как же я тебя люблю.

      Спустя полчаса (относительно недолго, да) Игорь постучал в опечатанную заранее квартиру. Первым, что он увидел, стала группа полицейских и Саша со Степой, а на кухне стояли ещё два высоких мужчины, закрывающие собой Зеленского, сидящего уже молча, как труп. Услышав голос Игоря, вопрошающий, что произошло, Вова вскочил и уже чуть не побежал к любимому, как его схватили офицеры.       — Игорь! Игорь, Игорёша, смотри! Смотри, как красиво… Я делал это для тебя, для тебя! Я знаю, тебе понравится… Отпустите меня! Отпусти, сука, отпусти! — кричал Володя, вырываясь, захлебываясь словами, из кухонного проёма глядя на ошеломленного Игоря. Он уже собрался было уйти, но и его за руку взял один из полицейских, шепнув на ушко то, что предъявил им комик, под громкие крики «Уйди от моего Игоря, урод!»       Владимир должен был удостовериться в том, что Игорь всё увидит, и на показ успокоившись, мол, да, не трогайте меня, у меня руки в наручниках, я ничего ему не сделаю, просто дайте показать. Полиция немного ослабила хватку, Вова медленными шагами направился к той комнате, проходя мимо Игоря и жестами подманивая его к себе. Офицер подтолкнул его в ту сторону, продолжая говорить: «Я понимаю, что Вам очень сложно смотреть, Игорь, но это действительно необходимо для расследования. У него мог быть мотив».       Сглотнув и попутно кивая, Ласточкин медленно направился за дико улыбающимся Володей. Комната стала ещё страшнее: реально, повсюду кровь, орудия убийства, посередине комнаты висит петля, а все стены в его фотографиях. Рвотный позыв накатил и к горлу Игоря, комом встав у него в шее, не давая возможности что-то сказать или закричать от страха и непонимания причём тут он. И схватившись за рот, Игорь скинул с себя очки, максимально сдерживая. Вова всё кричал: «Правда? Тебе так нравится! Я знал! Я люблю тебя, как же я тебя люблю, Игорь, люблю, слышишь? Ответь же мне! Игорь!», но его никто не слушал и попутно держал один из самых крепких мужчин. Через пару секунд Игорь убрал руку ото рта и глубоко вздохнув, схватился за плоскую стену. Он пытался нащупать хоть какой-то твердый предмет, чтобы кинуть в Володю или просто сжать от накатившей истерики, но ничего не нашёл, и это, наверное, спасло Зеленскому жизнь. Он молчал, не зная, что сказать. Володя старше его на 9 лет. Володя дал ему работу в Украине. Володя ещё с юношества ему помогал. Володя близкий друг Игорю, в конце то концов, но всё разрушилось в один момент. В один момент для Ласточкина. А для Зеленского всё рушилось неимоверное количество времени, как и его нервная система.       Игоря взяли за руку и отвели в сторону, а Вова, кажется, уже не возражал. Что-что, а обещания он сдерживает, и действительно был готов рассказать, как всё было. Если, конечно, у него хватит сил.       Офицер, который отвел Игоря немного в сторону, начал свою речь: — За то время, пока мы были здесь, у Владимира были некие проблески личности, как бы это объяснить. Врачи сказали, что с ним можно поговорить, но пока он не получит то, чего хочет, то есть Вашего внимания. Он не будет выполнять ни единые наши требования. Мы бы с радостью оставили это дело в покое, если бы не факт того, что Владимир вёл себя довольно адекватно на сцене в течении стольких лет, и такой его уход из карьеры СМИ явно не упустят из виду. Нам нужна и важна любая информация, и для этого нам нужны Вы. Вы готовы нам помочь, Игорь? — достаточно тихо говорил капитан. Для него произошедшее было не меньшим, наверное, шоком: чего он только за срок работы не повидал, но всё равно сложно оставаться в себе после увиденного.       Ответом мужчине стало краткое «да» и просьба, произнесенная дрожащим голосом. — Посадите его на домашний арест, я буду рядом с ним, пока не будет суда, если он будет. При возможности, они могут выполнить эту просьбу. Если у Владимира будет сиделка, а ещё ежедневные уколы успокоительного — вполне, пока его не признают невменяемым можно сделать и так. — Хорошо, сделаем.       И они действительно выполнили его просьбу. Перед тем, как посадить Володю в изолированную камеру в психбольнице, ему позволили находиться в своей квартире с сиделкой, охраной и Игорем, который очень часто был у него в квартире. Володя рассказывал ему обо всём, сводя каждый монолог к тому, как же он его любит. В какой-то мере это даже нравилось Игорю, но всё равно пугало. Иногда у Владимира случались приступы: он начинал трястись, словно осиновый лист, очень быстро ходить по квартире, периодически ломясь в ту самую опечатанную комнату. Если к нему кто-нибудь подходил, он начинал достаточно громко кричать чтобы от него все отошли и звать Игоря. Хотя бывало и такое, что он не успокаивался и тогда, когда Ласточкин был рядом.       Так шли дни. Игорь всё чаще был с ним, и в итоге он решился и, собрав вещи, в один день переехал к нему из своей Киевской квартиры, чтобы следить за состоянием Зеленского, который всё хуже относился к сиделке «со своими лекарствами». Вскоре Игорь решился заменить её, чтобы (не дай Бог!) не было очередной жертвы. Игорь начал привыкать к такому Володе, и он был яро против желания врачей забрать несчастного в психушку, ведь ему там явно ничего хорошего не светит: напичкают его лекарствами и в овощ превратят. Ласточкин имел неудачный опыт общения с местными врачами даже из платной клиники и безумно боялся за безумного человека. А ещё Ласточкин знал достаточное количество людей, которым было бы выгодно насолить уже итак больному Володе. И этих людей отнюдь не мало. Игорь оплачивал все лекарства, консультацию врачей (пусть и бессмысленную) и даже охрану из своего кармана, несмотря на сбережения Зеленского. И эта самая охрана состояла из двух человек, меняющихся дважды в течении суток, стоя на пороге квартиры: вдруг Вова нападет на Игоря? Хотя такое вряд ли произойдет, но Вова сейчас как дикий зверь: совершенно непредсказуем, и каждое его слово вызывало различные вопросы. Эти люди стояли тут скорее ради того, чтобы не дать Владимиру нанести себе вред.       Конечно, находиться в одной квартире, да что там, в одной комнате с убийцей каждый день и делить с ним одну кровать было страшно, и младшего давно отговаривали бросить эту затею, мол, ещё не поздно уехать его и сдать в психушку, но он ни в какую: «Раз нет Жени, а вы не готовы, буду я, тем более, это всё из-за меня произошло». Вова ночами закидывал на него ноги и руки, прижимал к себе и, наверное, неосознанно целовал его скулы, лоб и шею. Бывало и такое, что он пытался поцеловать его «по-французски», но Ласточкин так искусно отстранял его от себя, что Володя даже ничего не понимал. Комик перестал отпускать его куда-то, например, выйти в магазин, а про репетиции и шоу Игорь давно уже забыл, хотя, о чем идет речь, если он даже не разрешал ему разговаривать с женой и детьми под угрозой нанесения себе вреда? Каждый свой просмотр телефона Ласточки он объяснял тем, что очень волнуется. Кажется, всё приняло новый оборот, когда Володя словно кот начал скрести дверь в ту комнату по ночам.