Пиршество жизни

«Это был трудный год», — отмечает про себя глава ордена Цзян, тем самым оправдывая себя в том, что методично спивается. Наступил тот самый праздник, что менял последнюю цифру года и сейчас заставлял мужчину одиноко подливать себе в чашу алкоголь. «Очень трудный», — кривится он, вспоминая новое лицо вернувшегося с того света друга-не-друга, и тут же стараясь его забыть с очередным глотком спиртного. Недостаточно крепкого спиртного чтобы поднять себе настрой в первые же пять минут, к слову. Пройдясь по ассоциативной цепочке касательно заноз в своей многострадальной заднице, в памяти невольно всплыла его еще одна головная боль — молодой глава ордена Цзинь. Иначе знакомый в мире заклинателей, как Цзинь Лин и — Цзян Чэн лично готов был голыми руками оторвать голову Цзинъи за прозвучавшее при нем неуважительное прозвище — «Юная госпожа». Он будто наяву снова видит, как, чинно поклонившись, гордость ордена и клана Лань — «А-Юань», как ласково зовет его Цзинь Лин, Д Е Й С Т В И Т Е Л Ь Н О думая о том, что всегда делает это наедине и никто и никогда его не слышит — со своей отточенной милой улыбочкой просит у Цзян Чэна присутствия Жуланя в Гу Су на празднике в честь Нового года. Умело пиздит о том, что этой ночью соберутся чуть ли не все адепты их ордена и таким образом стоило бы укрепить дружеские связи между ними. В самом-то деле, глава ордена Цзян, пожалуйста, будьте более благосклонны. Невинно хлопая ресницами, Сычжуй твердо топит за то, что там будут присутствовать их учителя и наставники и, конечно же, нахождение Цзинь Лина в этой пучине «траурных» одежд и целомудрия — обязательно. Так нелепо, мысленно рассуждает Ваньинь, что смешно. В этот момент Глава ордена Цзян и Лань Сычжуй постарались притвориться, что поверили в это. Типа его племянник и этот потомок клана Вэнь не достанут отрекомендованную Вэй Ином «Улыбку императора» и не устроят свой личный праздник на двоих, ага, да. Цзян Чэн думает о том, что очень устал, безумно задолбался и окончательно выдохся. Что ему нужен отдых и, желательно, чья-то поддержка. Он тянется за выставленным на стол кувшином самого крепкого байцзю* и позволяет себе впервые за долгое время с головой уйти в кутеж. *** — Блять, — хмуро шипит Цзян Чэн, то ли от дикой боли в голове, то ли от вида на величественный сад ордена Цинхэ Не из чужой спальни. — Твою мать, — еще более раздраженно рычит он, услышав щелчок раскрывшегося веера рядом с собой и ощутив жжение от нескольких особо страстных укусов. Сбоку раздалось вежливое покашливание, и только тогда мужчина позволил себе повернуть голову в сторону источника шума. Не Хуайсан, скрывая часть лица веером, смотрел на него с настороженным прищуром. Почему-то Цзян Чэн на все сто оказался уверен, что уголки губ заклинателя были приподняты в улыбке. И было грехом не признать, что взъерошенный человек перед ним выглядел очаровательно. Что ж, стоило давно это принять. Как и то, что придется возместить перед этим орденом убытки за буйные размахивания искрящейся молниями плетью из-за того, что пьяному и раскрасневшемуся главе ордена Цзян не дают увидеться с Хуайсаном. Встретившись с племянником на следующий день, оба без слов решили не обсуждать выглядывающие следы бурной ночи из-под одежд обоих. Байцзю* — традиционный китайский алкогольный напиток, содержание этилового спирта в котором варьируется от 40 до 60%