До конца

      Где-то вдали звенел колокол, заглушая иные звуки, которых в реальности не существовало. Где-то поблизости пахло кровью и несло сыростью, которые окружали ее. Где-то под копной бронзовых волос чувствовался холодный и отчего-то липкий металл. Под телом же ощущался твердый грунт, на котором хаотично разбросались мелкие камешки, впивающиеся сквозь тонкую ткань в нежное тело.       Звон постепенно сходил на нет и заменялся выверенной одиночной капелью, которая с каждым стуком становилась громче. Тяжесть век спадала и Клэр открыла глаза. Одна темнота сменилась другой, такой же непроницаемой. Девушка поводила глазными яблоками в разные стороны в надежде увидеть хоть что-нибудь, но все было тщетно. То ли она ослепла от удара головой, то ли здесь было слишком темно. Верить хотелось во второй вариант.       Успешно вызволив из-под себя сумку, Клэр нащупала в ней фонарь и поспешила нажать на кнопочку. Кроме звука щелчка, больше ничего не произошло. Тут же возникла новая дилемма: либо она все же не видит, либо фонарь попросту сдох.       Следующими в ход пошли спички. Черканув одну о коробок, она вспыхнула, словно феникс. Девушка облегченно вздохнула, чем вызвала легкое колыхание пламени, но хмурость с ее лица никуда не ушла. Остаться без фонаря с маленьким коробком спичек – мечта любого искателя приключений.       Пещера выглядела весьма недружелюбным местом, а самое неприятное – огромным и запутанным. А то, что она имела множество ходов, можно было даже не сомневаться.       Клэр помнила, что двери открываются лишь единожды, но для собственного удовлетворения пару раз дернула за массивное чугунное кольцо и пару раз толкнула. Ничего не произошло, разве что потухла спичка.       Вторая палочка ушла на осмотр ближайших метров. Пещера представляла собой шахту с железными путями на которых стояла по крайней мере одна вагонетка. Третья спичка помогла рассмотреть вагонетку изнутри, которая оказалась пустой, но тут же нашелся спасительный факел.       Свет вновь озарил мертвенно черное пространство, насквозь пропитанное сырым и колючим воздухом. Яркий огонь кусал тени, витающие всюду, и давал глазам куда больший обзор.       Да, это была шахта с железными путями и вагонетками на них. Пусто и холодно было в узком коридоре, как и в самих вагонетках. Край факела слегка задевал ту область, где Клэр ударилась головой – сейчас там красовалась лужица запекшейся крови. От этого зрелища девушка рвано выдохнула, высвободив из гуди теплый пар, и машинально потянулась к голове, нащупывая возможное место повреждения.       «Темечко и чуть вправо. Хм, уже не течет. Надеюсь, бинты еще остались, а лучше спирт», – заключила девушка и полезла в сумку. Достав все необходимое, она быстро промыла рану спиртом и наспех замотала голову.       Сердце пропустило удар, явно предупреждая об опасности. По телу прошли мурашки и волосы встали на дыбы. Клэр замерла, прислушиваясь к идеальной тишине, как будто здесь только она одна, но чутье редко подводило девушку и сейчас она была уверена, что за ней наблюдают, выжидая момента для нападения.       «Опять та мерзость? Почему-то кажется, что нет. Но что тогда на этот раз?» – мысли рылись в голове и пытались отыскать нужный ответ, нужное действие, чтобы не оказаться мертвой за долю секунды.       Глаза медленно стали чертить линии, выискивая источник поганого предчувствия. Голова повернулась вслед за взглядом на самый максимум, который смогла, и замерла, забыв о дыхании.       Сзади, почти на краю со светом, но достаточно далеко, чтобы четко не разглядеть силуэт, стояло такое же черное, как это место существо, и смотрело на нее своими белыми сверкающими глазищами. Было видно, как вокруг этого «нечто» расползался легкий туман, окрашенный в черный.       Силуэт сделал несколько шагов вперед, давая свету чуть больше возможностей осветить себя. Фигура напоминала худощавую женщину на несколько голов выше самых статных мужчин. Нагота не была ничем прикрыта, но ее это явно не смущало, так как тень окутывала и пропитывала ее, создавая и поддерживая зловещий образ. Два темных глаза, разбавленных белыми зрачками, буквально горели и заглядывали прямо в душу, сковывая любого, кто в них посмотрит.       Тень сделала еще шаг, пытаясь перейти четкую границу между светом и тьмой, но кожу ее опалило. Женщина оскалилась и растворилась в собственной тени.       — Ха, не можешь находиться на свету, – победно и немного нервно сказала Клэр, в следующую секунду смотря на факел и осознавая, что на долго его не хватит. Губы сами поджались, но безысходность не взяла верх, и девушка лишь только глубоко вдохнула, дабы привести себя в норму, - Я обязательно выберусь отсюда.       «Зачем?» – так ясно разразился в голове собственный голос, что девушка пошатнулась назад. И правда, зачем она так рьяно стремиться вернуться назад, как будто ради чего-то важного. Но не ради обычной жизни, ведь Клэр уже вспомнила, какой была она была до этого места, пусть воспоминания и являются жалкими клочками пергамента, которым едва ли можно доверять. И все же, что-то заставляло ее не просто идти вперед, а бежать, сломя голову. Нечто внутри подсказывало ей о важности того предназначения, тянувшего за собой к выходу. Сердце яростно кричало, толкая только вперед.       — Солус, – внезапно сорвалось с губ до боли знакомое имя, которое согревало душу и разгоняло тьму. Да, она вспомнила имя самого дорогого ей человека и, казалось, выбраться надо только ради него. Именно этот человек стал для нее отцом, пусть и не кровным. Именно ему Клэр доверяла больше, чем самой себе.       «Только бы с ним было все в порядке», – выдохнула девушка, не обращая внимания на трепещущий в клетке красный огонек, мигающий в самых дебрях ее сознания. Столь тревожное колыхание явно на что-то намекало.       Ведомая четко поставленной целью и переполненная решимостью, девушка шагнула вперед, разгоняя перед собой мрак.              С вершины своего детища взирал на маленький и пугающий мирок его создатель. Мэст наблюдал не за охотой в дебрях лабиринта, пока его верные собачонки выслеживали и разрывали добычу, вопящую до разрыва голосовых связок. Он следил за той невзрачной на первый взгляд особой, которая, только что взяв в себя в руки,направилась вперед, минуя страх перед самой зловещей тьмой лабиринта. Мэст не знал и даже не мог предположить, почему его враг кажется таким знакомым. Возможно, они встречались, пока он еще был по ту сторону, а не здесь.Но о той жизни Мэстус ничего не помнит, зная лишь в лицо своего врага, точнее кровавую метку.       Все носители таких меток вызывали отвращение и гнев у мужчины. К таким «людям» он не испытывал жалости или сострадания, проливая их кровь без тени сомнения. Но юная особа не была похожа на остальных, хотя и была заклеймена. Она вызывала интерес.       — Ей бы больше пошел бронзовый, – вспоминал Мэст каштановые волосы девчонки, хоть в свете тусклых факелов они казались темнее.