Это был не ты

Питер проснулся в час ночи и увидел Тони. — Мист’р Ст’рк? В это же мгновение миллиардер оказался над ним. Он почувствовал радость в пустоте, вызванной предполагаемой смертью ребёнка. — Питер? Сонные карие глаза посмотрели на мужчину. — Чт’ случилось? — Что ты помнишь? Питер немного нахмурился, пытаясь прорваться сквозь затуманенные мысли. — Пицца? Питер. — Ты знаешь, где ты? Ребёнок моргнул и посмотрел вокруг. — Башня? Он здесь. Он со мной. Я вернул его. — Отличная работа, малыш. Как тебя зовут? — Т’ни Старк, — Питер шутил. Он вяло ухмыльнулся, но это было очаровательно. — Не смеши меня, дружок. Пожалуйста. Что-то в его тоне, похоже, заставило ребёнка осознать серьёзность ситуации, потому что он тут же пришёл в себя. — Питер Паркер. А потом он наклонился вперёд, и его вырвало прямо на свои колени. Тони подставил тазик, как раз вовремя, и его вырвало ещё раз. Свободной рукой мужчина нажал на кнопку вызова. — Всё хорошо, приятель. Питер закашлялся, а потом поднял глаза, полные слёз, на Тони. Он схватил миллиардера за запястье. — Я н’ хотел заб’вать. Пр’сто хотел, чт’б вы были р’дом. И Мэй. Пр’стите. Он помнит. — Тихо, Питер, — ребёнка снова вырвало. Тони чувствовал, как мальчика трясёт. — Всё закончилось. Ты не должен ни за что извиняться. Брюс вбежал в комнату, кинул взгляд на подростка и начал проверять мониторы. Беспокойство промелькнуло на его лице, и он хлопнул себя по лбу. — Не могу поверить, что не подумал об этом, — Брюс уставился на Питера, задыхавшегося на кровати. — У него ломка. Тони вскинул голову, прекратив шептать подбадривающие слова своему ребёнку. — Из-за отказа от наркотиков? Брюс кивнул, посмотрев на мониторы с измученным выражением лица. — Это нехорошо. Его тело слишком зависит от наркотиков. Нам надо постепенно отучать его. У нас достаточно препаратов из имплантата, чтобы сделать это. Нет. — Ты намекаешь на то, что мы должны дать моему ребёнку наркотик, который они использовали для грёбаной промывки мозгов? Брюс, он только начал приходить в себя. Питер заскулил и зарылся лицом в живот Тони. — Я не х’чу. Миллиардер отставил тазик и успокаивающе сжал плечо мальчика. Брюс покачал головой. — Такая ломка может убить его, Тони. Мы должны сделать это. Что-то сломалось внутри мужчины, и он понял, что они действительно должны сделать это. — Я просто... дай нам минуту, ладно? Брюс кивнул, закончив заменять грязное одеяло Питера новым, и развернулся. — Пойду всё подготовлю. Питера уже закончило рвать, когда Тони повернулся к нему, но его лоб был весь в поту, и мальчик не мог перестать дрожать. — Питер... — Нет! — ребёнок умолял. — Пожалуйста, мистер Старк! П-пожалуйста. Он взял Питера за подбородок большим и указательным пальцем и посмотрел ему в глаза с такой искренностью, которую только мог показать. — Послушай меня, ладно? Ломка может убить тебя. Мы должны сделать это. — Нет! — Питер, пожалуйста. — В-вы не знаете, к-каково это, — подросток тяжело дышал, глаза в панике бегали по всей комнате. — Ч-чувствовать, как будто т-тебя просто... просто в-выкидывают из т-тела. Я не смогу пережить это снова. — Я знаю. Поверь мне, но если бы у нас был выбор. Ты можешь умереть, Питер. Пожалуйста, я не хочу смотреть, как ты умираешь. Не снова. Всхлип. Покорность промелькнула на лице Питера. — Вы останетесь? — Обязательно, — Тони отпустил подбородок ребёнка и рукой вытер его лоб. — Единственный, кому будет разрешено сюда заходить, это Брюс, согласен? — Д-да. Тони болезненно сглотнул. Он не мог поверить, что собирается сделать это. — Пойду переговорю с Брюсом, но я быстро вернусь, хорошо? Питер лишь кивнул. Тони не мог не заметить ужас в его глазах. Брюс ждал его снаружи у входа в медицинское крыло. — Согласился? — Да, — Тони поплохело. Тяжесть того, что они собирались сделать, того, что он собирался позволить Брюсу сделать, убивала его изнутри. — Ни у кого, кроме тебя и меня, нет доступа к его комнате, пока мы не закончим. Ясно? — Конечно, — Брюс осторожно положил руку на плечо Тони. — Мы будем постоянно следить за ним. Не волнуйся. Тони отстранился и сделал несколько шагов к комнате. К Питеру. — Да, ну, я волнуюсь не о физическом его здоровье. — Я изучу наркотик, — учёный понизил голос, хотя рядом никого не было. — Не знаю, насколько мои данные точны, но я не думаю, что он много чего будет помнить, когда наркотики попадут в его организм. Они, похоже, действуют как анестезия. Он может вспомнить какие-то фрагменты или впечатления, но ничего слишком конкретного. Всё, что тебе нужно сделать, это успокоить его, когда я в первый раз введу ему наркотик, и быть рядом, когда он начнёт приходить в себя. Опасности не будет, пока мы дадим ему дозу достаточно большую, чтобы повлиять на него, но достаточно маленькую, чтобы полностью не лишить его чувств. И даже тогда, ты должен просто сохранять его в спокойствии. Я постараюсь найти успокоительное, на всякий случай, которое не будет взаимодействовать с наркотиком. — Да, найди, — Тони судорожно вдохнул, подняв руку и оперевшись на дверь в палату Питера. — Ладно. Я готов. Когда они зашли обратно в комнату, Питер выглядел ещё хуже. Дыхание стало рваным, а всё тело трясло. Брюс жестом пропустил Тони вперёд, и миллиардер бросился к кровати ребёнка. — Т’ни. — Тише, малыш. Скоро тебе станет лучше. Взгляд ребёнка сосредоточился на Брюсе, когда тот начал протирать его руку спиртом. Такая формальность почти рассмешила Тони. О, да, не забывай соблюдать гигиену, вводя незаконные, непроверенные лекарства в тело моего ребёнка, Брюс. Питер заскулил, когда учёный ввёл иглу. Тони пытался отвлечь паникующего подростка от шприца в руке Брюса. — Смотри на меня, Питер, — он посмотрел, и миллиардер увидел мольбу о помощи в глазах ребёнка. Мольбу о помощи, которую Тони не мог оказать. Это для его же блага. Я защищаю его. — Всё будет хорошо, Питер. Я буду с тобой постоянно. Это не как тогда. Тони пришлось подавить в себе желание вздрогнуть, когда Брюс ввёл иглу в руку Питера ещё глубже и стал медленно пропускать лекарство. Лицо ребёнка побледнело, и он почти вырвал руку из хватки учёного. — Нет, Питер. Не делай так, — Тони взял мальчика за руку и попытался оттолкнуть ощущение того, что всё внутри скрутило. Каждый новый миллиметр, как Брюс жал на шприц, вызывал всё больший страх в его желудке. — Всё в порядке. Всё не в порядке. Тони почувствовал комок в горле, когда зрачки Питера резко расширились. У ребёнка перехватило дыхание, когда наркотик начал действовать. Тони практически видел внутреннюю борьбу мальчика в его глазах. Брюс закончил вводить наркотик и сделал несколько шагов назад, чтобы видеть все мониторы с жизненными показателями ребёнка. Рука Питера нащупала футболку Тони. — Не д’йте мне всё з’быть. — Ни за что, малыш, — Тони также наощупь взял Питера за руку, а другую ладонь положил ему на лоб. — Просто смотри на меня, Питер. Не думай о том, что происходит. Смотри только на меня, — у мужчины появилась идея. — Ты как-то заикнулся, что запомнил число Пи до 64 цифры. Не продемонстрируешь? — 3.141592... 65... 35... 9... Подросток затих, медленно дыша и разжав кулаки. Тони не отрывал взгляд от ребёнка, когда наркотик снова вступил в силу, а его рот ослаб. Даже при виде этого, он не разорвал контакт. Питер начал терять сознание, и Тони почувствовал вкус желчи. — Ты молодец, дружок, — миллиардер понадеялся, что ребёнок не заметил, как его голос дрожал. — Я с тобой. Он увидел, как рука ребёнка выскользнула из руки Тони. Все силы уходили от Питера. Тони запустил пальцы в волосы подростка, бормоча слова, которые, он знал, мальчик и не слышал, и наблюдал, как его ребёнок просто... исчезает. Питера здесь не было. Он был где-то далеко. Где-то, куда Тони не мог пойти. Где-то, где Тони не мог защитить его. Тони был так сосредоточен на Питере, что даже не заметил, как Брюс подошёл к нему. — Как у нас дела, Питер? Тони хотел съязвить, что, конечно, дела у нас плохо, Брюс, но сглотнул, прежде чем выплюнуть едкий комментарий. Было несправедливо выливать ярость и страх на учёного. Он ведь просто пытался помочь. Питер медленно моргнул, посмотрел на Брюса, несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем ответить. — Устал. Брюс одарил подростка снисходительной улыбкой и повернулся к Тони. — Когда наркотик полностью попадёт в его организм, он не будет чувствовать себя сонным. Это его последняя полная доза. Дадим ему ещё три четверти через двенадцать часов, и я ожидаю аналогичного ответа. Мы увидим изменения, когда дадим половину. Вот тогда можно будет беспокоиться о его состоянии и его страданиях. А сейчас пусть молчит. Можешь напоминать ему о простых вещах, по типу твоего или его имени, но попытайся не больше. — Так что, я должен позволить ему тупо смотреть в этот чёртов потолок без какого-либо понятия, кто он и где, в течение двенадцати часов? Брюс положил руку на плечо Тони. — Если это необходимо, то да. Тебе нужно успокоиться, Тони. Прямо сейчас Питер очень восприимчив ко всему, что ему говорят или даже показывают. Если он почувствует, как ты паникуешь, то может последовать твоему примеру. Тони вопросительно посмотрел на ребёнка. Он, похоже, полностью не обращал внимания на разговор рядом с ним. Его глаза были направлены вверх, медленно, механически моргали, глядя на плитки на потолке. Миллиардер почувствовал, как заныло сердце. Он ещё ни разу не видел, чтоб ребёнок так долго молчал. — Ладно. Спокойствие. Я могу быть спокойным. — Он будет в порядке, Тони. Как и ты, — Брюс направился к выходу. — Я буду буквально в двух комнатах отсюда. Поработаю над выведением успокоительного, о котором мы говорили, и продолжу изучать наркотик. Я зайду проверить вас двоих примерно через час, но буду постоянно следить за его жизненными показателями. Позвони, если что-то понадобится. Тони понадобилось несколько минут, чтобы целенаправленно собраться с духом и повернуться к Питеру. Он судорожно сглотнул, прежде чем тихо заговорить. — Эй, приятель, — его рука нежно пробежала по лбу Питера. — Я знаю, ты чувствуешь себя странно и, может быть, тебе немного страшно, но всё хорошо. Я здесь. Ты просто расслабься и позволь мне со всем разобраться, ладно? Питер не ответил, но его взгляд скользнул на наставника. Тони решил, что это хороший знак, и продолжил успокаивать мальчика. — Ты действительно хороший ребёнок, Питер, — Тони остановился. В глазах Питера была... пустота. — Я скучал по тебе, — он пересмотрел свои слова, прежде чем изменить их, попытался сдержать дрожь в голосе, но ничего не вышло. — Я скучаю по тебе и сейчас. Я хочу, чтоб ты вернулся ко мне, — миллиардер вздохнул. — Впрочем, всё будет хорошо. Всё это скоро закончится. Пожалуйста, пусть это скоро закончится.

***

Мир постепенно приближался, но мальчик не был уверен, нравится ли ему это. Мышцы болели, и он чувствовал, как зубы стучали, а всё тело трясло, хотя ему не было холодно. На самом деле, ему было жарко. Очень жарко. Всё чесалось. Что-то текло под кожей, и он хотел избавиться от этого. Он ногтями вцепился в свои руки, а потом заскулил, когда пара чьих-то чужих рук схватили его за запястья и остановили. — Уб’рите это, — мальчик вздрогнул от слишком яркого света. Он постоянно так светил? Всё было как в тумане. Непонятно. Будто вещи, которые он должен был знать, находились на краю его сознания, и как бы отчаянно он ни пытался дотянуться, он не мог схватиться за них. — П-п’жалуйста... уб’рите. Голос. Приятный голос. Этот голос заставлял его чувствовать тепло и безопасность. — О чём ты говоришь, Питер? Мальчик повернул голову, и взгляд остановился на мужчине. Это его голос. Он не был незнакомым. Мальчик знал это. Внезапно подросток почувствовал странную привязанность. Мужчина принадлежал ему? Или мальчик принадлежал мужчине? Он не мог вспомнить, но интуиция подсказывала, что что-то из этого правда. — Чт’-то в’ мне, — зуд превратился в покалывания, протекая из рук по спине. — Не ост’навливается. — Ты о наркотике, Питер? — мужчина успокаивающе положил ладонь ему на лоб. — Он выйдет сам. Попытайся расслабиться. Человек не понимал. Мальчик должен заставить его понять. Если мужчина поймёт, то исправит это. — Н-нет. Больно. Остановите. Мужчина вздрогнул, и он выглядел расстроенным. Будто слова мальчика физически ранили его. — Пятница, позвони Брюсу. Скажи, что Питеру больно. Что болит, дружок? — Всё. Дверь открылась откуда-то вне поля зрения Питера, и другой мужчина вошёл в комнату. Он тихо обратился к безопасному мужчине. — Он пришёл в себя? — Немного, — человек успокаивающе потирал висок одной рукой. Мальчик застонал в ответ. Физический контакт был приятным, как будто это было именно то, в чём он так давно нуждался. — Он говорит, что ему больно. — Это ломка, — другой мужчина одарил мальчика доброй улыбкой. — Привет, приятель. Можешь сказать мне своё имя? Его имя? У него оно есть, да? Мальчик почувствовал, как сердце заколотилось. Его имя. Его имя. Его имя. Почему он не может вспомнить своё имя? — Я... я... — мальчик резко сел, из-за страха все мышцы начали гореть. — Я не... я не могу... Что с ним не так? Он чувствовал себя отстранённым, как будто мир танцевал прямо под рукой, но он был слишком слаб, чтобы схватиться за него. Мальчик в панике посмотрел на своего мужчину. Он хотел, чтобы тот исправил всё. — Помогите. Остановите это. Остановите. Голос мужчины был мягким. Успокаивающим. — Что я должен остановить, Питер? Мальчик яростно впечатал кулак в стену. Он почувствовал, как посыпалась штукатурка. — Я не знаю. По-почему я не знаю? Мужчина схватил ребёнка за руку и прижал к своей груди. — Успокойся, Питер. Ляг. Мальчику хотелось ещё раз ударить стену. Он не хотел останавливаться. Но он услышал приказ, и всё сопротивление в нём тут же испарилось. Мальчик упал на матрас, голова подпрыгнула и прикоснулась к подушке. — Какого чёрта? Питер? Ты в порядке? Другой мужчина встрял в разговор. — Расслабься, Тони. Восприимчив ко всему, помнишь? Он просто сделал то, что ты попросил. — О, Боже. Он сделал это из-за меня? Он выглядит так, будто я его швырнул, Брюс. — Всё нормально. Мы просто должны помнить о восприимчивости,— следующие слова другого мужчины были направлены Питеру. — Я слышал, что тебе не очень жарко. Я введу кое-что в твою капельницу, чтобы помочь, ладно? Питер. — Меня зовут Питер. Мужчина рядом с мальчиком подскочил от такого заявления. — Верно, малыш! Отличная работа! Другой мужчина отключил капельницу от руки мальчика и вколол что-то в неё. — Это просто усиленный ацетаминофен. Он должен помочь с болью, — человек вколол другой шприц. — А это от тошноты. Может сделать тебя немного сонным, так что не беспокойся, если тебе нужно будет вздремнуть. Я оставлю вас с Тони отдохнуть, ладно? Скоро вернусь. Мальчик едва заметил, как ушёл тот мужчина, потому что был слишком занят, глядя на своего человека. На Тони. Подросток до сих пор дрожал, хотя чувствовал сильную боль в мышцах. Что бы там ему ни вкололи, тепло уже начало распространяться по руке и по всему телу. Он чувствовал лёгкость и безопасность. — Ты чувствуешь себя нормально, дружок? — Т’ни. Широкая улыбка расползлась на лице Тони. — Посмотри на себя! Это уже второе имя! — П’чему мне см’шно? Рука Тони скользнула в волосы мальчика, и тот загудел от восторга. Тони должен делать так чаще. Мальчик точно не помнил, но этот жест казался знакомым. — Ты принимаешь плохие лекарства, малыш, но скоро будешь чувствовать себя лучше. — Не д’маю. — Всё нормально, приятель. Всё будет хорошо уже совсем скоро, — мужчина приблизился. — Почему бы тебе не поспать, а? Тебе станет лучше, когда проснёшься. Сон казался хорошей идеей. Мальчик чувствовал, что может просто... расслабиться. Тони прямо здесь. Он позаботится о нём, если что-то случится. — Не отп’стите? — Не отпущу что, Питер? Тебя? — Угу. — Конечно нет, — Тони взял мальчика за запястье свободной рукой. — Я буду здесь, когда ты проснёшься. Мальчик знал, что так и будет.

***

После четырёх дней отказа Питера от наркотиков, Пеппер связалась с Мэй. Тони впервые за всё время вышел из палаты Питера, чтобы объяснить ситуацию. Мэй была, мягко говоря, в ярости. — Ты говорил, — она рычала, надвигаясь на Тони и вдавив миллиардера в стену, — что мой малыш возможно мёртв, и ты врал мне? — Мэй... — Я доверилась тебе! Ты говорил, что он в безопасности, а я верила тебе! Я позволила себе отстраниться от дома, от работы, от моего ребёнка, потому что я доверяла тебе! — Мэй! — Тони примирительно вскинул руки. — Прости меня. Я просто... — он осёкся, слова комом застряли в горле. — Я просто не мог... не мог сказать. Я не мог сказать об этом тебе. И это было неправильно. Я знаю. Прости меня. Её лицо смягчилось. — Я знаю, что ты любишь его, Старк. Поверь мне, тебя не было бы рядом с ним, если бы ты не хотел этого. Так что только ради него, потому что он тебя обожает, я не буду убивать тебя. Это не значит, что я тебя простила, — она тыкнула пальцем ему в грудь, туда, где раньше был его дуговой реактор. Он подавил шипение от боли. — Но если ты когда-нибудь ещё раз скроешь от меня что-то подобное, у тебя будут крупные проблемы. Ты понял? — Да, м’дам. — Рада, что мы друг друга поняли, — Мэй отступила и взглядом изучила Тони. — Ты выглядишь отвратительно, Старк. Тони опёрся на стену, откинув голову. — Я чувствую себя отвратительно. — Ты был с ним всё это время? — Да. — Как он? Тони сморщился. — Держится. Нам до сих пор сложно вспоминать людей. Меня он узнаёт всегда, и своё имя забывает уже реже, так что это хорошо. Хуже всего он помнит, когда только просыпается или просто очень устаёт, но Брюс говорит, что это ожидаемо. Нужна примерно неделя, чтобы наркотик полностью вышел из организма. Он до сих пор получает наркотики каждые двенадцать часов, так что не удивительно, что он ещё не в себе. — Я хочу увидеть его. — Конечно, — мужчина кивнул, головой указав на дверь. — Он здесь. Но предупреждаю: он получил последнюю дозу примерно два часа назад, так что немного... — каково это, видеть своего любимого ребёнка, когда его слегка нет в своём теле? — Он немного не здесь. И не давай ему прямых приказов. Он не... — Тони сглотнул. — Из-за наркотика он всему подчиняется. Питер смотрел в потолок, когда они зашли в его комнату. Глаза были стеклянными, покорными, такими, какими Тони привык их видеть после получения наркотика. Мэй вздохнула. Ребёнок повернул голову, медленно моргнул и посмотрел на них. — Тони? — Привет, дружок, — миллиардер подошёл к кровати и опустил руку на шею ребёнка. — К тебе посетитель. Тони ожидал увидеть хоть какое-то узнавание подростком Мэй. Ну и увидел. Чего он не ожидал, так это того, что женщина застанет мальчика врасплох. — Нет, — прошептал Питер, прижался лицом к груди Тони и схватился за пиджак своего наставника. — Нет! Я не могу. — Питер? — Мэй подошла и успокаивающе положила руку на колено мальчика. — Малыш? Это я. Это Мэй. Питер резко отстранился от прикосновения Мэй, будто она его обожгла. — Нет! — ребёнок зарыдал. — Нет! Нет! Нет! — Пятница, позвони Брюсу, — Тони отодвинул лицо Питера от своей груди и обхватил его заплаканное лицо дрожащими руками. — Дружок? Что не так? Можешь сказать мне? — Нет! — Брюс ворвался в комнату, и Питер вскрикнул. — Я не могу... я не... хочу... нет! Тони беспомощно посмотрел на своего друга. — Я надеюсь, ты уже вывел нужное успокоительное, Брюси. Учёный достал пузырёк с прозрачной жидкостью и кинулся вводить лекарство. Мэй в шоке отошла к дверному проёму. Тони пришлось задействовать часы с железной рукой, чтобы удержать ребёнка, пока Брюс вводил успокоительное. Как только флакончик опустел, Тони руками обернул дрожащего Питера и отчаянно посмотрел на учёного. — Пожалуйста, скажи мне, что это сработает быстро. — Он может почувствовать это в любую секунду. Конечно же, Питер ослаб сразу же после того, как Брюс сказал это. Тони запустил руку в волосы ребёнка и сквозь протесты подростка начал успокаивающе что-то бормотать. — Ты в порядке. Ты в безопасности. Я никому не позволю причинить тебе боль. Никогда больше, Питер. Никогда. Просто поспи, малыш. Ты в безопасности. Ты в безопасности. Ты в безопасности. Крепкая хватка ребёнка на пиджаке Тони ослабла, и Брюс вздохнул, наклонив к себе монитор. — Всё. Тони перенёс ребёнка на кровать, дрожащими руками погладив его по голове и подоткнув одеяло. После того, как он удовлетворил своё дикое желание защитить Питера, он повернулся к Брюсу с широко раскрытыми глазами. — Какого чёрта это было? Брюс покачал головой, молча взял Тони за локоть и вывел из комнаты. Мэй последовала за ними с таким же, как у Тони, желанием защищать. Как только дверь в комнату Питера защёлкнулась, Брюс повернулся к Тони и Мэй со спокойным лицом. Но Тони знал мужчину достаточно хорошо, чтобы заглянуть в его непримечательное и безмятежное выражение лица и понять, что Брюс был также потрясён, как и они с Мэй. — Он в таком замешательстве, Тони. Это очень расстраивает его, — учёный повернулся к Мэй. — Я думаю, он увидел вас и понял, что знает, но не может вспомнить откуда. Это его пугает. — Но он узнал его, — ответила Мэй, указывая на Тони. В её голосе прозвучал намёк на обиду. — Меня он тоже не узнаёт. А Тони единственный, кто сидел с ним с самого начала. Я не удивлён, что он запомнил этот факт, тем более, он повторяется снова и снова. Вы должны запомнить: наркотик предназначен не для того, чтобы он забывал что-то. Наркотик предназначен для того, чтобы он мог запоминать что-то новое, чтобы обучать его. И Мэй, и Тони вздрогнули от этих слов. — Знаю, звучит ужасно, но надо признать правду, если мы хотим помочь ему, — Брюс сочувственно посмотрел на Мэй. — Мне жаль, что вы увидели его таким. На мгновение Мэй выглядела растерянно. Но потом она расправила плечи и повернулась к Тони с твёрдой решимостью на лице. — Мне нужна комната здесь. — Она есть. — Спасибо. Теперь возвращайся, Старк. Я буду требовать обновления о его состоянии несколько раз в день. — Что? — миллиардер уставился на женщину. — Это мой ребёнок, Старк. Я не сделаю ничего, что может причинить ему вред. И если это означает оставаться в стороне, именно так я и сделаю, — она осмотрела его, голос смягчился и одновременно ожесточился, когда она наконец заговорила. — Это то, что ты делаешь для твоего ребёнка, Тони. Принимаешь трудные решения. Ты делаешь вещи, которые причиняют тебе ужасную боль, но только потому, что они необходимы. Понимаешь? Он понимал. Он никогда не думал, что будет понимать, но понимал. — Да. Мэй удовлетворённо кивнула. — Хорошо. Теперь, ты позвонишь мне тогда, когда Доктор Беннер будет думать, что он готов, хорошо? Ни секундой позже. Тони внезапно поразило то, что Мэй была лучшим человеком, чем он думал. — Конечно. Пятница каждый час будет отправлять тебе отчёт. — Позаботься о нашем ребёнке, Старк. Слышишь меня? Прими трудные решения и позаботься о нашем ребёнке. Наш ребёнок. — Как и всегда.