"Добрый вечер, мисс Доктор!"

Конец рабочего дня. Уже начало темнеть. Сегодня опять она будет поздно дома. Но даже этот факт не даст ей отказаться от вечера, проведенного в дружеской компании, за бокалом хорошего вина. ― Вечер добрый! Как твои дела? ― приветствовала по телефону свою подругу Элизабет, устало закинув ноги на стол и, закуривая сигарету. ― Все отлично. Я уже свободна. Сегодня наша посиделка в силе или тебя «высосали»? ― смех на другом конце трубки. ― Все в силе. Я сейчас выхожу и жду тебя дома через час. И, пожалуйста, привези бутылку моего любимого вина. ― Как всегда! ― опять смех и короткие гудки. Как люди, которых связывает долгая и честная дружба просто понимают друг друга. ― Когда-нибудь, в качестве хобби, я открою свой ресторан! ― торжественно объявила Элизабет, собирая на тарелки скромный, но вкусный ужин. На другом конце гостиной пыталась открыть бутылку белого французского вина известный пластический хирург Элла Локман. ― Признаю, это куда труднее, чем корректировать нос! ― она закусила губу и рывком выдернула пробку из бутылки. ― Ты меня удивляешь. А как же тема о том, что у хирургов самые крепкие руки в мире? ― Не крепкие, а «золотые»! Это две разные темы. Так что, могла бы сама этим заняться, чтобы не портить то, чем я зарабатываю на хлеб! ― она аккуратно поставила бутылку на стеклянный столик, пытаясь освободить штопор от пробки. ― В следующий раз, я отправлю тебя на разборки со сковородками и кастрюлями, ― смеясь, ответила Элизабет совей подруге. Элла разлила вино по бокалам и села на диван. Элизабет, как профессиональный официант, увешанная салфетками и, с тарелками в руках, продефилировала в комнату и поставила их на стол. ― Ну, так, и что тебя возмутило в той статье? ― наконец спросила Элла, отправляя в рот первую порцию ужина. ― Ты понимаешь... Статья то сама по себе не плохая. Ее писал настоящий профи... Кейтлин Моран... хм... ― Элизабет задумчиво поковыряла вилкой свою порцию еды. ― Да... Ее писал настоящий профессионал. Но может это предвзятое мнение, или у женщин у всех обязательная приправа ― это подтекстовый «сахар», но слишком как-то... Ну послушай сама! ― Элизабет поднялась и прошла в прихожую, где из ее сумки торчал журнал. Она раскрыла его на нужном месте, и дирижирую себе вилкой, начала читать: ― «Мы осматриваем его спальню, она маленькая и с обоями в цветочек. На дешевеньком туалетном столике стоит маленький фарфоровый горшочек, на крышке причудливым шрифтом написано «Я чувствую себя прекрасным и остроумным». Я только успеваю спросить: что это, его утренний аутотренинг ― «Ну, я действительно чувствую себя прекрасно», ― говорит он…». Это что? Что это такое? С одной стороны, это ― описание места, где живет ее друг. С другой… Повод задуматься, ― Элизабет продолжала. ― «Наверх поднимается его мать, и прерывает нас просьбой, являющейся неотъемлемым правом всех матерей. Она обращается ко мне с некоторой поспешностью: «Ты не могла бы… найти ему подружку? – спрашивает она. – Ты должна быть в состоянии найти ему подружку. Должна быть в Лондоне какая-нибудь подходящая. Я хочу внуков. Пожалуйста, найди моему сыну подружку». Интересно смотреть, как мать журит Шерлока Холмса за то, что он все еще не женат. Особенно в окружении вандиной коллекции совиных чучел («Мама одержима совами»), которые все смотрят на нас с примерно таким же буравящим выражением, как и его мать. «У меня все в порядке», ― упрашивает он с неловкостью зажатого подростка». Мне вот кажется или нет: неужели из английского языка исчезли все слова, которые могли бы изобразить достойно мужчину и его родителей, в их доме? Честно, я перечитала эту статью несколько раз, но первые пять минут я помню хорошо... ―Ты вырываешь куски из контекста, ― остановила этот монолог Элла. ― Возможно, но сама суть. Первые впечатления ― это важно, и об этом мы сейчас говорим. Не перебивай! Итак. Первые пять минут у меня рот начало ломить от перенасыщенности эмоциями. Мне даже показалось, что автор неосознанно, надеюсь, передает читателю не ситуацию, а свои переживания. А где же тогда реализм? Где не предвзятое отношение? Я не буду тебе перечитывать все, но скажу, что ни одна женщина после прочтения данного, ― она потрясла журналом над головой,― не будет связываться с мистером Камбербэтчем. Почему? Потому что из текста следует, что он вечный ребенок без надежды на взросление. Мужчина 36 лет, который опекается матерью, помешанной на совах и отцом-садоводом, любящим крепкий алкоголь. ― Ты серьезно? ― Элла уже не смогла сдерживать смех. ― Да! При этом он еще и настоящий консерватор. Не сделать ремонт в течение всей жизни и жить там, к чему он привык еще ребенком. Что это? Занятость или…? Хотя, эти тонкости сейчас не важны. Я думаю, уважаемая Моран вообще могла упустить эти детали, который как ни крути, будут привлекать к себе внимания, просто из-за того, что он стал слишком популярным. У кого-то это, конечно, вызовет радостное «мимими». ― Меня смущает другое... ― перебила ее подруга, делая глоток вина. ― Меня смущает то твое, слишком серьезное отношение. Ты не знаешь, человека, о котором пишут. Ты никогда с ним не говорила. И вообще, придавать значения тому, что написано в журнале о кинозвезде ― это безумие. Откуда такой не здоровый, прости, интерес? Я что-то упустила? Элизабет застыла на последних словах. Вдруг ее щеки покрылись легким румянцем, что заставило ее подругу удивиться. ― Это что значит? ― спросила последняя, наклоняясь вперед ― Это значит... Что человек, о котором написано в статье для меня... не посторонний. ― Он твой клиент? ― Нет. Нет! Что ты!? Это невозможно, я думаю. Кто я такая, и кто он? И вообще, мне кажется, ему не нужна помощь таких специалистов, ― она горько рассмеялась,― а жаль... ― Объясни, что с тобой происходит? Не хочешь же ты сказать, что стала одной из этих... ― Элла подбирала слова, вспоминая что-то, ― «Камбербитчез»? ― Какой кошмар! Разве я могу стать чье-то «сукой»?! Дилан не в счет, ― она угрожающе подняла палец, не давая подруге возразить. ― Я ― просто ценитель. Человек, которому не безразлично творчество... ― Элизабет подхватила со столика свой бокал вина. ― Ты опять стала киноманом? Пора бы уже вырасти, ― тихо заметила Элла. ― Я открою тебе страшную тайну, моя милая. Я занимаюсь всей этой психологической хренью только по одной причине, что моя мечта быть ближе к кино мною двигала все эти годы. Как помнишь, стать актрисой у меня не получилось. ― Потому что тебе было лень ходить на кастинги. ― Нет. Потому что я человек, который любит стабильность и нормальные доход. А надеяться на «выстрел» не в моих правилах. Думаю, не стоит продолжать. Элизабет нахмурила брови и бухнулась на диван. Она была раздосадована, что невольно опять поднялась самая из ее больных тем. ― Для меня ты все равно самая талантливая и умная! ― подытожила Элла. Подруги рассмеялись и продолжали разговор на более отвлеченные темы.