взглядом глядел на обломки, подойдя почти вплотную к еще не спавшей завесе чёрного дыма; пятеро из отряда Лии помогали друг другу, поправляя маски на лице. Ороро здесь не было и быть не могло, этот факт в голове Баки появился мгновенно. Не было Лорелин. Осознание накрыло его внезапно, как обухом по голове, когда он не сумел разглядеть волны русых волос среди немногочисленных оставшихся на площади. Он понял, что Клайв где-то под обломками, за завесой дыма. Не хотелось думать о самом худшем финале, но перед его глазами самовольно появлялся образ Лорелин, одинокой, брошенной ими всеми, лежащей на холодном полу, придавленной какой-нибудь балкой. Она спасла их всех, пожертвовав собой как настоящий герой. Но никого из них рядом не было, чтобы это ей сказать. Барнс не мог поверить. Он смотрел в одну точку, мечтая лишь о том, чтобы в его распоряжении были силы, которые бы позволили ему узнать, жива ли она. Но у него были только физические силы. Которые он собирался использовать. Самобичевание он привык оставлять на моменты одиночества. Направивишись прямиком к тому, что некогда было входом, он остановился, не зная толком, с чего начать. Пока он, сжимая и разжимая механическую руку, думал о том, как подступиться к куче, за его спиной раздался хриплый голос Джин. — Она там. Я её чувствую. Жизнь едва теплится, но она борется. — она прошла ближе к Барнсу, чуть пошатываясь, словно выпила лишнего. Баки повернулся, протянув руки, чтобы поддержать, но Грей отмахнулась от него. Она выпрямилась и прикрыла глаза, будто собираясь с силами. Подняв руки, она начала водить ими словно дирижёр, одновременно раскрыв глаза. Проследив за направлением её взгляда, Барнс увидел движущиеся доски и другие части завода. Грей разбирала завал и расчищала путь к Лорелин. Неожиданно справа от Баки во все стороны полетели оранжквые искорки, от которых он уже успел отвыкнуть. Это Стрэндж помогал мутантке, своим лассо подцепляя обломки. Так дело пошло в два раза быстрее и вот, через несколько мучительно долгих минут, они смогли увидеть бессознательное тело Клайв. Барнс на ватных ногах подходил ближе, отчасти боясь того, что может там увидеть. Сзади него тихо, как мышки, шли остальные, намереваясь помочь в случае чего. Они пытались из-за широких плечей Баки рассмотреть лежащую, но мало кому удавалось. У тех же, кто смог выглянуть и разглядеть Лорелин, не оставалось никаких эмоций, кроме удивления. Она была почти невредимой, лишь несколько тонких, уже не кровоточащих, царапин виднелись на её лице. Глаза были блаженно закрыты, а грудь вздымалась от каждого маленького вдоха. Если не учитывать место и произошедшие события, все будто пришли поглазеть на то, как она спит. Но момент любования прервал Баки. Аккуратно, стараясь не потревожить, он взял девушку на руки и всем пришлось прижаться друг к другу, пропуская мужчину с ношей. Зверь бесшумно прошагал рядом часть пути до корабля, открыв дверь. Пришлось занять несколько кресел вдоль стены, убрав подлокотники, потому что девушка так и не пришла в себя. Остальные хмуро переглядывались и храни унылое молчание, шествуя к кораблю и занимая оставшиеся места. Некоторым, как, например, пятерым из отряда Лии, которым идти было больше некуда, пришлось присесть на пол, но они не жаловались, понимая, как глупо будут звучать их слова. Хэнк занял кресло пилота, рядом с ним разместился Скотт, временно исполняющий роль второго пилота вместо Шторм. Баки успел сесть со стороны головы Лорелин, хотя рядом с ним все время крутился пришедший в себя Максимофф, желая сесть там вместо него и быть ближе к Клайв. Не получив желаемого, он устроился у нее в ногах, легонько поглаживая. Он то и дело замирал, уставившись в одну точку с противоположной стороны, будто задумывался о чём-то очень важном. Баки смотрел на него и чуть завидовал тому, что Питер может так легко прикоснуться к девушке и это не будет для кого-то казаться странным, ведь они друзья. А можно ли было считать его — Баки — другом Клайв? Они всего лишь несколько дней знакомы и пару раз говорили. Но почему тогда Барнсу так невыносимо хочется тоже быть её другом…или же чем-то большим. Потому что пока он может лишь наблюдать и нервничать, вынуждая Стрэнджа кидать на него всё понимающие взгляды всю оставшуюся часть пути.

***

Сказать, что профессор рвал и метал — ничего не сказать. Вообще можно подумать, что вместо Ксавьера их встречала разъяренная фурия, кричащая проклятия на всех известных миру языках. Этого стоило ожидать, ведь профессор изначально был против всей этой затеи, несмотря на желание помочь, а уж когда на пороге появились его воспитанники, да еще и не в полном составе, да ещё и с бессознательной Клайв. Он готов был буквально выгнать всех, кроме мутантов, взашеи и никогда больше не вспоминать об этом после того, как нашел бы Шторм. Но его остановило то, что сначала нужно было помочь Лорелин, а уж потом решать все остальные проблемы. — Несите её в медотсек в подвале. И все, кому нужна помощь, отправляйтесь туда. Поговорим потом. Ксавьер поехал на своём кресле вслед за Барнсом, несущим Лорелин, и Зверем, который был врачом. Никто больше за ними не пошёл, думая, что лучше не искушать судьбу, оставаясь почти один на один со злым профессором. Никто, кроме Маскимоффа, который скорее не хотел покидать Клайв, чем нуждался в медицинской помощи. Джин Грей, не услышившая никаких распоряжений по части новоприбывших, решила взять дело в свои руки и отправила их сидеть в гостиной, пока мутанты пошли приводить себя в порядок. Им предстояло отмыться от грязи и копоти, переодеться в чистое, а потом начать думать, как вытащить Ороро из лап врага. Тем временем, в медкабинете МакКой подсоединял какие-то датчики с рукам Лорелин. Рукава костюма пришлось разрезать, чтобы дать Хэнку некоторую свободу действий. Кроме этого он обработал царапины, обтёр лицо от сажи влажной тряпочкой. Успел несколько раз предложить помощь и ребятам, но те упорно отказывались. Профессор же нервно разъезжал по кабинету, кидая гневные взгляды на Барнса. В любой другой ситуации Максимофф бы явно обратил на это внимание ехидным взглядом или смешком, но сейчас он даже ухом не повёл, когда Ксавьер в очередной раз проехал мимо Баки с недовольной миной. Он молчал, но Барнс кожей чувствовал его ярость по отношению к нему, Паркеру и Стрэнджу за то, что они втянули воспитанников Ксавьера в эту заварушку. Тишину в комнате прерывали только шум кресла профессора, методичное пиканье аппарата, подсоединенного к Лорелин, да громкое дыхание Зверя. Но внезапно открывшаяся дверь впустила звук громких шагов. Блондинка буквально влетела в помещение, тут же оказавшись у койки с бессознательной девушкой. — Рейвен?! Что ты тут делаешь? — Максимофф не смог скрыть удивления, которым сквозил его голос. Мутантка словно не замечала присутствующих, присев на краешек больничной койки. Она аккуратно, чтобы не потревожить чувствительных датчиков, двумя руками чуть сжала ладонь Клайв. Было видно как часто вздымались плечи Мистик, немного уставшей от бега от такси, которое остановилось у ворот, до медкабинета в подвале особняка. Она отвыкла от совмещения бега и волнения за чью-то жизнь. Стоило бы даже сказать за это спасибо, но сейчас этот навык оказался бы как нельзя кстати. За несколько минут нахождения здесь мутантки, никто больше не проронил ни слова. Профессор и вовсе не удивился её появлению, поскольку наверняка он её и позвал. Бегун заметно расстроился тому, что на него не обратили никакого внимания. Барнс же наблюдал за трогательной сценой, развернувшейся перед ним. Он размышлял, кем могла бы оказаться эта девушка для Лорелин. Она ни разу не упоминала ее имя в разговорах. Возможно, он не заметил фотографии с ней в тот единственный раз, когда был в комнате Клайв. Но она явно была важна для блондинки, раз та примчалась по первому зову профессора. Который, как раз, внезапно зашевелился, подъехав ближе к Рейвен. — Ей нужно отдохнуть, Рейвен. Пошли ко мне в кабинет и поговорим, — не дождавшись ответа, он повернулся к Питеру и Баки. — А вы, молодые люди, если не нуждаетесь в медицинской помощи, можете отправляться к остальным. — Но, профессор., — только Максимофф хотел возразить, как раздался громогласный голос Ксавьера. — Никаких «но», быстро! Раз вы не смогли помочь раньше, то сейчас от вас тем более мало толку! Сероволосый, который всем своим видом показывал недовольство, не решился, однако, выказывать его вслух. Хмурый, он поплёлся о направлению к выходу. Перед этим он всё-таки подошёл к койке с другой стороны от блондинки, на несколько секунд положив свою ладонь на руку Клайв. Кинув пронзительный взгляд на Рейвен, и не получив никакой реакции на свою немую просьбу остаться, он ушёл. Барнс хотел бы повторить действия Максимоффа, но опасный огонёк во взгляде профессора намекал на то, что ему отныне и вовсе запрещено приближаться ближе, чем на полтора метра, к его воспитаннице. Так что он ушёл, ненавидя себя за то, что даже не подумал несмотря ни на что подойти к ней. Но с другой стороны, он понимал, что Ксавьер имеет полное право злиться на него и на других, ведь Барнс и сам это делает. Он не посмел коснуться её еще и потому что теперь считал, что именно он позволил всему этому случиться. Не взял ее за руку, не поволок за собой к выходу из здания, не остановил ее от этой глупой геройской затеи. Он снова облажался по всем фронтам. По крайней мере, он так думал. Поэтому автоматические двери медкабинета закрылись за его спиной. Хэнк предусмотрительно исчез где-то в глубинах своего кабинета, оставив Ксавьера и Рейвен. Последняя не реагировала ни на что, опустив голову и скрыв лицо за копной волос. Профессор не мог понять, плачет она или нет, но не хотел использовать свои способности для выяснения, чтобы лишний раз не тревожить девушку. Но она, словно почувствовав промелькнувшую искру намерений Чарльза, сама подняла голову, быстрым движением правой руки утерев не успевшую скатиться вниз слезинку. Она спрыгнула с кушетки и отошла от неё на несколько шагов. — Она сделала это из-за тебя. — Что? Она сделала это, чтобы помочь тем трём, — профессор нервно сжал подлокотники кресла — Себе хоть не ври. Ты прекрасно понимаешь, что она просто хотела доказать свою полезность. Ты всё это время внушал ей, что её силы опасны и что лучше вовсе их не использовать. Так же, как мне внушал, что моя кожа-проклятие, — она кинула на него нечитаемый взгляд с нотками явной злости. — Но сейчас речь не обо мне. Ты не научил её пользоваться силами в полной мере. Пытался загнать её врождённые способности в анабиоз. Вот к чему это привело. — Не смей обвинять меня во всех бедах. Если бы не те люди, мы бы вообще не столкнулись с этой проблемой, — Ксавьер эмоционально взмахивал руками. — Рано или поздно это бы все равно случилось. Она всегда готова была встать на защиту кого угодно. И всегда ты оттеснял её, ибо, — она рваными движениями показала кавычки в воздухе — «её сила слишком разрушительна». Но ты даже не попытался её понять и ей помочь. Как трудно ей было всё это время знать, на что она способна и не сметь пользоваться этим даром из-за тебя. Из-за того, что ты внушил ей, что она опасна! — на последних словах девушка прикрикнула. Только Ксавьер собрался с мыслями, чтобы ответить, как зашевелившаяся на койке Лорелин издала набор невнятных звуков. — …мо…не…ичат… Они переглянулись, тут же забыв про свой спор. Первой к койке подскочила Рейвен, профессору же пришлось подъехать с другой стороны. Девушка всё ещё мотала головой, а выглядело это так, словно она пыталась избавиться от воды в ушах или от ненужных мыслей. Они вдвоём в напряжении нагнулись над Лорелин, по-видимому отогнав подальше мысль о том, что ей нужно больше воздуха. Стоило Рейвен вцепиться руками в край кушетки, как Клайв, предварительно повертев глазными яблоками под веками, медленно приоткрыла глаза. Яркий свет медкабинета заставил ее пару мгновений жмуриться, привыкая к обстановке. Пара лиц, висящих над ней, немного испугала и заставила дёрнуться от неожиданности. Но как только Лорелин разглядела их, то увидела счастливую улыбку на лице Рейвен и чуть усталую, но не менее воодушевлённую, на лице Ксавьера. Он обернулся чтобы позвать Хэнка, который должен был провести осмотр и задать пару вопросов, пока она в сознании. Зверь быстрым шагом вышел из кабинета, не веря, что девушка пришла в себя так быстро. Ещё не дойдя до неё, он закидал беднягу вопросами: — Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? Голова кружится? Тошнит? — Вроде ничего не болит, но мне почему-то так плохо. Будто из тела высосали всю энергию. И мне оче… — не успев договорить хриплым от долгого молчания голосом, девушка снова потеряла сознание. МакКой, посмотрев на показатели, успокоил заволновавшихся Ксавьера и Рейвен, сказав, что это нормальное поведение организма, который потратил столько сил. Ему пришлось выставить их за пределы медкабинета, чтобы те не тревожили девушку своими разборками. Недовольные, они всё-таки ушли, ведь доверяли Хэнку как самим себе и могли без сомнений оставить на него Лорелин. Теперь им нужно придумать план для вызволения Шторм. Другие уже как раз занимались этим, самовольно зайдя в профессорский кабинет и расположившись везде, где только могли. По ленивому обсуждению было понятно, что все безумно устали после произошедшего. Им хотелось бы сейчас лежать в тёплых постелях, но страх за двух подруг держал их в сознании и даже немного бодрил. Даже пятеро из отряда Лии, не решившись никуда присесть, стояли и предлагали свои варианты. Главным был тот, в котором они переносят команду в тайоное логово серебряноволосой, которая осталась без поддержки и будет почти беззащитна против них. Они рассказали и про блокиратор способностей, который, по их мнению, Лиа обязательно ввела, но никто из них им ни разу не пользовался, поэтому то, как он извлекается, было для них загадкой. Так что Лиа нужна была им живой и, желательно, невредимой настолько, чтобы могла шевелить руками. Но проблемой было то, что воздух на их планете был неподходящим для обычных людей, а потому пойти могли только пятеро, которым они отдадут маски. Эти «намордники» работают как очистители воздуха. Нужно набрать полные лёгкие кислорода, надеть маску и выдохнуть. Он пройдет через фильтры и будет снова пригоден для вдоха. Таким вот нехитрым способом они пользовались, чтобы выживать на других планетах до того, как ставили специальную систему, меняющую атмосферу и позволяющую им жить на захваченных землях без масок. Во время обсуждения их удивительных приспособлений, в комнату наконец зашли Ксавьер и Рейвен, чьё появление отразилось удивлением на лицах воспитанников профессора. Лысый мутант сразу занял место во главе стола, а блондинка, оглядевшись, решила сесть на его краешек. Если Чарльз и был против, то ничего на это не сказал. Но она все равно бы не слезла. — Итак, теперь мы проработаем план все вместе и под моим контролем. Больше никакой самодеятельности я не потерплю, — он повернул голову к троице из другой Вселенной, сидевшей на диване. — А потом вы исчезнете. Не сочтите за грубость, но вы должны меня понять. Я не могу больше подвергать опасности своих воспитанников. Эти слова заставили обычно идущее в спокойном ритме при любых обстоятельствах сердце Барнса сжаться. Буквально на секунду, но это было так неожиданно и от того заметно, что он испугался. Он представил себе момент, когда они будут перемещаться в свою Вселенную. Профессор не пустит никого с ними попрощаться. Лорелин, возможно, ещё не придёт в себя. И сегодняшний день станет последним, когда он ее увидит. И в этот момент от твёрдо решил, что ни за что этого не допустит.