Менуэт

— Простите… Девушка в светлой испачканной сорочке задела плечо Михеля, тут же останавливаясь и испуганно оглядываясь. Господин махнул рукой, продолжая свой путь по грязной дороге, которую совсем недавно расквасил прошедший в Париже дождь. За стеной, на необложенной камнями дороге, в такую погоду ходить можно было только в высоких броднях — по-другому пробраться к редко встречающимся заведениям было трудно. Но Михель не стал тащить с собой лишний груз, шагая в конных сапогах. Накануне Марди Гра, праздничного карнавала, все стремились за город в поисках приключений и дешевого алкоголя. Все стараются укрыться от требовательных таможенников, которые требуют плату не только за вход в стены города, но и за пристроенные недалеко к ней здания. Михель находится здесь впервые, отдавая предпочтение проводимым в эти выходные балам, либо же спокойным часам в компании пера и бумаги. Но и сюда, в малообустроенные пристенные кварталы, он пришел не из праздного любопытства. Матушка очень удивилась, когда сын, на пару с его любимым конём, пропали с территории поместья. Ни дворцовые слуги, ни конюхи не могли сказать, куда же они ушли. Михель, в то время пока матушка суетилась по дому, уже направлялся в сторону Парижа, скача по размоченным дорогам. «Виконту де Бретанью! Спешу сообщить любопытную новость. На носу графское собрание, а в высоком обществе нелестно шепчутся об Вашем отце. Мы бы хотели ему помочь, но, очевидно, не имеем на это никаких полномочий, пока Ваш дражайший батюшка не выскажет на то желания. Поговорим о деле: перекрытая северная дорога к Парижу, эксплуатирующаяся для извлечения прибыли наряду с проходящей во владениях де Бретанью железной дорогой, создала проблемы моему Господину пару дней назад. Телеги и вагоны, пересекающие Ваши земли, необоснованно обложены вопиющим налогом на каждый килограмм провозимого товара. Мы сожалеем, что стоит принимать такие меры, избегая голоса правосудия, но Государь нам здесь не помощник. Зная, что высшими законами подобное не запрещается, мы бы хотели предупредить Вашего отца о том, кому он переходит дорогу. Было бы прелестно с Вашей стороны оказать нам небезвозмездную услугу, и предоставить доступ к таможенным декларациям, оформленным на герцога Буаселье. Никто из нежелательных лиц не узнает о вашем участии в этой небольшой авантюре, заверяем Вас. Седмой день до Марди Гра, в восьмом часу, северо-запад вне стен Парижа. Девятый дом по малой улице, возле перекрестка с большой ямой. С уважением, Отправитель» Ирхата юноша оставил у таможни под охраной, чтобы не привлекать внимания. В этом районе нечасто появляются люди, у которых хватает денег на лошадей. Улицы, наполненные праздничным шумом, весельем и криками подвыпившего небедного народа, находятся с другой стороны стены, на рив гоше. Именно там, на левом берегу, собиралась вся золотая молодежь, отцы которых старательно избегали лишней платы за развлечения юного поколения. Михель погряз в дорожной грязи, измазав жокейские сапоги до состояния непригодности. У таможенников, несомненно, возникнет пара вопросов по поводу его внешнего вида и внезапной спешки, в которой он даже не объяснил, зачем оставляет Ирхата. «Присмотрите, пока не вернусь», — единственные его слова, после которых он испарился, пропадая из виду рослых мужчин. «Место выбрано специально, — думал Михель, отряхивая кожаную сумку с документами от мелких капель дождя, — под вечер никого нет, погода отвратительная. Если бы даже меня и увидели случайные прохожие, вроде той девушки, внимания бы не обратили и не запомнили». Впереди показался едва различимый перекресток. Взглянув по сторонам, Михель зачесал отросшие волосы назад и поджал губы, чуть щурясь. Яма едва проглядывалась за разводами грязи и набежавшей водой, и навряд ли незнающий человек умудрился бы избежать падения в нее. Оторвав палку от рядом растущего, едва обрастающего листьями дерева, парень воткнул ее глубоко в землю перед ямой, чтобы хоть так предотвратить возможные неприятные события в виде крушения повозок и падения в нее людей. Дома здесь были выстроены только по одной стороне. Небольшие, криво-косо построенные, в стиле самых захудалых деревушек. Никто бы не смог сказать, что это окраинные владения самого важного в государстве города. Отсчитав девятый дом, он, широко шагая, встал на разваливающиеся от старости и сырости доски порога, громко постучав. Документы в сумке, словно железные гири, тянули вниз. Хотелось их скинуть прямо сейчас, развернуться и бежать. Но бежать уже было поздно, и перед круглым бледным лицом юноши открылась покосившаяся гнилая дверь. — Виконт? — Грубое лицо с прованским акцентом смотрело на него своими неумело скрывающими необразованность глазами. Даже за всей дорогой и пропитанной парфюмом одеждой можно было увидеть человека, далекого от понятия «аристократ». — Мсье, — юноша поклонился, наглядно показав сумку, — я по просьбе «Отправителя». — Прошу. На столе горела дешевая парафиновая свеча, а вокруг нее стояло трое человек, задумчиво смотрящих на всполохи огня. Комната была небольшая, а слева находилась погруженная во мрак пристройка с открытой дверью. Видимо, задумывалось это, как спальня. — О! — воскликнул мужчина с небольшой бородкой, уже лет двадцать как вышедшей из моды, — Виконт де Бретанью! Последний раз мы виделись с вами около полугода назад. Как быстро летит время, когда у тебя есть деньги! — Простите? — сколько бы ни думал Михель, он не мог вспомнить лицо этого мужчины. Никакой особой манеры в речи, либо же других отличительных черт в нем не было. — Как же? — тот всплеснул руками, — это был бал… Впрочем, неважно, — одернул он сам себя, — давайте, наконец, завершим нашу сделку, и разойдемся с миром. — Чтобы мирно разрешить сделку, вы притащили с собой охрану? — Михель сложил руки на груди, не спеша доставать декларации, — герцог Буаселье, так ведь? Немного помолчав, мужчина неприятно повысил голос: — Как прискорбно, что вы догадались, мсье де Бретанью! Я не так представлял себе нашу встречу… — Я все отдам, только скажите одно: вы вполне могли просто откупиться, с вашим-то состоянием, и забыть ситуацию, как страшный сон. Зачем вам понадобился весь этот фарс с декларациями и секретными сговорами? — Истинное богатство, друг мой, и состоит в каждом таком «таможенном сборе», — с видом мудрого старца тряс тот пальцем, — настоящий аристократ видит каждый ускользающий из его рук франк! — Что ж… — Михель достал из сумки бумаги, пересчитав их, — видимо, де Бретанью — неправильные аристократы, — и парень передал их в руки еле улыбающегося герцога. — Отлично, отлично… — бормотал себе под нос «Отправитель», читая содержимое деклараций, — все, как и должно быть! Спасибо за сотрудничество, виконт! Не сказав ничего в ответ, Михель развернулся, собираясь выходить из неприятной хижины, покидая столь же неприятных «сотрудников». — Подождите, подождите, — затараторил герцог, — куда же вы, мсье? Не думаете же вы, что мы все так оставим? Михель нахмурился, покрепче схватив ручку двери одетыми в кожаные перчатки руками. — Что вы имеете ввиду, герцог де Буаселье? — спросил тот настороженно, — мои родные знают, куда я отправился, не совершайте глупостей. — Умоляю вас, — мужчина махнул рукой, приказывая схватить виконта, — не лгите, не умея! В комнату его. Держите, пока я не уеду. Как хотите, так и развлекайте себя, но покрывать я вас, отнюдь, не собираюсь. Двое крепких мужчин, скорее всего, обычных простолюдин, беспрекословно схватили сопротивляющегося парня. Михель пытался отбиться от них, используя в бою все: руки, ноги, голову, пальцы, зубы. Он дал волю панике, представляя в уме картины собственной ужасной смерти и того, как эти «шофферы» роют ему грязную мокрую могилу. Когда его кинули на сырой пол, послышался хлопок закрывающейся двери. В комнате было темно, и глаза парня не могли привыкнуть и увидеть действий разбойников. Попытка встать и отбрыкаться была грубо прервана тяжелой рукой, давшей Михелю по голове. Грозный голос, уже не скрывая диалекта, приказал: — Сиживай да слушайся, покуда божок не ускачет! — Совсем дурниной зашелся, — поддакнул второй. Третий, как было понятно, ушел с герцогом в качестве конвоя. Михель тяжело вздохнул и сел, как и приказал первый. «Может, и правда, отпустят? — думал тот, ковыряя пол в тишине, — еще и я, совсем с ума сошел! А вдруг меня убьют, и никто не узнает? Надо было хотя бы слугу предупредить…» В тишине было не по себе. Похитители устроились на стульях возле виконта, изредка покашливая и переглядываясь. Трусливо бился в окна редкий дождь, отстукивая для Михеля третью часть второй сонаты Шопена. «Совсем у них вид скучающий, — напрягся виконт, — мало ли, что им в голову случайно взбредет… Если же их отвлечь как-нибудь, пока они меня не отпустят? Как мне не сделать только хуже? Один Бог знает, как отреагируют эти нищие бандиты.» Изредка мужчины переговаривались о чем-то своем, от скуки даже пересчитывая деньги, выплаченные за работу герцогом. — А знаете, — дрожащим голосом прервал молчание Михель, отчего надзиратели встрепетнулись, — я ведь поэт. Хотите, зачитаю вам пару строк? — Этих ваших «поетов», — скривился второй, закашливаясь, — хоть косой коси! — Да ладно те, — махнул рукой первый. «Надо же, нет трех пальцев», — между делом удивился Михель, — что нам станется? Так хоть, это… к культуре прообщаемся. — Приобщитесь, — нервно улыбнувшись, исправил Михель крякнувшего в ответ мужчину, — «Уставший крестьянин с фермы шагал» — как вам? Есть и другие… — Какие такие — другие? — Давай эту, заводи! — поторопил мужчина с двумя пальцами на руке. — Кхм… — Откашлялся Михель, глубоко вздыхая. К его стыду, это самые глупые стишки, сочиненные им за всю его жизнь. — Уставший крестьянин с фермы шагал, Свой он ботинок дел в сеновал. В сене иголку найдешь без труда, Но пропавший ботинок исчез вникуда… Михель запнулся, вспоминая, что было дальше. Нетерпеливое «ну» со стороны грозного мужика подстегнуло его память, и он, сбившись с темпа, затараторил: Весь вечер искал он, в сене валялся, Видит — коричневый блин показался. Радости море — пойдет не босой! Жена не отправит спать под травой! Уставший крестьянин с фермы шагал, Рукой он недавно вляпался в кал. Аристократ облегчённо вздохнул и вытер каплю пота со лба. Повисло недолгое молчание, пока до мужчин доходил смысл стихотворения. Михель уже обреченно думал, что ему придется объяснять эту глупость двум необразованным людям, но до первого, наконец, дошло, и он засмеялся: — Ах-ха, слышал, че чудит? Грит, в говно заляпался, пока ботинки искал! — А-а-а… — протянул второй, почесывая подбородок и посмеиваясь. Михель облегченно выдохнул, поправляя душившую пуговицу на горле, — ишь ты! Не то, что эти, пудренные. А че, про всякую любовь-то, пишешь? — Ну, было пару раз… — с сомнением в голосе протянул виконт. — Ну-ка, давай! — махнул рукой тот. «Я же сейчас не вспомню ничего…» Михель запаниковал: в голове не было ни одной строчки. Обрывками проносились цитаты, которое ему совершенно ничего не говорили. Судорожно перебирая в памяти варианты, он не заметил, как впился во влажные деревянные доски пола, царапая не привыкшие к травмам пальцы. — Ну? Че молчишь? — Нетерпеливо поторопил его первый. — Я… Михель на самом деле не мог ничего вспомнить. Он боялся, что не сможет сейчас достаточно развлечь этих разбойников, и им в голову от скуки придет что-либо другое. Виконт знал, что в любое время обычный нищий человек, согласный на подобного рода работу, мягко говоря, недолюбливал таких господ, как Михель. Что будет, если он им не понравится достаточно, чтобы оставить его в покое, знали только они. — Че бормочешь там? — нервно сощурился первый, — ну-ка, мазни ему, чтоб в себя пришел! — Нет, я вспомнил!.. В дверь громко постучали, что-то прокричав с улицы. Внутри все замерли, не смея и шелохнуться. Мужчины переглянулись, и первый, неслышно встав со стула, вышел на свет в другую комнату, прислушиваясь к двери. — Патруль! В дверь постучали еще раз. Второй схватил парня, закрыв ему рот рукой. «Да закричал бы я? Вы ведь меня ударом убить можете!» Стуки не прекращались, становясь громче и сильнее. Немного погодя, они прекратились, и бандиты уже было облегченно вздохнули. Разбойник убрал руку от лица Михеля, отходя в сторону. Но тут хлипкая дверь разлетелась в щепки, впуская в дом свежий дождевой воздух. «Разбили дверь! — облегченно подумал виконт, — как они вообще узнали, что здесь есть кто-то?» Мужчины кинулись в одну сторону, забившись в угол. Преступники не знали, куда себя деть, словно ошалев. «Да что там?» Выглянув из-за угла, чтобы было видно входную дверь, Михель тут же уронил нижнюю челюсть от шока. В проеме стояла мощный черный жеребец. Рядом с ним — бледная девушка в грязном платье, и еще двое патрульных, вошедших в хижину. «Ирхат!»