Право уклониться

Вторую неделю Эдвард ждал посетителя. Небольшое кафе, которое они открыли вместе с братом, закрывалось в восемь, но каждый день Эдвард оставался ещё на полчаса, пересчитывал выручку, проверял соцсети, просто бездумно разглядывал пустеющие улицы и последних прохожих — а потом собирался и уезжал домой. Эдвард ждал Винни и его сына, чьего имени пока не знал. Когда брат выведал у него эту историю и понял, что произошло, то только хмыкнул: — При всём уважении, братец, он не приедет. Я бы на его месте не приехал, — он чуть похлопал свой огромный живот и покачал головой: — Брр, даже представлять себе это не хочу, нет. Если мой альфа сделает так же, я- — Не сделает, — оборвал его Эдвард, — или пожалеет. Брата своего Эдвард любил, а племянника ждал с предвкушением. По правде говоря, Эдвард решился написать Винни как раз после новостей о беременности: будто что-то шевельнулось в нём, разбудило интерес к новому опыту и ощущениям — и Эдвард сразу вспомнил, что у него должен быть сын. Винни не отвечал всего день, а потом мило поздоровался и согласился на встречу:

Мы можем поговорить в кафе каком-нибудь. есть что на примете?

я свободен после пяти, куда мне приходить?

ты же меня узнаешь? ;)

Винни покрасился и в жизни выглядел не совсем так, как на фотках, поэтому Эдвард не узнал. Эдвард обратил внимание на омегу в жёлтой толстовке, который сидел за просторным столиком на большую компанию, и только тогда его заметил. Они пожали друг другу руки и тут же замолчали. Пока Эдвард разглядывал и заново изучал красивое лицо, Винни заговорил первым, широко улыбнувшись: — Ну, раз уж ты позвал меня сюда, то ты и начнёшь. Я не хотел обсуждать это все в чате, потому что догадываюсь, о чём ты хотел со мной поговорить. Лучше нам было встретиться с глазу на глаз. — Да, — согласился Эдвард, — но сперва я хотел бы извиниться перед тобой. Шесть лет назад, когда они ещё жили вдвоём и всё у них шло неплохо, Винни часто его перебивал и никогда ни о чём не спрашивал. Просто делал что хотел. Так и сейчас, Эдвард всё ждал, когда же он перехватит инициативу и разговор завяжется, как в старые времена. — Ну? — напомнил Винни. Он вопросительно поднял брови, хмыкнул — и дружелюбное выражение на его лице сменилось недовольством. — Это всё? — Я прошу прощения за то, что оскорбил тебя тогда, и за то, что сделал поспешные выводы, — сглотнул Эдвард. — Сейчас я понимаю, как глупо себя повёл, и почему ты ушёл от меня. Прости, что ударил. — Прощаю, — легко бросил ему Винни. — Знаешь, я не пошёл тогда в полицию, потому что верил, что со мной ты совершил ошибку. Скажи мне, что ты больше никого не бил. — Не бил. Смотря на это сейчас, Эдвард понимал, что дело могло закончиться тюрьмой. Он вспомнил, как Винни ползал перед ним с разбитым носом, выл что-то нечленораздельное и растирал по лицу месиво из крови, слёз и соплей, вспомнил, как снова бросил Винни на пол, стоило тому подняться, и пихнул в бок. — Ты просто грязь, в которую мне не повезло наступить! — орал он, выплёскивая всю свою обиду за измену, зря потраченное время и обман. Над ним просто посмеялись! — Пошёл отсюда! Винни рассказал ему о своей беременности позже, когда его выписали. Срок был небольшой, запах больше не раздражал; Эдвард быстро сложил в своей голове все факты, поверил чужим объяснениям — и готов был сгореть со стыда. У Винни заплыли и опухли глаза, но смотрел он на Эдварда так, что самому плохо становилось. — Ему сейчас шесть? — решился спросить Эдвард. Он не знал точную дату рождения, но представлял себе примерный возраст их сына. Светлые глаза Эдварда, темные густые брови Винни, его же веснушки и нависшие веки — в его фантазиях это был альфа или бета, тощий и высокий для своего возраста, похожий на обоих родителей одновременно. — Как его зовут? — Кого? — Сына. — Какого сына? — переспросил Винни. Эдвард задумался, почувствовав подвох. Но не может же быть, чтобы Винни пришёл сюда напрасно! — Ты мне ответь, какого сына. Я не знаю ничего про то, как ты живёшь, с кем ты живёшь, сколько у тебя детей с тех- — У меня нет детей, — пожал плечами Винни. — Я тогда не стал рожать. — Почему? — удивился Эдвард. Размытый образ ребёнка до сих пор стоял у него перед глазами, и не хотелось верить, что Винни действительно тогда просто избавился от него. — Ты у меня не спросил. — Что я должен был у тебя спросить? Я сделал то, что посчитал нужным, и не жалею, — Винни принесли еду, и он продолжил с набитым ртом: — Я не клоун, чтобы за тобой бегать и умолять забрать к себе обратно, ты же это понимаешь? Новость, которая окатила Эдварда холодной волной, для Винни, судя по всему, больше не имела значения. Мысль о том, что он бросил собственного сына, годами съедала Эдварда, всегда оставалась у него в памяти, и забыть её не получалось. Он хотел разобраться со всем и помириться, исправить свою ошибку, задобрить Винни и вернуть всё, как было. Хотел себе сына, хотел выглядеть таким же счастливым, как и его брат. Раньше Винни ненавидел есть в тишине, но сейчас полностью сосредоточился на пище, похвалив повара. Эдвард пристально смотрел за тем, как пустеет чужая тарелка, пялился на губы Винни, на его лицо, чуть постаревшее, но всё ещё лучащееся весельем и беззаботностью. Конечно, куда ему детей. Этот беспечный идиот не сдюжил бы потянуть его в одиночку. Нужно было заставить его родить и отдать мне ребёнка! — Ты должен был родить и отдать мне ребёнка! — Чем это я тебе задолжал? Он попросил счёт, откинулся на спинку и сложил руки на животе: — Слышал, у твоего брата скоро пополнение. Ты из-за этого про меня вспомнил? — усмехнулся Винни. Над ним снова смеялись, и Эдвард ощутил уже знакомое тупое раздражение. Кажется, что-то отразилось на его лице: Винни чуть подобрался. — А я правильно сделал, что не встретился с тобой наедине, — он кивнул на полупустой зал: — Только попробуй мне что-нибудь сделать сейчас. — Расслабься, ты мне не нужен, — признался Эдвард. Вместе с признанием слетели симпатия, вина и стыд. Он представил, как схватил бы Винни за грудки, протащил бы по залу и выкинул на улицу, как когда-то выкинул за порог собственного дома. — Зачем ты согласился прийти сегодня? Понравилось делать из меня дурака? — Я согласился прийти, потому что не хотел тебя обнадёживать. Я хочу, чтобы сейчас всё закончилось раз и навсегда. Будь этот ребёнок у меня, ты бы всё равно никогда его не увидел. Я бы сделал всё возможное, чтобы вы никогда не встретились, и уж точно не сидел бы сейчас здесь. Эдвард слушал его вполуха, скорее просто следил за тем, как двигался его рот, и не слышал почти ничего. — Если хочешь знать- — Не хочу. — А я скажу: раньше я представлял, как ты приползаешь ко мне на коленях, больной и умирающий, и просишь о помощи. Я бы тебе не помог, конечно, но сама идея была неплоха, пока мне не стало всё равно, — он скривился: — Просто посмотри на себя, даже твои извинения ничего не стоят, тебе совсем не жаль, что ты так со мной поступил! Наш ребёнок был бы самым несчастным человеком на земле, и я рад, что его не существует. — А я не хотел от тебя ничего, кроме нашего ребёнка, — сознался Эдвард. — Если его нет, то нам не стоит общаться. Винни кивнул. Провожать его Эдвард не стал.