Ученье, свет, тьма и маленькие хулиганства

      Любимой Бентли Кроули было почти сто лет, она пережила поездку сквозь огненное кольцо окружной дороги Лондона, за ней ухаживали так, как ни за одной машиной во вселенной (ну, разве что, если не учитывать Импалу Дина Винчестера), так что демон никак не мог допустить поражение. Визжа и оставляя на дымящемся асфальте чёрные полосы следов от резины, он давил педаль газа до упора, но за стеклом по-прежнему была видна миниатюрная фигура девушки на огромном блестящем харлее. Прическа давно растрепалась, короткие кудри сдувало ветром, а платье задралось до пояса, демонстрируя ажурное кружево чулок. Гонщице было на это плевать: она практически лежала на своём мотоцикле и скорее летела сквозь пространство и время, чем гнала по пустой трассе в полусотне километров от Лондона. Ей вообще было плевать на все, даже на начавшийся мокрый снег: она срослась с дорогой и нагло вильнула рулём, перестраиваясь ровно перед винтажным автомобилем. К чулкам добавилась ещё одна деталь нижнего белья.       Кроули скрипнул зубами. Не то, чтобы вид чёрных трусов на круглой женской заднице, мелькающих в свете фар, ему был неприятен, но это означало, что в заезде первое место займёт не он. От позорного проигрыша спас звук сирены и настойчивое «сейчас же остановитесь, это полиция». Впервые в жизни Кроули был рад появлению стражей порядка. Он громко просигналил, призывая свою подопечную притормозить.       Лили неохотно остановилась. Мотор харлея пылал, почти обжигая бёдра. Она слезла с мотоцикла и едва не упала — ноги от долгого напряжения стали совсем ватными.       Кроули вышел из машины и, заложив большие пальцы в карманы джинс, подошёл к ней. Он отлично умел и любил нарушать все границы, в том числе и личного пространства — это давало преимущество над оппонентом. Он приблизился к Лили вплотную, не отводя взгляда от её широко распахнутых глаз с затопленными зрачками. Девушка часто дышала и облизывала губы, помада на которых давно размазалась. От бьющего через край адреналина она с трудом фокусировала взгляд, и, в общем, вид у неё был как после потрясного секса. Особенное сходство добавляло смятое платье, капли тающего снега на вздымающейся груди и воронье гнездо на голове.       — А теперь, детка, пора поработать. — демон прошипел ей на ухо, втягивая запах горячего металла и влаги, — Давай, покажи, что умеешь.       Лили, опьянев от скорости, так же в упор посмотрела в жёлто-оранжевые глаза демона. Она на долю секунды как будто выпала из реальности и пришла в себя только когда Кроули вернулся в Бентли. Он сделал это ровно в тот момент, как полицейская машина затормозила возле блондинки.       — Мисс, покажите ваши документы, — из машины вышел совсем молоденький офицер. Лили вспомнила своё недавнее происшествие с камерой предварительного заключения и мысленно выругалась.       С пассажирского сиденья Кроули с удовольствием наблюдал за общением молодой демонессы с копом. Девица держалась неплохо, старательно изображая искреннее раскаяние позой и жестами, и что-то эмоционально вещала. Сама невинность, будто только что не она нарушила все возможные правила движения.       Молодой парень долго сомневался, но в итоге отдал честь, сел обратно в машину, и полицейский форд, мигнув на прощание фарами, умчался.       Лили запахнула кожаную куртку. Мягкий снег таял, не успевая коснуться земли, и девушка поёжилась. Кроули открыл дверь и приглашающе похлопал по пассажирскому сиденью       — Ну как прошло?       — Сто фунтов — и нас не видели.       Лили провела рукой по мокрым волосам, зачёсывая их назад.       — Взятка? Неплохо, неплохо. Корысть, жадность, сделки с совестью — люблю эти грехи, — Кроули прибавил громкость играющего в салоне рока.       Лили довольно улыбнулась. Ей понравилось, как быстро и легко оказалось склонить законника на сторону зла. И при жизни ей удавались такие фокусы, но в демоническом воплощении это стало ещё проще: капелька флирта, немного красноречия, щепотка робкого шепота и взмахов ресниц — люди сами рвутся грешить, надо лишь направить. Она протянула раскрытую ладонь своему наставнику:       — Сотка с тебя, я сошлась на чашке кофе.       Рыжий мужчина сдержал смешок.       — Я не плачу штрафы. Никогда, с момента сотворения автопрома. Зато я могу подвезти тебя, — предложил он.       Лили посмотрела на Кроули. Это был малознакомый ей тип мужчин: высокий и резкий, в одежде, состоящей как из пижонских чёрных джинс, обтягивающих будто вторая кожа, так и классических туфлей, пиджака, напоминавшего камзол, поверх серой футболки и чёрных очков, закрывающих глаза со всех сторон. Рыжий вихор, небольшая, но заметная татуировка-змейка на виске и пара колец на тонких подвижных пальцах делали его похожим на рок-звезду и полной противоположностью тем трогательным мальчикам, что влюблёнными баранами ходили за Лили следом в старших классах. Опасное и влекущее сочетание настоящего искусителя. Она с сожалением покачала головой:       — Не хочу оставлять транспорт.       — Где ты живешь?       Кроули завёл мотор.       — Хилтон на Грейт-Суффолк.       — Хороший выбор.       Он щёлкнул пальцами, перемещая мотоцикл на стоянку отеля и развернул автомобиль в сторону Лондона. Дождь стучал в лобовое стекло, а в отдалении слышались раскаты грома, отлично дополняющие вступление песен группы «AC/DC». Лили откинулась на кожаном кресле. Живи легко, люби свободно — ей это подходит*.

***

      После того, как Кроули и Лили сбежали устраивать Формулу-1, за столом, где сидели два ангела, воцарилось неловкое молчание, которое обычно возникает, когда к концу чьего-нибудь дня рождения остаются только двое людей, приглашённых из вежливости и совершенно незнакомых друг с другом.       Впрочем, неловким оно было только для Азирафаэля. Энди, обладающая практичным умом и не желающая тратить время впустую, открыла на айфоне приложение и принялась проверять оповещения. Экзамен был сдан на максимум баллов, Мэри выложила фотографию с Пушком (в глазах толстого белого кота читался немой укор. Видимо, соседи кормили вкуснее), тетушка Энн шла на поправку, а Том и Джейн приглашали на свою помолвку в эту среду.       Девушка улыбнулась, поправляя волосы. Гордость за проделанную работу граничила с гордыней, но она хорошо понимала, что подобные добрые чудеса, может, и делают людей чуточку лучше, но, в целом, картину мира не меняют. Скорее, ее поменяют феминизм, ЗОЖ и переработка мусора. Ну, и свободный интернет, разумеется.       Азирафаэль же напротив, веру в технический прогресс не разделял. Он не любил все эти гаджеты, и, в особенности то, что во всеобщей паутине теперь можно было найти любую (!) книгу. Это плохо сказывалось на бизнесе, и вообще, было оскорбительно само по себе. Как можно променять пахнущие типографской краской и хранящие тепло рук своих читателей книги на безжалостные и холодные экраны?       Поэтому, пока Энди, уткнувшись в свой айфон, быстро составляла отчёт по благим делам, ангел ненавязчиво её рассматривал. Хотя процент рыжих на земле был небольшим (всего около двух процентов), какие же разнообразные виды он принимал. Хотя, на первый взгляд, Энди и показалась забавной копией одного знакомого демона, при ближайшем рассмотрении можно было понять, что это не так. Её длинные волосы были абсолютно прямыми, только челка слегка завивалась. Карие глаза с пушистыми ресницами, тонкий прямой нос и нежный розовый румянец на худом лице с острым подбородком. Стройная (несмотря на колоссальное количество поедаемых сладостей), немного сутулая, как бывают слишком высокие люди; нежные белые руки с тонкими просвечивающими венками того же оттенка голубого, что и пух на ее крыльях. Похожая на благородных дам со старинных портретов, но при этом четкая, рациональная и даже решительная. Её цепкий ум больше подошёл бы учёному, чем ангелу-благотворителю. Азирафаэль еле слышно вздохнул.       — О, простите, отвлеклась, — Энди отложила телефон в сторону, мельком посмотрев на часы. — Уже без четверти десять, подумать только! Официант!       Она расчертила в воздухе знак, означающий подачу счёта.       — Позвольте, я угощаю, — Азирафаэль ловко перехватил папочку с чеком. — Хотелось бы вас поблагодарить за книгу.       — О, книга, — Энди наступила на горло женской эмансипации, позволяя оплатить ужин. — Мне ближе Юнг.       — Да что вы?..       Беседа о столпах психологии затянулась ещё на час и бутылку вина. Когда, наконец, пара ангелов вышла из ресторана, с неба уже вовсю сыпал мокрый снег, и асфальт походил на серую кашу. Энди расстроено посмотрела себе под ноги: такая погода могла испортить ещё один наряд. Азирафаэль придерживался того же мнения и махнул рукой, останавливая чёрный кэб.       — После вас, — он галантно открыл дверь такси, предлагая девушке сесть на переднее сиденье.       Водитель вёз их по пустеющим улицам Лондона в тишине. Энди любовалась городом: в свете фонарей сверкали мягкие снежинки, вывески делали улицы светлыми, будто днём…       — Тормози!!! — от неожиданного крика таксист резко вильнул к обочине, и девушка стрелой рванула из машины.       — Что случилось? — поспешил выйти за ней белокурый мужчина. Энди уже наклонилась у тротуара, что-то подняла и прижала к груди. Азирафаэль не сразу понял, что: котёнок был слишком грязным и маленьким, зато с большими ушами и очень громким голосом для такого малыша.       — Ты ж мой хороший, — Энди закутала найденыша в шарф. — Всё хорошо, маленький…       Она поцеловала меховой комочек в грязный нос.       — Сейчас приедем домой, дам тебе молочка… — не обращая внимания на дождь, продолжала вещать ангел, как вдруг остановилась. — Ох, нет.       Она подняла глаза на Азирафаэля, чьё пальто медленно, но верно теряло свой презентабельный вид.       — Домой нельзя, в договоре сказано «никаких животных», — жалобно протянула она и сделала шаг к мужчине, пока котёнок перестал истошно вопить и начал проверять на прочность материал шарфа, впивая в него свои крохотные коготки и жуя бахрому. — мист… Азирафаэль, вы… вы не могли бы взять его к себе?       Она протянула кулёк из клетчатого кашемира с котёнком внутри.       Ангел на секунду замер, вспоминая свою уютную квартиру с букинистическим магазином на первом этаже, где всегда было так тихо и спокойно, и где было слишком много углов, в которых это создание могло бы устроить свой туалет. А ещё запах кошачьего корма, изодранная обивка дивана, аллергия на кошачью шерсть, в конце концов… Но карие глаза напротив были такими чистыми, такими добрыми и такими умоляющими, что сердце ангела дрогнуло. _____________________________________ *Начало куплета песни «Highway to hell» группы «AC/DC»