Право уклониться

Перехватив походную сумку поудобнее, Лерой кинул последний взгляд на город и на Фора, торопящегося следом. Славный маленький Бишоптон расположился всего в восемнадцати милях от Глазго, и дорога не занимала более получаса, но на пути туда Лерою казалось, что они нарезали круги — время в его восприятии все растягивалось и растягивалось, а пейзаж за окном сливался в одну сплошную кляксу. Потом Фор рассказал ему, что он просто заснул. Пара провела здесь не так много времени. Познакомившись с латиа* Фора, Лерой потерял всякий интерес к узким маленьким улочкам, сосредоточился на сырости, накрывшей Шотландию. Лерой привык к солнечной Калифорнии, к жаре и возможности нормально припарковать машину, а мрачные старые здания и история его не сильно интересовали. Лерою не понравилось здесь, но он держал своё недовольство в секрете, боясь обидеть Фора. Обстановка давила на него, а невозможность остаться со своим омегой наедине только всё усугубляла. Было ещё кое-что, но Лерой молчал. Сперва предстояло снять омегу с забора, на который тот и забрался-то с трудом. Лерой быстро вспомнил, что физические активности Фор никогда не любил, а в последнее время и вовсе отказывался лишний раз встать с кровати. Почувствовал себя дома — и совсем разленился. — Скорее, помоги мне спуститься, — рыкнул Фор, перекидывая ногу через высокие прутья. — Я за что-то зацепился! — А я говорил тебе, что нужно было раньше сокращать путь! — подхватив Фора под живот и стащив с ограды, Лерой оглянулся на удаляющийся автобус. Они ведь были так близко! — Всё, уже опоздали, можем не торопиться. Фор понуро всматривался в удаляющийся транспорт, а потом резко развернулся к Лерою и закричал: — Почему ты не догнал его? Попросил бы немного подождать! — он резко дёрнул за край рубашки. Кусок её зацепился за острый штык и от такого напора треснул по швам. — Замечательно! И где мы будем ждать следующий? — Вернёмся к тебе, родной. Ты ведь не хочешь спать прямо здесь? Надо было сразу попросить твоего папу, чтобы нас отвёз. Фор больно пихнул его по руке и рыкнул: — Только посмей- — Да я всего лишь предложил! Это вообще шутка была, понял? Сами поедем, только давай подумаем, как именно. В пяти минутах от остановки располагался крошечный вокзал. В десяти минутах от крошечного вокзала — крошечный дом Фора. Городской Лерой часто задумывался о тесноте этой деревни. Как можно было родиться здесь и вырасти нормальным человеком? — Вон там кассы, — махнул рукой Фор, — купишь нам билеты на попозже, буду всю дорогу спать. В голосе Фора проскакивали несвойственные ему истеричные нотки. В самые паршивые моменты, когда Фор повышал на Лероя голос, он говорил чётко и не запинаясь, почти с угрозой. И уж точно никогда не лил слёзы, чтобы выпросить что-то или надавить на жалость. А сейчас как будто расклеился. Смертельно устал, бедняга. Мелочность подстёгивала Лероя спросить, где и с кем он так умотался, но что-то держало его язык за зубами. Нет, не время сейчас. Лерой подождёт ещё совсем немного, проведёт своё расследование, соберёт доказательства и предоставит их Фору как-нибудь торжественно, чтобы он сразу понял, что с ним нельзя так поступать. Нельзя обманывать Лероя и спать с другими альфами у него за спиной, а после даже не пытаться скрыть запах! — Там ещё рядом хот-доги где-то продавались, поищи, — Фор протянул ему пару монет, враз растеряв свою воинственность, — если не будет, то просто возьми что-нибудь мясное. — А сам? — А я пока — в кустики, нехорошо мне что-то. Лерой сжал зубы. Протянуть руку — и дать подзатыльник, как отец в детстве. Не очень сильно, чтобы просто знал, где провинился. Чтобы знал, что тайна раскрыта и за долгим тяжёлым разговором об измене последует расставание. На полпути к кассам Лерой с тоской осознал, что у него просто не хватит духа всё так закончить. Уже дома, смыв с себя дорожную пыль, он сядет с Фором за стол и с серьёзным лицом объявит о том, что они расстаются. Выслушает угрозы и обвинения, но ни за что не поднимет на него руку. Драками Лероя было не запугать, но всё его существо противилось насилию над Фором, пусть тот и заслужил осуждение. В первый раз Лерой решил, что ему показалось. Фор тогда только вернулся с тренировки, весь мокрый и раздражённый, а потом сразу же завалился спать. Как только альфа почуял нотки этого странного запаха, захотелось растолкать Фора, накричать на него и выгнать вон. Он подавил это желание, напомнил себе, что являлся для Фора должником и не мог так просто растоптать их трёхлетние отношения. А как подступиться к делу Лерой не знал, поэтому избрал самый простой путь — выжидать и наблюдать. Что-то в принципе не вязалось в этой истории, и пускай Лероя терзали самые худшие подозрения, тогда он решил не торопиться. А сейчас им предстояли две пересадки, долгий полёт над океаном, очереди и выгрузка багажа, а храбрящийся омега выглядел всё хуже и хуже. Всю дорогу Лерой держался рядом и присматривал за Фором, а когда становилось совсем плохо, гладил его по руке и напоминал, что совсем скоро они окажутся в тепле и уединении.

***

Уже дома Фор хватал себя за волосы и с силой сжимал виски, надеясь подавить очередной приступ. Рвотные позывы отдавались в голову, и каждый раз мозги как будто готовились вывалиться из головы вслед за желудочным соком. Фор догадался о причине своего недомогания задолго до того, как четыре теста подряд показали положительный результат. На последнем начались сухие позывы. “Это только начало”, — говорил себе он, — “представь, что будет после родов” Никогда! Фор вздрогнул всем телом от мысли о ребёнке — не абстрактном наборе органов, который формировался у него в животе, а об орущем младенце — и чуть не разрыдался. Он так боялся детей, боялся любого упоминания о них, боялся родов и последующей неопределённости. Фор не понимал, каким хотел своего ребёнка, а воображение рисовало перед ним только лысых сморщенных мутантов, которые вызывали отвращение и жалость одновременно. Да и Лерой.... Как можно не почувствовать, что с твоим омегой не всё в порядке? Нужен ли его ребёнку такой отец? Безответственный, чёрствый, безразличный к его страданиям. — У нас проблемы, — заявил он Лерою, вывалившись из ванной, — тесты все положительные, я от тебя залетел. — Правда? — искренне удивился Лерой. — И что делать будем? То есть, что именно ты хочешь? Хотелось поспать и на аборт. Лихорадочно копаясь в себе, пытаясь составить список всех “за” и “против”, Фор не смог принять решение, в котором бы ни капли не сомневался, и решил оставить себе место для манёвра. — Я хочу выпить таблетку — и завтра проснуться с пустой маткой. Решиться на ребёнка — своего или приёмного — с искренним желанием потратить на кого-то свои любовь и заботу было куда проще, чем искать в себе жалость и обращать чувство вины в отчаянные попытки вырастить из досадной ошибки достойного человека. Фор не хотел обременять себя ребёнком, а ребёнка — своими неосторожностью и опрометчивым решением. Фор до сих пор притирался к Лерою, пытался представить старость с ним. — Реалистичный сценарий, — сухо констатировал Лерой. Он молчал ещё с минуту, потом прилёг рядом с Фором, закинув руки за голову. — Знаешь, я давно уже заметил, что у тебя изменился запах. Не буду врать и сразу скажу, что сначала подумал об измене. И ты бы подумал так же! — Да, — согласился Фор. — А? — Я бы тоже сперва подумал об измене, — пояснил он. Краем глаза Фор заметил, как округлились у Лероя глаза. Альфа не ожидал такой прямоты, успев привыкнуть к чужому подавленному состоянию, позабыв о том, каким резким мог быть Фор, — и наверняка бы с тобой расстался. Но сначала бы послушал, что бы ты сказал в своё оправдание. — Эй! — возмутился Лерой. — Это ты! У тебя запах поменялся, а не у меня, это ты должен объяснять мне, как так вышло! — Да я вроде уже рассказал всё: мы где-то прокололись с резинкой — и теперь я буду ходить с животом. — Очень смеш- — Точнее, не буду, нет, — поставил точку Фор. — Завтра же запишусь в клинику, выпью таблетку — и всё будет как прежде. Как я и хотел. Фор погладил свой плоский живот. Прислушался к чужому сиплому дыханию. Разумеется, всё могло быть совершенно иначе. Лерой не был ни безответственным, ни чёрствым, ни безразличным к тому, что чувствовал Фор. Альфа никогда не пропускал его слова мимо ушей и был внимателен к мелочам. Лерой терпел его скверный характер и несдержанность, шёл на откровения и не делал поспешных выводов, даже если очень хотелось. Возможно, он и сомневался где-то в глубине души, но виду не подавал. Фор попробовал представить себя с животом: с растяжками, отёкшими ногами и располневшими щеками. Уже после, с синяками под глазами и младенцем на руках. С поддерживающим Лероем или покинувшим их навсегда. Фор бы пролил много слёз и в семье, и как лати-одиночка. Пришлось бы уйти из спорта, перестать курить, набраться сил и бросить их на воспитание какого-то незнакомца. Фор видел себя безработным омегой, полностью зависящим от слов и дел Лероя, поверхностным лати, что пытался балансировать между личным домом и душным офисом. Мечтая, Фор видел себя успешным человеком, который тратил огромные суммы на приходящих омег, скупым на ласку к собственному сыну, но щедрым на подарки и деньги. В любом из этих сценариев Фор не видел себя собой.