Право уклониться

Арчи вздрогнул под альфой в последний раз и наконец-то обмяк. Его напарник стоял в изголовье кровати и неспешно поглаживал член, наблюдая за ними. Арчи знал: даже после того, как съемки закончатся, он обязательно присоединится и спустит в Арчи, пока тот будет приходить в себя. Он вымотался за эту неделю, и казалось, что они отсняли роликов на целый год вперёд. Но, конечно, расписание не обманывало Арчи, и на следующий месяц запланировали крупные съемки на заказ. Даже обещали сюжет. Арчи усмехнулся про себя. Сюжет. Хорошо, если не придётся кривляться. Альфа, наблюдавший за ними, дёрнул Арчи за волосы и кончил на лицо, блаженно вздохнув. Альфу вроде как звали Джек, но омега старался называть его по имени как можно реже. Джек очень часто встречался с ним на съемках и был любимчиком режиссёра: белый, высоченный и светлоглазый. Такие хорошо заходили аудитории, особенно в паре или группе контрастных омег. Джек любил бить и шлёпать Арчи, плевать на него, просто обожал жёсткий и жестокий секс, и чтобы на Арчи всегда оставался его запах. Тяжёлый и едкий настолько, что даже сам Джек мог его чувствовать и оттого кайфовать. Поэтому “просто альфа”. Ну или “просто Джек”. Без фамилии. Узнаешь фамилию — сможешь нарыть имя. Нароешь имя — сможешь узнать про семью и образование. Если его имя вообще было реальностью, а не сносно звучащим псевдонимом или наспех придуманной кличкой. Хорошо, что оно вообще было. Когда три года назад отец привёл его в просторное подвальное помещение, заполненное дымом до краёв, Арчи тоже оставался безымянным. И на кастинге его вскользь брошенное “Я Арчи” никто не запомнил. И после — тоже. — Ты как? — спросил альфа, промокнув влажным полотенцем его промежность. — Всё в норме? Ничего не болит? — Какие мы нежные, — съязвил Арчи в ответ. — Не засни тут, нам ещё интервью снимать. — А мне-то оно зачем? Вы там сами же всегда как-то. Ну, омеги… — Сегодня — втроём, — перебил его режиссёр. — Через пятнадцать минут собираемся здесь, отдохните пока, я буду на основной локации. Он подошёл ближе, встал прямо напротив Арчи, чтобы его сладковатый запах ударил омеге прямо в нос. Раздражённые рецепторы почти отозвались болью — и Арчи чихнул. — Не мойся пока, после сцены соберёшься, ок? — Понял, сэр. “Просто Джек” остался рядом с ним и подождал, пока команда не разошлась по своим делам. Затем сжал его плечо и помог сесть. Он смотрел хмуро, строго, нависая над уставшим Арчи и обдавая его своими феромонами. Всех альф, с которыми он снимался, вечно тянуло его покрыть, как будто в этой мешанине можно было различить чьи-то нотки. Арчи не был уверен, что его собственный запах сохранился и не деформировался после трёх лет этой интенсивной работы. Работы. Да, Арчи, ты получаешь за неё деньги. Да, Арчи, это работа. “Просто альфа” присел на корточки — и враз стал не таким уж грозным. — Ну-ка посмотри вправо, — попросил он. Арчи подчинился, — теперь в другую сторону. Глаза не слепит? — Твоё великолепие? — попытался отшутиться Арчи. — Ладно-ладно, это просто шутки. Чему там слепить. — У тебя зрачки как точки, сам вялый и еле отзываешься. Точно всё хорошо? Если сэр заставляет тебя что-то делать, можешь мне это сказать, я совсем не хочу тебя принуждать. Секс должен приносить удовольствие. — А тебе самому нравится так трахаться? — спросил у него омега. Искренне хотелось узнать его мнение. “Просто альфа” физически нравился Арчи, был чуть ли не единственным, с кем ему удавалось расслабиться, отдать себя чужой жестокости и забыться. Вдруг и у него были сомнения и страхи, которыми он мог поделиться? Не зря же так переживал. Если так, у Арчи уже был наготове план: тяжёлый разговор с отцом, а дальше — побег, сопливые признания в любви и верности, свадьба, дети. С каждым годом Арчи задумывался об этом всё чаще, но быстро отметал эти мысли. “Хорошего понемногу” — именно так утешал отец, когда в девятнадцать пришёл к нему в комнату, заплёл чернющие волосы в две тугие короткие косы, а затем сел объяснять, чем ему придётся заниматься. Так успокаивал себя сам Арчи, когда лежал под пятым альфой за неделю. В субботу наступал черёд “просто Джека”, а в воскресенье он брал себе выходной. Долги списывались, Арчи постигал себя, “просто Джек” снимался с ним по субботам — жизнь шла своим чередом. Но иногда хотелось помечтать. — Ты меня даже не слушал. Так, снимаем сейчас интервью, собираешься — и я отвожу тебя на осмотр. Страховка же есть, да? — Без понятия, — пожал плечами Арчи, выныривая из своих грёз. Ещё пару часов со спермой внутри — и станет дико крутить живот, опять будет тошнить, — меня папа тут оформлял. По правде говоря, Арчи находился здесь не совсем легально. Или легально, но не по своей воле. Или по своей воле, но не совсем. Эта неопределённость, незнание законов и нерешительность самого Арчи не позволяла ему покинуть индустрию. Всё это, а ещё отец. И безвольный *латиа. И деньги, конечно, много денег. И долги. И понимание того, что даже в свои двадцать один будет тяжело вернуться к нормальной жизни. Он не думал о том, кем хотел стать, чем хотел заниматься и к чему нужно было стремиться. Сначала — из родной страны сюда, позже — в новую школу, потом с папой на протесты, с папой в другой штат, потом ещё раз — и вот он здесь. Неизменным желанием оставались только “просто Джек” с кольцом на пальце и завтрашний выходной.

***

“Просто Джек” превратился в Обри уже на следующей неделе, когда съёмки стали совсем невыносимыми. Арчи становилось хуже с каждым днём, серые глаза потухли, кожа иссохла до зияющих ран на локтях, волосы стали сыпаться с бешеной скоростью и силой. Арчи с ужасом вспоминал дату своего последнего визита к венерологу, дико страшился подхватить болячку, на лечение которой у него не было и не могло быть денег. И уже к долгожданной субботе с облегчением узнал, что просто от кого-то залетел. “От Джека, конечно, от кого же ещё”, заверил себя Арчи. Он понадеялся на свою память и стабильные съёмки. На судьбу, в конце концов. Джек, несмотря на жестокость в постели, так хорошо относится к нему, пытался поддержать и обеспечить комфортом его потревоженную душу — казалось правильным, что и ребёнок обязан быть его. Другому Арчи рожать не стал бы. — Обри мне нравится больше, чем Джек, — признался Арчи, пока альфа складывал удостоверение обратно в сумку. — Потому что хорошо рифмуется с моим. А ещё ты на фотке так здорово получился! — Да я знаю, мне все говорят, — довольно согласился Обри. Он пристально следил за Арчи, пока тот голодно посматривал на официантов в ожидании своего заказа. На его губы и руки откровенно пялился, словно искал что-то, пока Арчи яростно жестикулировал, рассказывая о своей неделе. Арчи подмечал это с молчаливым ликованием. Он нравился альфе, который должен был забрать его с собой! Потом они построят семью, Арчи будет ухаживать за сыновьями и охранять дом. Скорее всего, родит ещё парочку. Никаких долгов и никакого порно. Обри смеялся над его шутками, пихал ногой под столом и смотрел с каким-то искренним удивлением. В хорошем смысле, думал про себя Арчи. Новость о беременности вырвалась у него уже под конец их разговора, когда Обри закончил рассказ о своей семье. Неплохой старт, думал тогда Арчи, и детям не придётся переезжать. Есть дом, есть машина, каждое утро на массаж, на пробежку. Потом — работать. — Что ты сказал? — резко потух Обри. Вся его фигура как-то осунулась, плечи поникли. Арчи ожидал такой реакции, в конце концов, его эта новость тоже застала врасплох. Не беда. — Я говорю, что от тебя залетел. Сейчас скажешь, что я не могу быть уверен, что точно от тебя, но омеги обычно с таким не ошибаются, — нервно усмехнулся Арчи, — плюс это ты в меня постоянно кончаешь, с остальными такого не было у меня. — Да ну, бред какой-то. Нет, послушай, — глаза его заметались по помещению, как будто Обри искал выход, как будто находиться рядом с Арчи было некомфортно, — выкинь эту дурь из головы на время, пожалуйста. То есть- Он на пару секунд замялся, подбирая слова. — Я хотел сказать, что ты можешь рожать или не рожать — выбор за тобой, потому что твоё тело и всё такое, но если ты хочешь моего совета, то я предлагаю аборт. Пока ещё есть возможность и силы. — Точно аборт? Его осенило не сразу. Арчи медленно и со скрипом возвращался в реальность. Эта реальность гремела у него в ушах клубной музыкой, совершенно неразличимым тембром Обри и собственным — уже в голове. Голос отца уговаривал его воспринимать работу работой, не привязываться к альфам и ни в коем случае не думать о семье до тридцати. Арчи скоро исполнялось двадцать два, Арчи работал в порно, Арчи оплачивал семейные долги. По правде говоря, Арчи делал всё это не по своей воле. Точнее, по своей и не совсем. Или по своей, но не совсем легально. Или нелегально и не по своей. Он хотел помочь отцу, он хотел секса и быстрых денег. Ещё Арчи хотел семью с детьми — после трёх лет адского труда и насилия безумно жаждал поддержки и человека, о котором нужно было заботиться, проецируя на него свои неоправдавшиеся ожидания от мира. Арчи хотел не врать на камеру и не врать самому себе о том, что когда-нибудь сможет выбраться. И очень хотел, чтобы Обри эти надежды воплотил в жизнь. — Ну теперь хоть понятно, почему ты такой, — альфа оплатил их счёт, накрыл чужие руки своими настолько нежно, что пришлось отпрянуть. — Если тебе нужна помощь с деньгами или тебя заставляют сниматься, я готов помочь. Правда. Многословный обычно Арчи выпучился на него и не плакал, но задыхался. — С чем именно? — уточнил он. Судя по всему, Обри взял себя в руки. Не растерялся и не показал удивление, даже если вопрос Арчи сбил его с толку. Омега метался между своим восприятием действительности, мечтами и логикой. Три точки зрения мешались у него в голове и не давали думать. Одна показывала ему опешившего альфу, который всеми силами старался задобрить и успокоить его, притупить бдительность, чтобы без проблем расстаться и не встречаться больше никогда, в том числе на съёмках. Нигде и ни за что. Вторая билась в голове диким желанием выпалить все свои планы побега, поделиться своими болью и горем, рассказать, как ему плохо и неприятно терпеть насилие над своей сущностью. Стремилась получить поддержку и заверение в своей невиновности. Наивность и преданность семье не должна была наказываться так жестоко, так долго! Третья его сторона хотела балансировать между тем, что показывали сердце и мозг: несправедливая жизнь не могла резко наполниться счастьем и достатком. Арчи всё ещё скоро исполнялось двадцать два, Арчи всё ещё возвращал долги, Арчи всё ещё работал в порноиндустрии, куда его уговорами, обманом и виной затащил отец. Продал отец. — Посмотрим, — уклончиво всё же ответил Обри. — Я не понимаю твою ситуацию, ты же молчишь вечно или отшучиваешься. Но, знаешь, это абсолютно правильно, если не будет никакого ребёнка. Ты не в том состоянии, чтобы дать ему нормальную жизнь, я же вижу. А мне дети не нужны. Ну и тест ещё надо будет сделать, лишняя суета, много потраченных денег и нервов. Одни минусы. Обри недолго уговаривал его.