Катарсис

Месяц пролетает быстро и незаметно, и Артёму действительно становится лучше, насколько это возможно. Он соглашается есть, разговаривает с психотерапевтом, а с Гришей может переброситься парой-тройкой слов, но больше всё же слушает. Однако с Лебедевым конструктивного разговора не получается, ведь стоит полковнику перешагнуть порог его палаты, как Артём сжимается, уходит в себя и смотрит на Валентина затравленными глазами. В планах Лебедева совершенно не входит запугивание, но ему хочется понять, что же заставило действительно неплохого парня, способного на сострадание и и заботу, вдруг забыть всё хорошее, что у него было, и настолько взбеситься. Гришу тоже этот вопрос мучает, тем более, он не уверен, что подобное не повторится. Но Артём категорически отказывается разговаривать на эту тему, но не из-за упрямства, а из-за страха. Это подтверждает и врач. — Это событие травмирует его самого. Он не может объяснить даже самому себе, что заставило его вдруг взять в руки оружие и выстрелить в ту, которую он так любил. Возможно, разговор с Юлей поможет ему? — Нет, — категорически отказывается полковник, — больше он к Юле не приблизится. И она сама больше не хочет иметь с ним ничего общего. А Гриша понимает, что это связано и с тем пришельцем, Хэконом, который скорее всего, мёртв по вине Артёма. Такой вот порочный круг окружает Гришу, Тёму и Валентина, и как из него выбраться, ни один не знает. — Можно я его заберу домой? — как-то интересуется Гриша у врача, — я всё время буду с ним, жить пока будет у меня. И Артёма, действительно, отпускают, но с определенным списком лекарств и регулярным наблюдением у психотерапевта. И всё же, хоть и так, но Тёме становится легче, что теперь его окружают не больничные стены, а роскошная обстановка квартиры брата. В тот самый день, когда Артём выписывается из клиники, он неожиданно сталкивается нос к носу с Лебедевым. — В-валентин Юрич? — испуганно вырывается у него. Полковник смотрит на бывшего парня дочери всё тем же хмурым взглядом, но что-то в его лице нервирует Тёму. — Долго бегать от меня не получится, Артём, — сухо говорит Валентин, разглядывая его в упор. Артём не выдерживает и отворачивается. — П-простите, Валентин Юрьевич… Я знаю. Дайте мне пару дней в норму прийти, и я приду куда скажете. — Из города ты всё равно никуда не денешься, — напоминает полковник. — Я и не собирался. — Тогда я тебе позвоню через два дня. Артём провожает его глазами, чувствует, как тугой узел нервов в груди сжимается до такой степени, что вот-вот хватит удар. Сумка с вещами выскальзывает из рук, и Тёма, пошатнувшись, начинает медленно сползать на землю. От падения его в последний момент удерживает подоспевший Гриша. — Артём, ты как? Что с тобой? — Н-ничего… Поехали домой, Гриш, пожалуйста. — Конечно, едем, — Гриша подхватывает упавшую сумку, обхватывает брата и помогает ему дойти до машины. Артём просто падает на переднее сидение, чувствуя, как дрожат его ноги. — Л-лебедева, блин, встретил. — Сейчас? — хмурится Гриша. — Да… Ушел буквально только что… Блять, Гриш, он со мной поговорить хочет. — А ты чего хотел? — резонно замечает брат, — разумеется, хочет. Ты в его дочь стрелял. — Лучше бы я сел, — стонет Артем, зажмуриваясь и откидываясь на спинку сидения. Гриша никак не комментирует подобное заявление, но хмурится еще сильнее и поджимает губы. Ему самому много хочется высказать брату, но только не в его теперешнем состоянии. Артём теперь напоминает бомбу с часовым механизмом. В любой момент может рвануть.