Пленницы бесконечного цикла

Раздражающе белый свет озаряет длинный коридор, и эта белизна напоминает о пустоте, из которой всё зародилось. Но и абсолютное ничто кажется Жизни лучше раздирающих в клочья противоречий, что поселились в душе её после последнего разговора с сестрой. И стоя возле двери, ведущей в покои Смерти, Жизнь не может унять снедающую изнутри тревогу. Жизнь делает глубокий вдох, и, только собирается постучать, как дверь внезапно распахивается перед ней. — Ты что-то хотела? — Смерть подносит сигарету к губам, вдыхая едкий яд, и смотрит на сестру с привычным равнодушием. Это её безмолвная просьба: не приближаться. Не дать их связи стать чем-то обременительным. Но безразличие в сером омуте её глаз впервые ранит. Словно не она крепко обнимала Жизнь в той чёртовой палате, рядом с осколками разбитого кристалла. — Нам надо поговорить, — наконец отвечает Жизнь, подавляя страх, не давая его отголоскам оказаться замеченными. И, зная, что Смерть может прогнать её в любую минуту, с напускной бесцеремонностью заходит в комнату, обрывая и перед собой и перед сестрой все пути к отступлению. Словно лишь загоняя себя в клетку принятого решения, может сдержать данное самой себе обещание. — Ну и? — спрашивает Смерть, закрывая дверь и подходя к Жизни, стоящей возле кресла, отчего-то всё не решаясь в него сесть. Губы Смерти расползаются в ехидной ухмылке, когда она замечает растерянность девушки, так неумело прикрытую трещащей по швам маской храбрости. — Я должна решить, что мне делать дальше, — тихо говорит Жизнь, напряжённо глядя в пол. — Как мне поступить, учитывая всё, что случилось, — последние слова сдавленно срываются с уст её, и девушка стискивает руку в кулак до побелевших костяшек. — Я узнала твою правду, но… — она поднимает взгляд, сталкиваясь с холодным взглядом Смерти, и в этот раз смело принимая его. — Я всё ещё не знаю, что ты чувствуешь. Я хочу понять тебя. Крепко сжатая сигарета ломается в тонких пальцах девушки. Смерть впервые испытывает замешательство. Смешанные чувства рождаются в глубине души, и она тонет в этих неясных эмоциях. Жизнь первая, кто сказал ей это. Первая, кто пожелал её понять. У Смерти холодные руки, и Жизнь вздрагивает, когда сестра, склонившись к ней, сжимает пальцами её подбородок, заставляя поднять лицо. — Хочешь познать мою сущность, соединившись со мной? Ты ведь для этого сюда пришла? Её ухмылка пугает, как и хищный блеск в глазах, как и гнетущая тяжёлая аура, к коей Жизнь, казалось бы привыкла за все эти годы. Но нет. Сама сущность Смерти, олицетворяющая разрушение всего живого, столь противоречащая её собственной сути, заставляет застыть, не в силах двинуться с места. Смерть грубо целует её, насильственно вторгаясь языком в податливый рот, не отводя пристального взгляда прищуренных глаз. И резко кусает, наслаждаясь металлическим привкусом крови. Докажи, что хочешь стать ближе ко мне. Докажи, что и впрямь меня желаешь. Это лишь уловка. Брошенный вызов с целью прояснить истинные намерения. И Жизнь принимает его, мысленно истошно смеясь. Понадобилась тысяча лет, чтобы она научилась без слов понимать предназначенную. Тысяча лет, чтобы пересечь гигантскую каменную стену, что Смерть веками воздвигала в своей душе. Тысяча лет, чтобы всего лишь прикоснуться к той, чьё клеймо проклятой пентаграммой выжжено на груди. Лишь эта мысль позволяет преодолеть пожирающий сердце страх, и Жизнь отталкивает сестру, тут же, не давая Смерти опомниться, прижимая её к стене, мёртвой хваткой стискивая хрупкие запястья. — Ты уверена, что это законно? — голос Смерти звучит по-прежнему спокойно, и, как ненароком замечает Жизнь, она не пытается вырваться, лишь уголок бледных губ приподнимается в едва заметной ухмылке. И Жизнь принимает её молчаливое согласие. — Покажи мне хоть один пункт в правилах мироздания, запрещающий Жизни и Смерти любить друг друга. Серебряная метка пылает пламенем преисподней под горячими руками Жизни, касающимися напряжённого тела. Губы торопливо проводят по тонкой шее, спускаясь к ключицам, к груди, где сияет знак связи судеб. Прерывистый вздох срывается с губ Смерти, и она сжимает дрожащие пальцы сестры, впивается в уста её, открывая пред ней своё сознание. Смерть погружается в себя, как в Дантов Ад, на этот раз и сестру туда впуская. В мир бесчисленных агоний, в мир, окрашенный болью и страданием. В опустошённую бездну своей души. «Это и есть твоя реальность?» — проносится вопрос, и тут же смывается потоком невыносимой боли, раздирающей каждую частичку плоти. Воспоминания Смерти проносятся перед её глазами, и Жизнь не может разобрать, где здесь чувства Смерти, а где её собственные. Сливаясь с предназначенной на высшем уровне, она теряет себя, вместе с тем впервые ощущая настолько ясно, что смогла понять сестру по-настоящему. Кажется, Жизнь прежде видела нечто подобное, всякий раз наблюдая за миром, за безрадостным существованием человеческой расы. Миллиарды теней собираются вокруг неё, множество лишённых плоти и каких-либо очертаний лиц, кричащих, рыдающих кровавыми слезами из пустых глазниц. Они тянут свои изуродованные руки к ней, сильно, до боли сжимая, впиваясь ногтями в её плоть. И потускневшие кристаллы увядших душ парят в воздухе, пропахшем кровью. Капли её текут по нитям, что словно колючая проволока, обвивают кристаллы. Кровь капает вниз, в бескрайний багряный океан. И когда мёртвые отпускают Жизнь, она падает в него, захлёбываясь, пытаясь хоть за что-то зацепиться, но в результате теряя силы в бесполезной борьбе. Когда Жизнь распахивает глаза, пред взором её предстаёт лишённый красок лес. Голые ветви деревьев качаются, хоть и нет ветра, лишь туман окутывает всё вокруг, и холод просачивается внутрь, замораживая душу. В недрах пустоты невозможно обрести спасение. Огромные песочные часы, застывшие в воздухе, словно иллюзия, смотрятся сюрреалистично в этом прибежище небытия. Песок медленно течёт вниз, но всё не заканчивается. Снова и снова сыпется, отмеряя несуществующее в этом мире время. Неподалёку, среди лишённых листвы деревьев виднеется каменное надгробие и стоящая пред ним девушка в чёрном саване, держащая в руке алую розу. Шипы её, острые как бритва, впиваются в ладонь, и капли крови стекают по бледному запястью. Ветер бьёт по щекам, на которых застыли слёзы. И лишь золотистый блеск медальона, висящего поверх чёрного одеяния девы, кажется совсем неуместным в этом пространстве, окрашенном в серые тона. Жизнь опускается на корточки, мелко дрожа, глядя перед собой безумным взором. — Теперь ты понимаешь? — раздаётся совсем рядом голос Смерти, но Жизнь не находит в себе сил обернуться. — Понимаю, — едва слышно шепчет она. Мир души разбивается на осколки, туманный лес и тень незнакомки исчезают. Жизнь вновь оказывается в комнате Смерти. Она кладёт голову на плечо сестры и крепче сжимает её руку в попытке успокоиться, нервно смеётся, не в силах унять предательскую дрожь. — Значит, твоё настоящее желание… — она не успевает договорить, когда сестра внезапно протягивает ей медальон Апокалипсиса. — Моё и его желание схожи по своей сути. И они оба могут исполниться, — отстранённо объясняет Смерть и горько усмехается, бросая усталый взгляд на девушку. — Прискорбно, не правда ли? Когда я поняла, чего желаю на самом деле, то самой себе стала противна, — впервые искренне признаётся она, и опускает голову, словно признавая своё поражение. Жизнь сжимает в руке медальон, и лишь слова сестры, совсем тихие, но от того не менее болезненные, разрушают последние крупицы её надежд: «Остальное зависит от тебя.» Спустя несколько лет, пролетевших, словно мгновение, Смерть приводит сестру к своим сторонникам. Пойти против Коллективного Бессознательного, значит, подписать себе смертный приговор. Это всем известно, и лишь один из высших пытался это сделать — и был стёрт, как поломанная деталь в механизме. Смерть следует по стопам его, словно не зная, какая расплата за это ждёт. Но побывав в душе сестры, Жизнь осознала, что ещё до момента их первой встречи, Смерть шла этим путём, осторожно, мелкими шагами приближаясь к своей заветной цели. Смерть протягивает ей руку, увлекая в свой мир, и Жизнь принимает её предложение. Принимает собственную участь, предначертанную в тот самый миг, когда метка появилась на её теле. Жизнь хранит молчание, пока назревает война, и мир вот-вот окрасится огнём бесконечных сражений, напоминая о мире людей. Она молчит, наблюдая за сестрой, держась позади неё, когда та обозначает перед своей армией план дальнейших действий. План прост — нужно лишь добраться до Врат Мироздания и включить механизм там, где переплетаются нити Судьбы. Но прост он лишь в теории — в святилище душ нелегко попасть. Это место тщательно охраняется, и лишь избранным дозволено приходить туда. В этот единственный раз, Смерть обращается к сестре за помощью, в то время, как прежде держала её в стороне, позволяя балансировать между двумя сторонами, удерживая хрупкий нейтралитет. И Жизнь выполняет её просьбу. Это не трудно. Всего-то и надо создать неразбериху в документах, внести смуту в структуру взаимосвязи кристаллов, тем самым заставив высших положить все силы на устранение этой проблемы. В этом случае следить за вратами останутся лишь те, кого Смерть с её соратниками с лёгкостью уничтожат. Когда план приходит в исполнение, Смерть не может сдержать ликующей улыбки, шагая к вратам мимо трупов поверженных врагов, охранявших вход в святилище. Коса её, утратив блеск, окрасилась алыми брызгами. Не видать пути назад. Где-то вдали слышны крики и звон мечей, а впереди стелется кровавая дорожка. Жизнь ступает по ней, морщась при звуке хлюпающей под ногами крови. Она была в этом месте лишь раз: любовалась прекрасными кристаллами вместе с Судьбой и её спутником. И тогда в душе её не было ни капли сомнений и фальши. Смерть оборачивается к ней, кивая, давая безмолвный знак. Она приближается к вратам в тот самый момент, когда стража во главе с Судьбой заходят в святилище, окружая поверженных бунтовщиков.