До конца

      Мысли, словно горная река, обрушились на сознание Клэр, не давая продышаться и минуты. За все те пусть и не долгие годы Сэм стал для нее настоящим братом, родным человеком, о котором девушка только и могла мечтать. С ним она могла смеяться, ругаться, подолгу дискутировать, просто молчать и находиться рядом. Иногда он ее раздражал, иногда заставлял волноваться. Да, с виду, ладили они не очень – постоянно цапались, как кошка с собакой, – но истина их отношений всегда раскрывалась в экстремальных ситуациях. Для Сэма она стала младшей сестренкой, которую надо оберегать и защищать; для Клэр он стал надежным старшим братом, на которого во всем можно положиться.       Воспоминания обрушиваются слишком неожиданно, принося с собой едкую и холодную горечь. Хочется откашляться, выплюнуть разъедающий грудь изнутри комок, но получаются лишь жалобные хрипы, которые должны были стать отчаянным криком. В темноте не видно хрустальных капель, словно звездопад, оседающих на голых камнях. Не видно белых костяшек на шершавых руках. Не видно того шторма в глазах из скорби и печали, медленно сменяющегося на ураган гнева и ненависти. Не видно, но слышно.       Черное шелковое полотно все еще окутывает все кругом, но не обжигает кожу и глаза, а нежно ластиться, словно пытаясь согреть. На этом фоне зияющей вечности отчетливо выделяются два красных огонька, плывущих прямо на девушку. Это были не те кровавые факела, оставляющие после себя пепелище. Теперь же огни были сродни домашнему очагу.       Бело-голубой свет нежно освещал женскую фигуру, что медленно надвигалась на Клэр, как будто боясь спугнуть. Пусть женщина все так же оставалась тенью, но едва ли она внушала страх. Скорбь и надежда в глазах, усталость в осанке, легкость в походке.       Глаза Клэр больше не освещены ураганом. Тусклые бело-голубые кристаллы находят в них штиль ясности и решимости. И девушка уверенно протягивает все еще слегка дрожащую руку тени, которая помогает встать на ноги, после чего исчезает, оставляя вместо себя ржавый ключ.       В полумраке кристальных огней виднеется неказистая и громоздкая дверь, никак не вписывающаяся в архитектуру этого места. Древние руины, возможно некогда величественного храма, заполняли большую часть пещеры и поросли, словно лианами, сталактитами и сталагмитами. Та сторона водной глади не была обычным каменистым берегом – каменные плиты выходили из воды, образуя площадку, засыпанную обломками колонн, всевозможными камнями, и лишь слегка залитую водой.       Клэр уже перебралась через ледяную воду пещерного озера, которое оказалось не таким глубоким, как думалось на первый взгляд. Пробираясь по неровному и мокрому полу, то и дело спотыкаясь о камни и соскальзывая с гладких плит, ноги наконец ступили на устойчивую и сухую ступень. Каменная лестница метров пятнадцать в высоту внушала величие и трещины с отломками вовсе не портили общую картину.       На вершине лестницу заканчивали две статуи, или это было статуями когда-то.       Вблизи дверь была еще массивнее, чем там внизу, и, подойдя вплотную, Клэр достала ключ, поднося его к замочной скважине. И только сейчас удивление отметила ее отсутствие.       Окинув всю дверь подозрительным взглядом, а заодно и все окружение в непосредственной близости, Клэр открыла рот и тут же его закрыла, не найдя нужных слов. Еще один забег глазами не помог, разве что морщинка между бровями проявилась более четко.       — Какого… – недопонимание вылилось лишь одним словом: все остальные застряли где-то на пол пути в горле.       Пустыми метаниями ничего не сделать и девушка, полагаясь на свой незначительный вес, начала пробивать массивную дверь телом, периодически долбя толстую древесину, обитую сталью, то руками, то ногами.       «Так, хорошо, все хорошо. Надо получше осмотреться», – с разочарованием осмотрела она ободранные и покрасневшие руки.       Помимо серых отломков и пыли, здесь прорастали бело-голубые светящиеся кристаллы, торчащие из потолка, стен и пола, будто цветы, прогрызшие путь к солнцу через асфальт. Одна груда блестящего стекла была подозрительно больше остальных, будто что-то скрывая под собой. Клэр обратила на нее еще больше внимания, когда тень, словно пыльный ветер оплела этот букет и вновь растворилась в тусклом свечении.       Подойдя в плотную, тень некого механизма просвечивала куда лучше и вооружившись камешком побольше девушка разбила хрупкий кристалл, чудом не задев каменное изваяние со скважиной посередине.       Ключ с легкостью вошел расселину, но с трудом повернулся, оставляя за собой тяжелую мелодию скрипов и пришедших в движение древних механизмов.       — Чудно, – отозвалась Клэр, ожидая нечто большего, чем еле слышимый дверной щелчок, и с трудом протискивается на «свободу» через заклинившую почти в самом начале дверь.       Неприглядная черная пыль прошмыгивает под ногами девушки и остается ею не замеченная.              А Мэст меж тем зверел. Он уже знал, что девчонка не только выбралась из «темницы», но и прихватила с собой его зверушку. Не для того он запер эту женщину во тьме наедине со своими едва ли светлыми мыслями. Нет. Мэст уже был близок к полному искажению ее разума и тела, полностью овладевая ею и почти сделав из нее личную безвольную марионетку, способную только на зверские убийства. Она была бы способна проникнуть сначала в душу, заставляя гнить изнутри, сжирая сначала середину и под конец доходя до жалких корочек. Но не теперь.       — Эта дрянь, – процедил мужчина, восседая на импровизированном троне, спинка которого напоминала вопль страха и ужаса сотен душ, как если бы это были запечатленные на фото лица.       Мэстус все продолжал расслабленно и властно сидеть, только нервное постукивание пальцев выдавало в нем некое беспокойство или быстрее раздражительность.       В глазах его горел недобрый умысел, и ехидная улыбка скользнула по губам.              В одно мгновение перед Клэр возникает главная причина ее пребывания в этом… лабиринте смертников. Мэст стоял горделиво, как король сего торжества, но чуть поодаль, чтобы свет едва касался его натуры, умышленно создавая более зловещий образ.       — Смотрю, ты еще жива, – с наигранной досадой произносит низкий голос мужчины, отводя взгляд на неспешную тень позади девушки, – Обзавелась подружкой?       Клэр на секунду удивляется, не понимая про кого он говорит, пока перед ней не начинает мельтешить полупрозрачная тень, приобретая очертания человеческой женщины.       — Что, защищать ее вздумала? Своих детей не смогла спасти, так решила хоть ее, – Мэст прищурился, наблюдая за реакцией двух персон, одна из которых непонимающе бегала глазами, а вторая напряглась.       В тени мужчины послышались царапающие звуки, намекая на парочку гниющих псов. Не только скрежет когтей выдавал их, но и оголодавший рык, издаваемый из самой пасти вместе со зловонной слизью.       Женщина сгруппировалась, намереваясь сделать рывок, но замерла, только стоило цинисам появится на свету. Клэр не видела ее лица, но могла поклясться, что ощущала на себе ее напряжение.       — Ха, материнское чутье не обманешь, да? – Мэст был явно доволен собой. – Ты не сможешь им навредить, а значит – ты бесполезна.       Последнее слово звучало из его уст, словно ядовитые стрелы.       Клэр передернуло от его безумия, но не в отвращении, а в…       Наслаждении?       И Клэр вздрогнула еще раз – эта неожиданная мысль пугала ее.