Менуэт

«В сомненьи проведя и день, и ночь, От муки выбора потами обливаясь, Герой решил отбросить путы прочь. Ведь знал он, жизнь должна быть Раем…» — Посмертный Рай без мук при жизни не бывает! — тихий торжественный шепот прозвучал в темной комнате, озаренной лишь голубоватым светом полной луны, — ты глуп, мой друг… Важнее наслажденье. Вторая жизнь — смешное заблужденье… Стоп… Наслажденье — заблужденье? Какая чушь и нелепость… Забвенье? Да нет же… Вторая жизнь… Вторая… Да так с ума сойти можно! Хруст сминаемой бумаги прервал брань неудачливого поэта, после чего желтоватый комок отправился в полет с небольшого изящного балкона прямо в сад. Местность возле юношеских покоев словно обратилась полем битвы. Разбросанные повсюду разорванные, обмазанные в чернилах, смятые и полупустые листы являлись излишне явным намеком на неважное настроение молодого человека. И правда ведь, — только что пришедшая Муза навестила его всего лишь на четверть часа, и ушла к другому, более талантливому поэту. А в распоряжении Михеля остались лишь половина страницы глубоких мыслей, неудавшаяся пьеса и разбитые мечты. К счастью, его дух немного смягчало осознание того, что недельное заточение пришло к концу: сегодняшняя ночь является последней в череде таких же шести. Мучаясь от безделья в огромном поместье, он едва находил, чем себя занять. Ему даже запрещалось выходить в сад, который виднелся прямо из его окна. И не то, чтобы Михель не думал нарушить строгий запрет своего отца на выход из здания, — он просто не мог этого сделать, так как безмерно уважает старшее поколение и не смеет ему противиться. И почему он не подумал о своей сыновьей покорности, когда соглашался на танец с тем аморальным искусителем! — Прочь из моей головы! Никогда больше!.. — молодой господин замотал светлой головой, словно пытаясь вытряхнуть мужчину из своих мыслей раз и навсегда, — какое непотребство! — Виконт, с Вами все в порядке? — из-за закрытой изнутри двери прозвучал звонкий голос молодой служки, — не сочтите дерзостью, но, может, вам нужна помощь? — В-все в порядке! — тот едва не упал с кресла от неожиданности, начав заикаться от испуга, — сколько раз я говорил прислуге, чтобы ночью меня не беспокоили! Неужели в этом доме никто меня не слышит?! — Извините, господин, простите глупую слугу… — параллельно с непрекращающимся потоком извинений слышались удаляющиеся шаги. Лишь когда все затихло, юноша смог облегченно вздохнуть. После того, как отец забрал его с того приема, он запер молодого господина в комнате, оставляя ожидать своей участи быть обруганным. Для военного и политически активного человека вроде графа де Бретанью подобная выходка с танцем выглядела поистине ужасающе. В то время, как отец думал, что подобный поступок ударил по репутации их семьи, матушка радовалась за сына. Такого учтивого кавалера для танца, как герцог, еще необходимо найти! И женщина могла с уверенностью это утверждать, поскольку сама имела честь с ним вальсировать. К тому же, танец двух членов семьи с герцогом, приближенным к королевской семье, может дать им ощутимый толчок к расширению влияния и связей на политической арене. Возможно, их даже пригласят на королевский прием, чего не было так давно! Именно поэтому графиня была благодарна сыну, что отразилось на условиях и сроках его домашнего ареста. Ведь изначально отец собирался запереть его в комнате, в полной изоляции от общества и развлечений, на целый месяц. Но сам Михель тогда не смог бы обещать соблюдения данного требования, насколько бы сильно он не уважал отца. Ведь это было бы несправедливо, а виконт на место Святого не претендовал. Уж после того танца тем более… Ох, какой же стыд! И как теперь заснуть? Окончательно разочаровавшись в своих писательских навыках, молодой господин бросил отчаянные попытки родить на свет новый шедевр, и вышел на небольшой светлый балкончик, украшенный изящными цветами в горшках. Матушка любила заставлять все пространство вокруг цветами, но занималась этим прислуга. Дела по дому она считает недостойным занятием для женщины такого статуса, поэтому день ото дня лишь созерцает и наслаждается гармонией. Помнится, матушка однажды заинтересовалась китайской практикой фэн-шуя, но быстро забросила это дело, так как приглашенные мастера раскритиковали буквально всю обстановку поместья, его расположение, и назвали ошибкой существование этого здания в подобном месте. Графиня усвоила для себя урок: мирное сосуществование восточных традиций и западных попросту невозможно, и со скандалом выгнала критиков с владений де Бретанью. — Ну и навела она тогда шуму… — По заветам матери, Михель «созерцал и наслаждался» видом на заполненный цветами и зеленью сад, и тихо посмеивался над делами минувших дней. Ночь выдалась довольно приятной. Прекрасное начало пьесы, любование видом сада, светлые воспоминания, теплый летний ветерок и лунный свет. Наедине со своими мыслями виконт смог очистить себя от накопившегося за неделю гнева на себя, отца и герцога де Легранда, и вновь окунуться в общественную жизнь. Как ни прискорбно, началась эта жизнь с того же самого герцога. — Здравствуйте, дражайший Михель! Яркая улыбка на прекрасном лице ослепила молодого человека, как только тот вышел на задний двор поместья. Герцог, вовремя вышедший из беседки, распростер руки, намереваясь заключить юношу в тесные объятия, но тот, ловко извернувшись, обратил взгляд на сидящую неподалеку матушку в окружении служанок, с удовольствием пьющую ароматный цветочный чай. — Госпожа де Бретанью! — едва сдерживая гнев и куда большее смущение, возмущенно обратился Михель к матушке, — какой повод послужил для такой чести, как прием герцога де Легранда, и почему меня не оповестили должным образом? — Ох, Михель! — деланно вздохнула женщина, — видишь ли, твоя матушка была ужасно огорчена твоим временным заточением, отчего проводила последние пару дней в компании такого приятного человека, как герцог. Господин изъявил желание погостить в наших владениях, как мы могли отказать? Такая честь, такая честь! Под легкие смешки прислуги, которые тут же кокетливо закрыли лица веерами, герцог хитро взглянул на опешившего от подобной наглости собственной матери Михеля. — Господин не имеет более важных дел? Такой пост, наверняка, требует полного вашего внимания, — юноша нахмурил брови и сложил руки на груди, выражая протест тому факту, что здесь находится герцог. — Вы не желаете моей компании настолько, что трудно видеть меня? — тон мужчины сделался более серьезным и несколько угрожающим, и настроение молодого человека сменилось из гнева в некоторое смятение. «Что за речи? Жертва тут я! — внутренне возмутился юноша, — теперь-то уж здесь мне точно не место. Пока не поздно, необходимо избежать конфликта. Иначе отец точно исполнит угрозу заточить меня в покоях на месяц». — …Что вы, — виконт отвел взгляд и принял более расслабленную позу. Отвернувшись, он махнул рукой и произнес, постепенно удаляясь в сторону выхода из поместья: — Приятного Вам отдыха, господин де Легранд! — Михель! — крикнул тот в ответ в попытке его остановить. Едва подавив желание закатить глаза или стукнуть себя по лбу, юноша обернулся и посмотрел на окликнувшего его человека. Поправляя перчатки, тот продолжил: — Виконт. Раз уж вы, наконец, освободились от столь долгого заточения, в чем косвенно моя вина, за что искренне прошу прощения, то я бы хотел развеять вас с помощью совместной конной прогулки. «Терпеть герцога еще несколько часов?! — буквально закричал в душе парень, — Настолько наглое поведение может в очередной раз привести к тому, что я не смогу ему отказать и во второй раз! А если нас увидит отец, то пострадаю опять же я, ведь герцог обладает неприкосновенностью по отношению к графам и нижестоящим чинам… Ночь, несомненно, была прелестной, но день сегодня выйдет просто отвратительный». — Я вижу замешательство на вашем очаровательном лице, но могу заверить, что ничего, кроме удовольствия, прогулка не принесет. Очередная вежливая улыбка озарила лицо учтивого герцога, а легкий ветерок растрепал черные как обсидиан волосы. Голубые глаза виконта встретились с зелеными омутами собеседника, и тот в который раз почувствовал, что сопротивляться нет смысла. Герцог хочет конную прогулку — он ее получит. Герцог хочет танец — несомненно, они станцуют. Герцог хочет познакомиться с Михелем поближе — конечно, они станут близки. И все из-за того, что молодой господин не в состоянии отказать ни одной его просьбе. В глубине души тот был уверен, что каждый, абсолютно каждый человек, как и сам виконт, попадал под его безграничное обаяние. И не попасть в эти сети было практически невозможно. Джэроми — прекрасный стратег, расставляющий их повсюду. Казалось, Михель уже избавился от необходимости близкого знакомства спустя неделю отсутствия общения между ними, но как же он ошибался. И вот, когда он увернулся от одной сети, сразу же попал в другую. И долго ли они могут так бегать? Наверняка, да. Но зачем, если сам Михель не изъявляет желания избегать герцога, вопреки своей природной стервозности? — Ну же, соглашайся, Михель! — подбодрила его графиня, вставшая с места и уже окруженная служанками, — прекрасная погода! Покажи герцогу окрестности, здесь так много прекрасных видов. Кармен будет рада новому наезднику. Поклонившись де Легранду и сыну, Наташа получила поклоны в ответ. И только когда процессия исчезла в дверях поместья, Михель решился ответить замершему в ожидании герцогу. — …Позвольте, я покажу Вам конюшни. *** — Ваш сад поистине впечатляющий, — удовлетворенно произнес герцог, идущий бок о бок с хмурым и вновь и вновь оглядывающимся Михелем, — вас что-то беспокоит? — Не поймите меня неправильно, господин де Легранд, — в смятении обратился юноша к собеседнику, — но мой отец категорически против нашего общения, отчего мне крайне тревожно. Не хотелось бы попасться ему на глаза. — Не беспокойтесь на этот счет, — поспешил успокоить его мужчина, — если случится встретиться с графом, я возьму на себя ответственность объясниться перед ним. — Мне не избежать его гнева… — тяжело вздохнул молодой человек, обреченно принимая свою незавидную участь, — мы пришли, герцог. Перед взором де Легранда предстало довольно большое здание из деревянных досок, которое плотно обросло зеленью. Впрочем, выглядело это довольно гармонично и ухоженно. Они были уже на подходе в лес, поэтому здешняя местность начинала переходить из полного ухоженных и одомашненных цветов сада в густую поросль диких кустарников и огромных деревьев. Войдя в конюшню, герцог нисколько не удивился огромному количеству стойл. Являясь выходцем из королевской семьи, он успел повидать несметное количество более богатых усадьб и конюшен, и около 15 стойл не смогли вызвать в нем восторга. К тому же, половина из них были пустыми. — Мои родители не принимают в подарок лошадей, да и сами не стремятся их разводить, — проходя к дальнему концу здания, объяснял Михель, — из всей моей немногочисленной семьи по-настоящему интересуется лошадьми только бабушка. Это довольно интересная, но больно длинная история… — У нас есть время, Михель, — улыбнувшись парню, мужчина начал разглядывать лошадей. Как ни крути, но все поголовно они были ухоженными и мощными, — мне интересно знать о вас все. — Кхм, — легкий румянец покрыл щеки и кончики ушей молодого господина, что он поспешил скрыть, пока собеседник не заметил секундного смущения, — несколькими годами ранее моя бабушка неожиданно для всех объявила себя мусульманкой. — Что же сподвигло ее на подобный отчаянный шаг? — удивился герцог. Посмеиваясь, Михель ответил: — Она с головой окунулась в новый роман с одним приезжим арабом, который выставил ей это условие. Видимо, любовь затмила ее разум. Однажды мне пришло письмо, строки которого я до сих пор помню наизусть: «Аллах создал его из быстрого южного ветра и нарек главным в животном мире. Люди будут следовать за ним, куда бы он ни скакал, и прекрасное создание полетит без крыльев». Мечтательная улыбка озарила лицо юноши, когда тот посмотрел на своего любимого скакуна. Протянув руку к его голове, он раскрыл перед мордой жеребца ладонь, и тот доверчиво ткнулся в нее. — Ирхат — мой лучший друг. Никогда не встречал никого, кто понял бы меня лучше. Герцог задумался. Он был уверен, что с самого первого взгляда понял натуру этого молодого господина. Пылкий романтик, идеалист, который стремится быть лучшим вот всем. Однако, с каждой минутой он раскрывает букет своих уникальных черт характера все больше, удивляя даже повидавшего многое герцога. Достаточно импульсивный, но готовый слушать свое сердце. Со всех сторон противоречивый, но от этого не менее гармоничный. Своим поведением он напоминал ему фортепиано, которое может звучать то нежно и плавно, то агрессивно и резко. Может уговаривать, может от всего сердца признаваться в любви, или же не соглашаться и протестовать. Но единственное, что неизменно, — он всегда говорит то, что чувствует на самом деле. — Есть одна легенда, — начал мужчина, — о происхождении арабских скакунов. Пророк Мухаммед вел в поход стадо лошадей. Каждый раз, когда он приводил их на водопой, он издавал сигнал из горна, по которому лошади должны прекращать пить. В очередной раз приведя их к воде, он издал этот сигнал. И лишь семь лошадей из стада его послушались. Именно от них произошли арабские скакуны. — И что это значит? — спросил Михель, обратив заинтересованный взгляд к Джэроми. — Эти лошади — самые умные и кроткие создания. Они послушны своему хозяину и будут хранить ему верность до самой смерти, защищая и оберегая. Среди людей редко встретишь такое благородство. — И вправду, от людей подобного ждать не стоит… Взгляд молодого человека мигом потускнел, и он, не произнеся больше ни слова, подошел к другому стойлу и вывел оттуда белую лошадь благородного вида. Де Легранд лишь проводил его взглядом, после чего отправился за ним. — Это Кармен, — проводя щеткой по гриве лошади, сказал Михель, — у нее спокойный нрав, и она всегда рада новым знакомым. Прошу, подождите, пока конюх подготовит лошадей для поездки. Подошедший мужчина средних лет отвесил поклон и начал подготовку лошадей, а спутники вышли из конюшни и встали неподалеку. — Если сойти с этой дороги, — де Бретанью указал пальцем на дорогу, ведущую из сада. Арка отделяла лес, принадлежащий графу, от территории их поместья, — то можно прийти к невероятной красоты озеру. Я бы хотел сводить вас туда, если позволите. — Вы меня заинтриговали. *** — Герцог, чем вы обычно занимаетесь кроме рисования? Мужчины, ловко управляя лошадьми, пробирались через уже протоптанный лес к тому самому озеру. Михель решил разбавить повисшее между ними молчание. Наслаждаться пением птиц, несомненно, было приятно, но подобная молчаливость создавала угрюмую атмосферу. — До смерти скучными вещами, — усмехнулся тот, — проверяю различные документации, встречаюсь с высокопоставленными лицами, составляю отчеты, объезжаю владения. Думаю, всем тем же занимается ваш отец, только в куда меньших количествах и без обязанности отчитываться королевской семье. — Тогда как вы смогли так легко ради встречи со мной отложить свои дела? — Юный господин, — подавив смешок, мужчина снисходительно посмотрел на него, отчего парень почувствовал себя до крайности глупым, но оттого не менее возмущенным, — думаете, герцог не может позволить себе развлечься? Одно мое желание, и мои обязанности лягут на плечи других ответственных лиц. Если бы не моя дурная привычка контролировать все лично, все было бы гораздо легче. — Но ведь легче не значит интереснее? — улыбнулся виконт. — Именно так, Михель. — И, все же, мне любопытно, как вы проводите свой обычный день, — настоял юноша, — в жизни я никогда близко не общался с герцогами или маркизами. Если вы можете выделить день на меня, то сможете ли выделить на меня как минимум несколько часов в сутки? Говорить это было крайне смущающе и стыдно. Михель сам понимал, как нагло это звучит, но не мог ничего поделать. Он все еще помнил о наказе отца разузнать о виконте больше. Думается, граф просто хочет занять более высокое положение и заиметь в друзьях герцога де Легранда, с которым у него внезапно окажется несметное количество общих интересов и точек соприкосновения. На реакцию Джэроми смотреть было довольно забавно. В то время, когда лицо юноши покрыл румянец, а сердце сбилось с ритма, герцог же остановил лошадь и недоумевающим взглядом уставился вслед юноше. — Ваши слова серьезны? — опомнился мужчина и подогнал Кармен к Ирхату, выровнявшись с господином де Бретанью. — Настолько серьезны, насколько вы считаете их таковыми, — увернулся от ответа Михель. — В таком случае позволю себе наглость пригласить вас в свое имение, — торжественно объявил мужчина, впервые едва удерживая поводья от волнения. Михель опешил. Не в состоянии подобрать нужных слов, он опустил голову и зарылся одной рукой в конскую гриву, пытаясь скрыть свое недостойное смущение. Глубоко вздохнув и прочистив горло, парень ответил: — Я подумаю над вашим предложением… И, подшпорив Ирхата, ускакал вперед, оставляя между ними интригующую недосказанность. Спустя пять минут бега рысцой аристократы достигли озера. Окружение буквально искрилось от отражающихся от воды бликов солнца. Поляна вокруг была заполнена благоухающими и пестрящими цветами, во влажном воздухе стоял свежий запах травы и пыльцы, а в самом озере изредка можно было увидеть камни, плотно устилающие его дно. — Чудесное место, — тихо вздохнул герцог, — отчего-то напоминает детство. — Говорят, в королевском дворце тоже есть озеро. К сожалению, искусственное. Мужчины слезли с лошадей и оставили их неподалеку от леса, а сами отправились к воде. — И правда, я совершенно об этом забыл, — сказал герцог, и зачерпнул прохладной воды, опрокинув ее себе на лицо. Михель залюбовался этой картиной: по шее стекали свежие капли, затекая за ворот белоснежной рубахи; на лоб свисали влажные пряди черных волос, которые постепенно становились чуть кудрявыми; губы влажно блестели на слепящем глаза солнце… — Хотелось бы выпить немного воды, — просипел покрасневший до кончиков пальцев Михель. «Что за глупое наваждение… Возьми себя в руки…» — Не думаю, что конюх повесил нам фляги, — мужчина задумался на миг, посмотрев на руки юноши, но тут же произнес: — Подойдите сюда, виконт. Превозмогая из ниоткуда возникшую слабость в ногах, Михель подошел к озеру. Герцог вновь наклонился к воде и зачерпнул ее в свои большие ладони, протягивая парню. Тот растерялся, не понимая, что ему стоит делать. Но взяв волю в кулак и убедив себя в том, что ничего особенного в данном действии нет, протянул руки и взял в них ладони мужчины. Приблизив их к своему лицу, он начал пить, глоток за глотком, утоляя внезапно возникшую жажду. Прохлада от воды растекалась по всему телу, принося заветное облегчение. Отстранившись, Михель посмотрел на лицо Джэроми. Тот смотрел на него не то с удивлением, не то с восторгом. Но то, что он увидел в его глазах, дало ему решимость, — побудило сделать то, о чем мысли так настойчиво от себя гнал. Накрыв все еще раскрытые ладони мужчины своими, парень встал на носки и невесомо, словно крыльями бабочки, прикоснулся своими губами к его. И лишь после того, как он ощутил прохладу чужой кожи и горячее дыхание на щеке, он понял, что поступил импульсивно и необдуманно. Но было слишком поздно, и мягкое прикосновение влажных губ с инициативы герцога стало более ощутимым. Михель положил ладони на плечи мужчины, когда тот обхватил его талию руками. Это было похоже на стремление оттолкнуть, но они оба чувствовали в себе желание прижаться еще сильнее и ощутить тепло чужого тела. Отчаянно сжимая пальцы, будто в судороге, Джэроми ловил дыхание того, о поцелуе с которым мечтал с самой первой встречи. Белесые длинные ресницы, трепеща, касались его лица. От Михеля исходил сладкий запах меда и цветочного чая, отчего стремительно кружилась голова. И тут послышалось громкое ржание лошадей и гневный мужской голос, с возмущением прокричавший: — Отойдите друг от друга! Немедленно!