"Добрый вечер, мисс Доктор!"

Элла не могла остановить гомерический хохот минут пять, чувствуя, как сводит судорогой мышцы живота. Элизабет молча смотрела на нее, отправляя в рот ложку за ложкой овсяную кашу. После того, как подруга успокоилась, вытирая глаза, полные слез, бумажной салфеткой, Элизабет тихо спросила: ― Ну как? Пришла в себя? ― И не смей меня ругать. Дай отдышаться! ― Не вижу тут ничего смешного. Это ситуация может повлиять на наше дальнейшее с ним общение, ― продолжала серьезно Элизабет. ― Я надеюсь, ты не ругалась при нем? С тебя будет? ― спросила подруга, готовая к продолжению повествования. ― Возможно, было... Не могу утверждать... Элла опять разразилась хохотом. Она так заразительно и увлеченно смеялась, что посетители кафе стали оборачиваться в сторону их столика и тоже улыбаться, заражаясь весельем. ― Мне вот кажется, или я в очередной раз начинаю паниковать? Если бы кто-нибудь из моих клиентов знал, как я переживаю или эмоционирую, ко мне бы перестали ходить, ― вздохнула Элизабет, глядя в уже пустую чашку. ― Надеюсь, ты никому никогда об этом не расскажешь, ― добавила она серьезно, окончательно «убрав» улыбку с лица подруги. Время летело так быстро, что Элизабет не успевала срывать листы с настенного календаря. Недели проходили как мгновения, складываясь в месяц. Наступил период активного поступления клиентов. Началась осень. Именно сейчас люди шли с депрессиями, одиночеством и непониманием. Каждый раз, начиная диагностику нового клиента, Элизабет спрашивала себя, стоит ли ей заниматься продолжением, если сама она на грани нервного срыва? Причин для подобного состояния не было. По крайней мере, видимых, а те что были... Она предпочитала спрятать «поглубже» и никогда не вспоминать. Метод «Матрешки» ― не самый удачный, но действенный. ― Может, он уехал в Штаты? Ты же не знаешь его расписания? ― задав вопрос, в очередной раз подруга подметила перемену настроения. ― Может... ― слабо соглашалась Элизабет, надеясь что так и есть. Это утешало. Совершенно не хотелось думать, что могли быть и другие причины. Как раз эти причины вгоняли ее в тоску. Вечер после трудового дня. Выйдя на улицу, Элизабет захотела прогуляться. Как обычно бывает в это время года: теплые и не пасмурные дни в Лондоне ― это приятная редкость. Сумерки уже успели опуститься на город, который старался разогнать их многочисленными огнями вечерней жизни. Элизабет, зажав сумку под мышкой, надела перчатки и отправилась в сторону дома. Проходя мимо остановки автобуса, остановилась. Ждать пришлось несколько минут, пока подошел автобус с нужным номером, она с легкостью вскочила на подножку, на ходу показывая старый, но действительный еще проездной билет (случайно завалявшийся в сумке), и прошла на второй этаж. Даже для нее, коренной жительницы города, было всегда приятно и ново ездить на втором этаже красных автобусов. В районе Трафальгарской площади она сделала пересадку и отправилась в сторону Сохо. Какую идею она преследовала? Ей просто, впервые за долгое время, захотелось прогуляться. Пабы были забиты до отказа, как и положено в это время суток. Она проходила от одного к другому, всматриваясь с мозаичные окна и пытаясь разглядеть людей внутри. Побродив по улочкам некоторое время, она решила, наконец, что с нее хватит и можно смело отправиться домой. Осталось только найти остановку или подходящий транспорт. Навстречу ей двигался кэб. Она подняла руку, привлекая внимание водителя. Убедившись в том, что ее заметили, она пошла навстречу, сокращая расстояние. По дороге машинально заглянула в ярко освещенные окна маленького ресторанчика, совершенно не заметного и от этого кажущегося более уютным и домашним. Вот где можно было бы проводить вечернее время за бокалом отличного вина и с хорошим настроением. Прямо у окна, жестикулируя руками и улыбаясь, сидел мистер Камбербэтч. Во втором человека она узнала актера, имени которого так вспомнить и не смогла. Видела его в театральном спектакле год назад, когда Элле подарили два билета... ― Мисс? ― напомнил ей о своем присутствии кэбмэн, через открытое автомобильное окно. Она молча села в машину. Молча доехала до дома, и, сняв верхнюю одежду, пошла в душ. Молча надела пижаму, намазала лицо кремом (так рекомендованным ее подругой) и легла спать. На следующее утро она так же молча встала, оделась и, посмотрев перед выходом в зеркало, поняла, что как никогда жаждет работы. Чтобы уйти в нее с головой. Забыться и, слушая клиентов, возможно, попытаться разобраться в себе.