Пиршество жизни

Принцесса, словно истинная наследница королевской крови, изящно — в глазах мальчика, нелепо и забавно — для других, бегает по траве на еще коротких лапках с мягкими подушечками, разгоняя тоску игривым, полным жизни и радости взглядом. Жмясь к своему дражайшему хозяину в поисках нежности, любви и заботы, она оставляет на фиолетовых одеждах ордена Цзян преимущественно светлую, нежели темную шерсть. Не то чтобы безобразный вид мальчика, покрытого слоем волос щенка, услаждал взор его матери, но и не порождал в ее сердце желание избавиться от «вредителя», успевшего не только оставить мокрые следы от шершавого языка на щеках детей, засрать весь дом своей чудесной мягкой шерсткой, но и спугнуть нескольких адептов. Невольно поддавшись коварному умилению, обычно человек терял бдительность, чувство самосохранения, что его и заставляет без опасения протянуть руку к маленькой пушистой бомбе, которая в любой момент может сделать свой карательный «кусь». Цзян Чэн на это лишь гордо вскидывает подбородок, гладит свою чуть не отведавшую человеческой крови любимицу по макушке и ласково треплет ее за ушком. Ему импонировала разборчивость Принцессы — она никогда не давала тискать себя кому попало. Цзян Чэн тихо посмеивается, когда выбежавшая еще пара только-только наевшихся щенков набрасывается на него со своими слюнявыми собачьими «поцелуями», сбивая мальчика с ног. Он падает в гущу душистых трав и с головой тонет среди горячей щенячьей любви. *** — Дядя? — бойкий юношеский голос коснулся слуха мужчины, содрав с его непривычно расслабленного лица задучивость. Заклинатель, сморгнув пустой взгляд, возвращает свою привычную суровость, от которой Цзинь Лин машинально расправляет плечи и сжимает губы. — Только и можешь, что беспомощно ждать указаний? — строго гаркает глава ордена, окончательно вынурнув из воспоминаний о былых днях.