Это был не ты

Они наконец добрались до последней дозы. — Приветик, Питер, — Брюс всегда приветствовал подростка с большим энтузиазмом, который Тони считал уместным в их ситуации. — Готов покончить с этим? Мальчик моргнул и посмотрел на учёного. — А? Тони приглушил вздох. — Это твоя последняя доза, приятель. Помнишь? Мы только что говорили об этом. — Разве? Миллиардер сжал и разжал кулак. — Не парься, малыш. Давай, Брюси. Я готов покончить с этим. Брюс опустошил шприц, и Тони подвинулся успокоить мальчика. Даже маленькие дозы наркотика вызывали у ребёнка вялость. У них было несколько случаев, когда организм Питера переживал огромный стресс после визита Мэй, когда Брюс ещё вводил большую дозу наркотиков. Прошло около недели, как Питер оклемался, и Тони чувствовал, что каждая его минута бодрствования являлась единственной опорой для мальчика. — Ты знаешь правило, Питер, — если быть честным, ребёнок скорее всего не знал правило. Сейчас он, казалось, забыл всё. — Говорить со мной. Как думаешь, стоит мне научить Дубину готовить кофе? Питер не отводил взгляд от Тони, как тонущий человек хватается за корягу в море. — Не знаю. Разве он не заправляет, эм, что-то там моторным маслом? Он помнит про смузи из моторного масла. Хорошо. — Хах. Точно. Возможно, это не самая лучшая идея. Веки мальчика опустилась, и Тони смахнул волосы с лица разочарованного ребёнка. — Ненавижу это. Миллиардер ожидал такую реакцию. Когда наркотик полностью усваивался в его организме, Питер уже обычно был на грани истерики. Тони правда не винил его. Питер не идиот. На самом деле он потрясающий и невероятно умный. Ребёнок рассказывал, что во время принятия наркотиков не может даже думать. Тони сам был гением, и потеря способности думать была одним из его худших кошмаров. Боже, а смотреть, как Питер теряет эту способность, было ещё хуже. — Я знаю, дружок. Но мы уже закончили. Это был последний раз. Просто расслабься. Мальчик захныкал. Он беспомощно попытался ногтями царапать руки. — Нет, нет, нет, нет, нет. Тони засунул своё собственное разочарование далеко и надолго и сделал твёрдое и решительное выражение лица. — Шшш. Не сопротивляйся, Питер. — Нет. — Да, малыш. Всё нормально. Я здесь. Расслабься, а я позабочусь обо всём остальном. Тони скрутило от облегчения, когда наркотики наконец смягчили страх в глазах ребёнка. Брюс трижды проверил жизненные показатели ребёнка, прежде, чем самостоятельно оценить ситуацию и мягко заговорить. — Ты в порядке, Питер? — Немного тошнит, — слова были медленными, но внятными. Тони решил, что это победа. — Вроде хочется спать. — Я дам тебе кое-что от тошноты, и это поможет тебе вздремнуть, — Брюс отошёл за лекарством, и Тони положил руку на плечо подростка. Его глаза захлопнулись. Когда Брюс взял руку подростка, чтобы ввести препарат, ребёнок моргнул и открыл глаза. — Ой. Привет, Брюс. Учёный дружелюбно похлопал мальчика по руке и ввёл шприц. — Привет, Питер. — Чт’ это? Всё в порядке. — Ты сказал, что тебя немного тошнит. Брюс даёт тебе что-то, что поможет твоему животику. — Ох. Брюс закончил, подключил Питера к пакету с жидкостью и избавился от пустого шприца. — Ладно, Питер. Я оставлю тебя отдыхать. Ты остаёшься, Тони? Глупый вопрос. — Конечно. Я с него глаз не спущу, — миллиардер натянул простыню к подбородку мальчика. — Скажи спокойной ночи, Питер. — Нет. Ты только что сказал, что хочешь спать. — Тебе нужно отдохнуть. — Нет. Не давать ему прямых приказов. Не давать прямых приказов. Не давать прямых приказов. — Давай, приятель. Не будь упрямым. Ты знаешь, что лекарство, которое тебе дал Брюс, заставляет тебя хотеть спать. — Лекарство? Тони не был от природы терпеливым человеком, и повторяющиеся вопросы давили на него, хотя он знал, что Питер ничего не может с этим поделать. Дыши. Это не твоя вина. Дыши. — Да, малыш. Брюс дал тебе кое-что минуту назад. — Наркотики? Да. И их тоже. Прости меня. — Нет. Просто лекарство. — Лекарство для чего? Терпение — добродетель. — Для твоей тошноты. — Но меня не рвёт. — Потому что Брюс дал тебе лекарство. — Ох. Пожалуйста, поспи, Питер. Мне нужен перерыв. — Я устал. Отлично. — Сон поможет тебе, ты знаешь об этом. Ребёнок застонал, свернувшись клубочком лицом к своему наставнику и смотря на него полузакрытыми глазами. — Ммм. Т’ни? — Да, Питер? — Чт’ со мной? Дерьмо. — С тобой всё нормально, дружок. — Ложь. Тони подавил стон. Он не хотел, чтобы ребёнок думал, что раздражает его. Это было несправедливо. — Тебя обидели одни плохие парни, но мы исправляем это. Вообще-то, ты можешь помочь. Хочешь знать, как? — Как? — Ты можешь попытаться заснуть. — Не люблю спать. Тони внимательно посмотрел на Питера. В его глазах была не просто раздражительность, а ещё и настоящее разочарование. — Почему нет? — Я всегда ложился спать, чтобы потом они причиняли мне боль. Что? — Что ты имеешь в виду, Питер? — Я засыпал. Они делали мне больно. Тебя там не было. Мне это не очень нравилось. Ребёнок говорил это как-то бесчувственно. Ну, опять же, это не было ненормально. — Никто тебя не тронет, Питер, и я прямо здесь. Ты можешь спокойно поспать. — Клянёшься? Всем, что у меня есть, дружок. — Да, Питер. Клянусь. Прошло несколько минут, и потом: — Т’ни? П’чему я так устал? — Потому что Брюс дал тебе лекарство. — Зачем? — Ты сказал, что тебя тошнит. — Ох. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо.

***

Когда Питер проснулся, его глаза горели ярче, чем когда-либо с... С тех пор. — Эй, малыш. Питер несколько раз моргнул и приглушённо зевнул в свой рукав. Он выглядел больше как «я только что проснулся, но ещё не до конца» Питер, чем «впал в апатию» Питер. Надежда, хрупкая, но свирепая, засела в его голове. — Привет, — ещё один зевок. — Сколько времени? Тони проверил часы. — Ночь. — Это не ответ. — Это ответ, который ты получаешь. В любом случае, ты о нём скоро забудешь. Питер закатил глаза и посмотрел на своего наставника сквозь тёмные ресницы. — Брюс скоро придёт? — Неа. До утра здесь будут только ты и я, приятель. — Круто, — ребёнок вскочил, сел и, нахмурившись, посмотрел на капельницу. — Мне не нравится... Внезапно рот Питера расслабился, а его взгляд рассеянно переместился на левую руку Тони. Веки поникли, и он слегка пошатнулся. Сердцебиение Тони резко участилось. — Питер? Шкет? Ты со мной? Ничего. Миллиардер нажал на кнопку вызова и бросился к ребёнку, обхватывая его лицо ладонями. Даже физический контакт не выбил из подростка никакой реакции. — Питер? Ты меня слышишь? В тот момент, когда Брюс вошёл в комнату, Тони стёр струю слюны с края рта Питера. Учёный оценил ситуацию и нахмурился. — В чём дело? — Это ты мне скажи, — Тони пытался сохранять голос мягким и спокойным, несмотря на адреналин, проходящий через всё тело. — Он просто... Брюс встал перед ребёнком, заставляя Тони неохотно отойти назад. Питер моргнул, но в остальном не проявил никакой реакции. — Питер? — он взял руку подростка. — Сожми мои пальцы, если слышишь меня. Тони уставился на Брюса с отчаянием, бурлящим в его груди. — Есть что-то? Учёный покачал головой. — Нет. Я думаю, что он может быть... И затем, так же внезапно, как началось, всё закончилось. Голова ребёнка дёрнулась, он посмотрел на Брюса, а затем на Тони. — А? Г-где я? — Питер? — Тони не смог ничего сделать и бросился к подростку. Брюс положил свободную руку себе на грудь. Миллиардер судорожно встал с коленей, пытаясь привлечь внимание ребёнка. — Дерьмо, Питер. Ты в порядке, малыш? — Я не... — мальчик замотал головой, быстро моргая. — Я не... я-я не могу... Тони почувствовал подступающую истерику. Чёрт. Он оттолкнул руку Брюса и обхватил лицо Питера, тёплые ладони положив на скулы ребёнка. — Эй, малыш, — глаза подростка приклеились к лицу своего наставника. — Так. Сделай глубокий вдох для меня, хорошо? Ничего страшного не случилось. Брюс просто хочет проверить тебя. Согласен? Питер снова покачал головой, словно хотел избавиться от всех своих мыслей. — Я-я не помню, чтоб он заходил. — Ты имеешь в виду, что он подкрался к тебе? Это не очень красиво, Брюс. Учёный бросил на него взгляд и направился проверить жизненные показатели ребёнка. Питер продолжал трястись, прижав пальцы к вискам и зажмурив глаза. — Нет. Не-не т-так. Он просто... я даже не знаю, что это было... — Не важно, Пит. Тебе не нужно этого знать, потому что я Тони Старк, и это значит, что я знаю всё. Всё, что ты не знаешь, знаю я. Звучит хорошо? — Я-я думаю, да. Тони чувствовал себя так, будто провёл всю жизнь, ожидая, что поклонение Питера своему герою закончилось, но сейчас он понял, что не хочет, чтобы оно заканчивалось. Продолжай доверять мне ещё немного, малыш, и я всё исправлю. Обещаю.

***

Питер внезапно вспомнил про Мэй. — Чёрт! — Тони почти упал со стула, когда подскочил от ругательства ребёнка. — Тони, где Мэй?! О, Господи. Она ранена? Почему она не приходила сюда? — Тише, приятель, — миллиардер распутал трубку от капельницы, а ребёнок попытался спрыгнуть с кровати. — Оставайся на месте. Пятница? Сообщи Мэй, что Питер спрашивает о ней. — Уже, Босс. Тони положил обе руки на плечи мальчика, пытаясь удержать его. — Она была здесь, Питер. — Ох, — ребёнок сосредоточенно прищурился, а потом разочарованно вздохнул. — Я не помню. — Ты много чего не помнишь, но ничего страшного, — Тони сел на край кровати и обнял Питера за плечи. — Ты не узнал её. Или узнал, но не мог вспомнить её. У тебя был небольшой псих, так что Мэй держалась подальше, пока тебе не стало лучше. — Сэр, — сказала Пятница мягко. — Мэй Паркер просит разрешения войти. — Впусти её. Мэй скользнула в дверь, глаза забегали по комнате и остановились на Питере. Подросток слабо ей улыбнулся. — Привет, Мэй. Она засмеялась, но голос был слёзным. — Питер. — Это я. Тони отступил, и Мэй бросилась к ребёнку. Питер не стал тратить время, чтобы уткнуться лицом в её шею, зажмурив глаза и тяжело дыша. — Мой малыш. Ты даже не узнал меня. Ох, Питер. Я смотрела в твои глаза, но тебя не было здесь. — Всё нормально, тётя Мэй. Сейчас я здесь. Тони подкрался к двери. Он чувствовал себя лишним, ведь это мгновение не принадлежало ему. Однако, только он дошёл до двери, голос Мэй остановил его. — Не смей никуда уходить, Старк. Нам надо поговорить. Втроём, — Мэй остановилась, вытирая щёки от слёз и обхватив лицо Питера. — Согласен, малыш? Мальчик потянулся за прикосновением. — Да. Тони неловко встал у двери, запустив руки в карманы и подтянув плечи к ушам. Мэй закатила глаза и указала на стул. Миллиардер осторожно сел и неуверенно смотрел на неё и ребёнка. — Если мы собираемся делать это, — Мэй рукой махнула на Тони и Питера, — тогда нам нужно взаимопонимание. — Делать вместе... что? Мэй посмотрела на Тони, как на тупого. — Если мы собираемся растить этого ребёнка вместе. И, ладно, это совсем не то, что он ожидал. Питер залился ярко красным румянцем. — Тётя Мэй... Она закрыла ему рот рукой. Ребёнок взвизгнул, но не двинулся, чтобы вырваться из её хватки. — А теперь слушайте сюда, мальчики. Я много думала об этом последние несколько дней, — Мэй встретилась с глазами Тони, полными напряжения. — Без разницы, нравится тебе это или нет, но ты играешь важную роль в его жизни. И я смирилась с этим. Но он всё ещё и мой ребёнок. И нам нужно общаться. Тони активно закивал. — Конечно. Я всё понимаю. Она улыбнулась ему, рука всё ещё лежала на смущённом лице Питера. — Вы знаете, что это необходимо. Вы сказали, что случилось, и я сделаю всё, чтобы вам помочь. Общение — это очень важно в совместном воспитании детей. Её заявление вызвало улыбку на губах Тони. — Ты это в книге прочитала? Мэй сверкнула глазами. — Как я и сказала, я долго думала об этом. А Пятница предложила мне несколько интересных источников. Ну естественно. Питер отодвинулся от руки тёти, закрывающей его рот, и с удивлением посмотрел на неё. — Мэй? Зачем ты это сделала? Тони ожидал этого, а Мэй нет. Вопрос застал её врасплох, поэтому миллиардер поспешил ответить, прежде чем Питер начал бы подозревать, что что-то не так. — Взрослым нужно было поговорить без несносного подростка. — Поговорить о чём? Выражение лица Мэй сменилось на ужас. Тони правда не винил её, но знал, что если Питер посмотрит на людей вокруг в поисках утешения и увидит панику Мэй, он может тоже запаниковать. Я должен был проинформировать её. — Взрослые вещи. Не парься, — он указал на непослушную шевелюру ребёнка. — О чём ты должен беспокоиться, так это о беспорядке на твоей голове. Я же говорил, дай мне пять минут и машинку для стрижки... Ребёнок высунул язык и рассмеялся. Некоторая напряжённость ушла из его плеч, и Тони почувствовал, что его действия отражаются его в собственных. — Отстаньте, мистер Старк. Я же не... Внезапно рот Питера ослабел. Его глаза стали стеклянными и устремились в дальний угол комнаты, наверное, даже не видя его. — Питер? — Мэй щёлкнула пальцами перед его лицом, её голос был наполнен страхом. — Питер, дорогой? Ты меня слышишь? Тони сморщился. Самое время, приятель. — Всё нормально. Просто... дай ему минутку. — Что с ним? — Брюс сказал, — Тони остановился, тяжело сглотнув, — он сказал, что есть такие приступы, когда он просто отключается. Это из-за ломки. Он в порядке. Он сейчас к нам вернётся. Такие пугающие, как были сначала, эпизоды уже стали частью их рутины. Тони просто ждал, когда ребёнок придёт в себя и уже потом разбирался с последствиями. Иногда мальчик помнил, о чём он говорил и даже не понимал, что он просто пускал слюни несколько минут. Однако, чаще он был взволнован и дезориентирован. А Тони просто успокаивал его, пока тот не остынет. Или пока он не забудет, почему был так расстроен. (В других случаях удавалось прибегнуть к хитрости и стереть слёзы с лица подростка, пока он их не заметит. Нет ничего хуже, чем понимать, что ты плакал, но не помнить, почему.) В этот раз всё было быстро. Питеру понадобилась минута, он моргнул, глаза забегали по комнате и остановились на Тони. Потому что, как оказалось, он стал для ребёнка каким-то чёртовым краеугольным камнем. И как бы он ни хотел сопротивляться, он просто не мог. Всё что угодно, для Питера. — Я-я-я не... — руки Питера сжимали и разжимали колени. — Где я? Тони принялся произносить своё привычное успокаивающее заклинание. — Ты в порядке. Ты в Башне Мстителей. Твоя тётя сидит прямо рядом с тобой. Её зовут Мэй. Ты помнишь Мэй, да? И я тоже здесь. Меня зовут Тони. Тебя зовут Питер. Ты любишь сэндвичи и думаешь, что я должен поставить огромную стену-телевизор в лаборатории, потому что часто смотришь HGTV, когда тебе скучно. Тони хотелось кричать из-за недоумения на лице ребёнка. Он очень, очень устал от этого. Он даже не представлял, что Питер чувствовал. — Я-я не помню, что я говорил. — О, это нормально. Бывает. Я вот тоже уже всё забыл, — это ложь. Любящая ложь, но всё равно ложь. В последнее время он много врал ребёнку. От этого ему было немного плохо. — Если ты забыл, то это уже не важно. Руки Питера начали трястись, ещё один симптом после ломки, и Тони решил, что этого достаточно. — Ладно! Время баиньки. Ребёнок посмотрел на него пустыми глазами. — Что? Чёрт. У мальчика был тоже такой хороший день. Брюс предупреждал, что ломки могут быть нерегулярными, но это не облегчало наблюдение за процессом. — Ты засыпай. А нам с Мэй нужно поговорить. К счастью, Мэй последовала его указанию. Она чмокнула Питера и встала. — Я думаю, Тони прав. Ты выглядишь измотанным. Мы скоро вернёмся, хорошо? Питер мог сказать, что им манипулировали, но был слишком измотан, чтобы сказать, как именно. — Хорошо... Тони толкнул мальчика на кровать и направился к двери. — Тебе бы лучше уже спать, когда я вернусь, Паучок. — Я не могу спать по команде, мистер Старк. Слова были словно удар в живот. Глаза унылые и покорные. Валяется на кровати, потому что Тони облажался. Потому что Тони сказал ему валяться. А ещё, всё внутри Тони кричало, когда мальчик называл его сэром. — Хорошо, но попробуй. Серьёзно, сон пойдёт тебе на пользу. — Я всё время сплю. — Потому что ты выздоравливаешь. А сон очень важен во время восстановления. — Конечно. — Скоро вернусь. — Угу. Дверь захлопнулась, и Мэй с Тони одновременно свалились на стену. — Ты... — голос Мэй дрожал, и она зарылась лицом в руки. — И ты всё это время занимался этим? — Оно приходит и уходит. — Господи. — Это пройдёт, Мэй. Ему уже намного лучше, чем раньше. Прошло всего два дня с его последней дозы. Брюс сказал, что он может неделю отходить. В общем, он хорошо справляется. Она тяжело вздохнула. — Наш бедный малыш. Он, наверное, ничего не понимает. — Это... нелегко, — он выдавил грустный смешок. — Такое чувство, что сохранение его спокойствия стало моей основной работой. Она наконец оторвала руки от лица и мягко сжала плечо Тони. — Ты хорошо справляешься. Он почувствовал комок в горле. — Спасибо. Мэй улыбнулась. Понимание было в её взгляде. — Странное чувство, да? Любить. Обожать. Заботиться. — Хах. Ну да. — Но это не плохо. — Нет, — мысли кружились вокруг мягких коричневых кудрей и глаз, полных доверия. Вокруг всего, что было у ребёнка раньше. Вокруг всего, что Тони собирался вернуть. — Нет, не плохо.