Сады Эдема (warning!HOT! NC-17)
18 июля 2019 г., 22:17
Примечания:
Ну что, будем честны- для этого мы и собрались. Горячий секс, ура, с почином меня!
Когда Кроули подумал, что у Лили появился секрет, он был как никогда близок к истине. Но всего демонического коварства было недостаточно, чтобы девушка предала тайну своей белокрылой подруги, а она была именно её.
Редко какой роман начинается с того, что люди с первого дня живут вместе. Но Энди была практичной девушкой: к чему все эти ухаживания и социальные игры, когда и так все понятно? Правда, были нюансы, которые беспокоили рай в маленькой квартире в районе Сохо.
У них с мистером Фэллом всё было как у настоящих любовников. Они вместе завтракали (Энди заваривала зелёный чай с жасмином, Азирафаэль готовил яйца Бенедикт и сандвичи с авокадо и лососем), ходили по магазинам (оба испытывали слабость к кашемиру и пижамам в клетку), а днём работали, каждый на своём месте: мужчина за письменным столом, а девушка устраивалась с ноутбуком на диване, компанию ей составлял подросший котёнок.
Иногда Азирафаэль садился рядом, и тогда Энди клала ему ноги на колени, жмурясь от удовольствия, когда ангел начинал мягко массировать ей ступни. Иногда она сама разминала ему затёкшие от сидячей работы плечи, и тонкие пальцы легко справлялись с зажимами в мышцах.
Они жили вместе: две зубные щётки, любимая сторона кровати, по очереди выбирали кино на вечер, целовались перед сном. В общем, у них было все, что бывает до и после секса, кроме самого секса.
На какую-то долю секунды Энди усомнилась, а могут ли ангелы в человеческом обличии вообще испытывать желания? Её тело говорило «да», Азирафаэля она спрашивать не стала, а Лили просто засмеялась и сказала, что надо меньше думать и больше действовать.
Что нужно для романтического вечера с продолжением? Легкий ужин. Немного хорошего вина, приятная музыка, свечи. Ну хорошо, свечи в квартире, в которой каждый второй предмет настолько деревянный и высохший, может загореться даже от солнечного луча, не лучшая идея. Но можно чудеснуть немного светодиодных гирлянд ровно под куполом балдахина. При выключенном свете они походили на звёздное небо. Главное — не переборщить с романтикой, так что от лепестков роз Энди отказалась.
— У меня есть для тебя сюрприз, — она положила руки на плечи Азирафаэля, когда тот встал, чтобы собрать тарелки.
— О, ты нашла мою записную книжку? Я так и знал, что она была где-то на столе…
— Не-е-ет, — протянула Энди, притягиваясь ближе. — Забудь о ней, я скачаю тебе приложение…
Она прикоснулась губами к мочке его уха и слегка прикусила. Никакой агрессии, только мягкие и деликатные действия, находившие отклик.
Азирафаэль прижался щекой, продляя интимный момент. В его жизни — чертовски долгой — так неожиданно появился новый источник удовольствий, которые его тело принимало даже охотнее блинчиков, вина и английских романов. Он вобрал запах озона и земляники, прикрыв глаза — этот аромат, казалось, заполнил всю кухню.
— Иди за мной, — прошептала Энди, — и не открывай глаза.
Она обхватила его ладонь пальцами и потянула за собой. Мужчина, запнувшись, послушно последовал за девушкой. Закрытые глаза не мешали — он отлично знал путь до спальни.
В полумраке комнаты мигали огоньки, и не было слышно гула машин за окном. Немного чудес — заиграла какая-то французская музыка и откинулось покрывало кровати. Через плотные льняные шторы пробивался свет фонарей, и, казалось, вся спальня стала отдельной вселенной в центре Лондона.
В их движениях нету сжигающей страсти, только плавное, осознанное ощущение близости. Не размыкая рук, Энди усадила мужчину на край кровати и медленно села сверху, поджав ноги и обхватив коленями его бёдра. Расстегнула и стянула пиджак. Не торопясь принялась за свое платье, расстегивая пуговицу за пуговицей, скинула с плеч. Глаза в глаза, дыхание в дыхание. Расстояние между ними не помеха, ведь оно тоже — их личная вселенная.
— Я сама, — она толкнула Азирафаэля на спину, лишая обоих последней одежды. Рубашка, брюки, телесный гладкий лифчик — всё уже не нужно.
Азирафаэль тяжело выдохнул, чувствуя как по его груди скользнул тугой сосок. Волосы, будто ветки плакучей ивы, щекотнули вслед. Мягкие губы, прохладные кончики пальцев, удерживающие запястья — лежи, милый, и получай удовольствие. Ангел не был против — любопытство, доверие и нотка предвкушения. Его опыта и решительности было куда меньше, чем у рыжеволосой девушки, так что-то, что она сейчас вела, было только в радость обоим. Смешно, право слово, что в их отношениях главную роль взяла на себя именно она, но это к лучшему.
Энди отпустила захват, позволяя коснуться её бёдер, плавно провести по гладкой коже, изучить тонкое кружево белья. Пальцы будто сами поддели его, стягивая. Но поза не давала снять до конца.
— Можешь порвать, — с лёгким смешком прошептала девушка, языком спускаясь по животу и проводя по чувствительной кромке кожи над резинкой боксёров. Подбородком она затевала уже вставший член, а руки мягко массировали грудь. Каждый контакт отдавался пульсом, и стук сердца ровным ритмом дублировал ставшую громче музыку.
Азирафаэль потянул её трусы, давая ткани чудесным образом раствориться. Свою последнюю одежду убирать чудом он не стал. Эта дразнящая игра стоила своих ожиданий.
Энди считала иначе — и вот уже щелчок пальцев лишает мужчину белья, и сразу — всепоглощающе сладко, влажно и тянуще от маленького тёплого рта. Его член у неё во рту, и, кажется, что происходит что-то неземное — не может же человеческое тело чувствовать себя так, будто оно стало горячей плазмой и теперь растекается по кровати.
Пальцы мужчины изучают робко, задевают ладонью соски, скользят вверх и вниз по телу, привыкая, наслаждаясь каждой клеткой теплом и нежностью, пока губы обхватывают член у основания, чтобы потом язык широко и резко провёл от корня к головке, заканчивая манёвр совсем непристойным влажным щекотанием.
Мужчина едва не теряет голову, боясь упустить хоть мгновение этого удовольствия. Интуитивно он просовывает руку между ног девушки, всё так же полной ладонью, чтобы больше, целее, полностью вкусить этот плод. Там влажно, маняще, и он, не выдерживая, погружает два пальца внутрь. Девушка откликается и стрелой вытягивается, давая приласкать себя. Рыжие волосы растрепались, в полумраке видны белая грудь с темными маленькими сосками, впалый живот, рёбра и хрупкие тазовые косточки. Она откидывается назад, поджимая губы от удовольствия.
Азирафаэль кладёт одну руку ей на грудь, чувствуя, как тяжело и глубоко дышит девушка, пока вторая рука повторяет — погружаясь и давая большому пальцу погладить клитор.
Когда двое оказываются в постели, ведомые любовью, не может быть стеснения, но мужчина на секунду замирает, залюбовавшись:
— Ты такая… — сложно выбрать слово, когда в голове не остаётся мыслей. Он видит перед собой самое прекрасное, что только может быть. И внезапно жалеет, что его тело никогда не было таким же, — молодая и красивая…
Энди резко подаётся вперёд и выгибает спину. Её зрачки расширены, и огоньки гирлянды бликуют на их дне, и перед собой она видит самое желанное что может быть,
— Ты тоже, — она сминает сомнения поцелуем с пряно-кислым привкусом.
Ангел убирает руку с промежности, давая девушке мягко сместиться и направить член. Она поджимается, опираясь на руки за спиной, и медленно опускается. Запах земляники, озона, специй, смазки — теперь Азирафаэль знает и его — влаги, что испариной проступает между лопаток, летнего дождя, цедры, ладана, — это уже больше, чем Рай, это шелест простыней, шумное дыхание любовников, ритмичные движения. Сесть до конца, глубоко, срастись и сплестись, качаться в такт, замирая и изгибая спину, тереться, становиться одним целым. Это так вкусно, так сладко, так непередаваемо проникновенно и так естественно.
Ритм ускоряется, ягодицы шлепаются о бёдра, поджимаются пальцы, впиваясь в бока, удерживая и не давая остановиться. Вздохи сменяются стонами, от кислорода кружится голова и в конце остаётся только обжечься, вывернуться, подминая под себя тонкое тело, налечь, — чтобы не было больше двоих, чтобы было одно, божественное, ангельское начало начал.
Последний рывок — и кажется, что это Армагеддон. Потому что так — набатом в ушах, судорогой в пояснице и бёдрах, хрипом, слетевшим с губ, — просто не может быть.
Энди опаздывает на долю секунды, но пары толчков уже несуществующим от небывалых ощущений членом хватает, чтобы она оплела ногами его торс, притягивая и целуя дрожащими от оргазма губами.
Мир возвращается, рай отступает, оставляя только тремор в обнимающих руках. Азирафаэль утыкается макушкой в плечо, крепко зажмурившись. В густой воздух, полный самой чистой и нежной усталости, врываются скрипка и барабаны. В брошенных на пол брюках звонит мобильный, мощно заливаясь «The Show Must Go On».
— Ох, прости… — неловко слезает Азирафаэль и начинает на ощупь искать гаджет. Когда он находит телефон, звонивший уже сбрасывает звонок, чтобы тут же позвонить вновь.
— Кроули, да черт тебя дери… — отключает звук ангел, чтобы скорее вернуться к своей женщине, раскинувшейся на мятой постели. Если бы не улыбка, она казалась бы спящей.
— Немного не вовремя, — весело соглашается она, двинув бедром и уступая ангелу его половину кровати. — Может, выключишь телефон?
Вместо ответа оживает её собственный мобильный, и теперь её очередь спускаться в поисках. На дисплее высвечивается «Лили» и картинка с кусочком губ в красной помаде и высунутым языком. Подруга настроена решительно, и телефон, не успев погаснуть, вновь звонит. Энди потягивается и выключает его:
— Вот же… — она невсерьез ругается. — Пусть сами разбираются.
Она забирается в постель, всё так же голой, поворачивась спиной и прижимаясь к мужчине. Азирафаэль кладёт ей руку на бедро, впитывая, вдыхая аромат её растрёпанных волос. Запах озона исчез: только слабый аромат шампуня, секса, белой сладкой кожи. Теперь его сад Эдема пахнет именно так.
***
Ночь прошла скверно. Кроули так и не заснул, то хватаясь за телефон — этот белокрылый засранец так и не вышел на связь, — то начиная спонтанные садоводческие процедуры. Спросонок растения дрожали так, будто демон вот-вот начал бы на них орать во весь голос, хотя тот молчал, сосредоточенно опрыскивая зеленых подопечных из пульверизатора. К шести утра это дурацкое состояние окончательно утомило. Что такое, в самом деле? Пару раз демон брал телефон в руки и открывал чат телеграмма. Интересующий абонент был в сети сутки назад. Кроули покрутил чёрный айфон в руках. Набрать? И что сказать? Хей, детка, я тут подумал, что насчёт послушать джаз, у меня дома пара пластинок? Мужчина тряхнул головой и запустил руки в волосы, взлохмачивая рыжие пряди. Пора стричься, совсем оброс. У него никогда не было проблем с реализаций своих желаний. Трахать кого хочется, пить что нравится, делать что изволите. По щелчку пальцев удовлетворять любую потребность. Проблема лишь в том, что Кроули не понимал, чего он хочет. Разве что, спать, но тело будто взбесилось, и попытки заснуть заканчивались переворошенной постелью с чёрным шёлковым бельём. Можно, конечно, подрочить — отличное снотворное, десять из десяти. Стоя в душе, рыжий демон прикрыл глаза, призывая на помощь богатое воображение. Вот Мадонна, одетая в белый парик и розовое платье, нежно шепчет «Happy birthday, mister president», но без толку — член не отзывается ни на образ, ни на движения руки. Леди Гага в роли вампирши, в цепях и с острыми кольцами-когтями, о, изумительная картинка, спасибо, HO! Но и это не отзывается в паху. Поп-дивы, актрисы, все эти порочные и доступные земные женщины, да и мужчины тоже, не приносят ни возбуждения, ни удовлетворения. Но вдруг на перемирии сознания проскакивает, как с его дивана неуклюже сваливается девичья фигура, тщетно пытающаяся прикрыть грудь. Член бодро дрогнул, приподнимаясь. — Да чтоб тебя… — ругнулся Кроули, раздумывая — стоит ли поддаться или прекратить эти фантазии о блондинке с кошачьим глазами? К дьяволу, мастурбировать на ту, кого можно трахнуть по-настоящему — его эго к такому не готово. — Надеюсь, друг мой, ты не спишь, — пробурчал себе под нос Кроули, заводя Бентли. — Кажется, мне нужен совет…***
Всё же, он был не настолько плохим другом, чтобы заваливаться к ангелу спозаранку. Для начала стоило прийти в себя, а для этого достаточно вдавить педаль и навернуть пару кругов вокруг Лондона, прогоняя видение растрёпанной блондинки на гудящем чёрном харлее за стеклом. Память подбросила очертания чёрных чулок, и Кроули оскалился. Сбросив пар (и нарушив с полсотни правил), да-не-думаю-я-об-этой-девчонке-Кроули прибыл в Сохо. К его удивлению, несмотря на то, что время близилось к полудню, табличка на двери магазинчика гласила, что он закрыт. Демона это не оставило — Ангел, какого черта ты не берёшь трубку?.. — шагнул Кроули внутрь и замер, не веря глазам. — Да стучать надо! — как ошпаренный отпрыгнул Азирафаэль. На нём был домашний шелковый халат, а вот на Энди, которую белокурый мужчина закрыл собой, кажется, из одежды была только бабочка. Кроули узнал её — никто больше в мире не носил эту ужасно старомодную клетку. Да Сатана подери, даже если у этих двух голубков была отличная ночь, с ним-то что не так? — Кроули, ты не вовремя, — строго заявил Азирафаэль, пока Энди с трудом сдерживая лукавую улыбку, чудеснула себе более подходящую для приема гостей одежду. Но строгая блузка и брюки не сделали ситуацию пристойнее — от этих ангелов за версту разило бушующими гормонами. — Да ладно, — скривился Кроули, — вот приди я на пять минут позже, было бы о чем говорить. Он раздраженно сел в кресло — Чаю? — мило поинтересовалась Энди. В отличие от Азирафаэля, она не видела смысла стесняться естественного проявления любви. — Или что-то покрепче? Кроули кивнул, отвечая на оба вопроса утвердительно. Энди с не сходящей с губ улыбкой исчезла в направлении кухни. — Тебя можно поздравить? — не упустил возможности поерничать Кроули. — Кроули, иди к черту, — совершенно внезапно твёрдо сказал Азирафаэль. — Это не твоё дело, так что ещё одна пошлость — и не вспомню про нашу дружбу, вылетишь за дверь. Ангела было не узнать. Его привычная мягкость сменилась спокойствием льва, когда за тихим голосом и расслабленными движениями скрывается истинно мужская сила. Кроули вытянул было губы трубочкой, но сразу поджал их, становясь серьёзным. — Так у вас всё по-настоящему? — Более чем, — Азирафаэль принял из рук вернувшейся Энди чашки с чаем и ласково поцеловал её в висок. В ответ девушка что-то прошептала ему на ухо, заставив мужчину слегка покраснеть. — Я наверху, не буду вам мешать. — Нет-нет, — Кроули протестующе поднял руку. — Ты тоже нужна. Лили же твоя подруга. Он снял чёрные очки. — Вот и объясни, какого черта происходит? Она всё время пропадает! Клянусь душой, которой у меня нет, я хорошо к ней относился. Да, Дьявол побери, мы весь день провели вчера вместе, мы отдыхали, ели мороженое и пили водку, а она сбежала, стоило её коснуться. Энди строго посмотрела на него: — Мистер Кроули, — она говорила с ним, будто с ребёнком, — вы идиот? Кроули замер. А потом задумался. Как она смутилась, когда он предложил пойти вместе в душ. Хорошо, допустим, кошки все такие. И это нормально, так зло прожигать глазами, когда ты оказываешься нагишом в чужой гостиной. И пиджак она скорее всего сожгла. Она прижималась к нему в больнице, просто потому что он был единственным, в кого можно было спрятать слезы. Лили сбежала, стоило её почти поцеловать, потому что… — Возможно, — неохотно согласился он. — Возможно. Все трое замолчали. Неловкое молчание, когда кто-то третий явно лишний. — Вам стоит с ней поговорить, — Энди коснулась плеча рыжего демона. — По телефону? — неуверенно спросил тот. Энди с сомнением покачала головой. — Лучше лично. Кроули нахмурился, пытаясь определить, в какой части города находится его светловолосое проклятье. Но попытки были тщетными — он сам научил ее заметать следы, чтобы ни одна сверхъестественная сила не могла её отыскать. Лили быстро схватывала, и хотя, скорее всего, её способностей не хватило бы оставаться незамеченной более суток, сейчас, сканируя эфир, Кроули не видел и следа. — Она прячется, — он нахмурился, — или с ней что-то случилось. Наверное, тревогу не получилось спрятать за раздражением, потому что девушка достала телефон и принялась что-то искать. — Да всё у неё хорошо, мы утром созванивались, вот, — она открыла историю вызовов. — Буквально час назад. Лили что-то сказала, кажется, она собиралась в какой-то сад сегодня вечером. — Сад? — Азирафаэль, чувствовавший себя слегка неудобно весь этот разговор, удивился. — Она тоже любит растения? — Не думаю, — Кроули сообразил быстрее и нахмурился: догадка ему не понравилась, — Кажется, я знаю, что это.***
Что происходит, когда сгораешь дотла? Когда разбиваешься вдребезги, оступившись, запнувшись о собственную детскую глупость, приняв её за любовь? Наверное, будь Лили до сих пор обычной молодой американкой, она бы страдала, заперевшись в своей комнате, не пуская даже родителей и подруг. Неделю бы порыдала в подушку. Послушала бы все пластинки с лиричными песнями, а потом поехала бы в клуб, где упилась бы крепкими коктейлями с озорными зонтиками и дала бы какому-нибудь юнцу полазить у неё под пышной юбкой. Она бы наигранно смеялась, кокетливо уворачиваясь от настойчивых слюнявых поцелуев. Если бы она была обычной девушкой с разбитым сердцем. Но вселенная благосклонна, и она демон. Достаточно вспомнить, что сердце тебе не положено. У неё был хороший учитель. Гнать под двести, пить до дна, танцевать так, что пол искрит, трахаться с кем-то смертным, доступным и красивым, чтобы кровать в щепки. Получать удовольствие, не щадя никого. Она была примерной ученицей. Она тоже так сможет.***
Мимо прошёл высокий рыжий парень в смокинге, ведя за поводок симпатичную чёрную девушку, одетую только в ошейник и джутовые веревки, технично обвивающие стратегически интересные места. Она была босой, но, судя по улыбке, ей это было по нраву. Пара никого не смущала, среди толпы были наряды и пооткровеннее. Окажись Калигула в этом месте, ему бы понравилось. Бесполые на первый взгляд высокие фигуры в чёрном латексе, закрывающем лицо и с конскими хвостами, раскрашенные лица, ангельские крылья, плети, наручники, бородатые дядьки в костюмах японских школьниц, облизывающие красные леденцы в виде членов. Голые задницы, вываливающиеся груди на любой вкус — от крошечных плоских до увесистых, с проколотыми сосками и торчащими шипами. Чулки в сетку и венецианские маски, перья и наручники, шпильки и страпоны. Содом и Гоморра не шли ни в какое сравнение с вечеринками Сада Пыток*. Любители острых удовольствий, извращенцы всех мастей и форм с удовольствием собирались в закрытом клубе, и то, на что была способна человеческая фантазия, изумило даже бывалого змея. Порочный и грязный диджейский сет волнами расходился по залам. Многие танцевали или просто ходили, разглядывая и показывая, собираясь парами и группами, флиртуя и завлекая. В толпе мелькнула светлая голова. — Лили? — Кроули схватил блондинку за плечо, разворачивая к себе. Недоуменный взгляд незнакомки тотчас сменился игривым прищуром. — Если захочешь, могу быть ею, — девушка в обтягивающем бандажном платье облизнула губы, касаясь в ответ. Кроули шикнул и отпрял от неё. И как здесь найти кого-то? Демон потянул носом и всем своим существом уловил среди вибраций похоти и наркотического опьянения чью-то робость, смешанную с любопытством и горький ноткой сожаления. Лили стояла особняком, опираясь поясницей на стол с напитками. Ровно под ней громыхала колонка, вибрациями подхватывающая электронный трек. Кроули узнал свой пиджак, запахнутый, точно халат и подпоясанный ремнём. Лицо демонессы сковывала кожаная маска с кошачьими ушками, в которой горели зелено- желтые глаза, густо подведённые чёрной размазанной подводкой. Образ дополняли чёрные лаковые туфли на шпильке и чокер. Волосы, гладко зачёсанные назад, влажно блестели. Их взгляды пересеклись, и Кроули, не раздумывая, подошёл к блондинке. — Нравятся ролевые игры? — он коснулся железного кольца, украшающего кожаную полоску на шее. Вместо ответа Лили подтянулась на руках, садясь на стол. Блеснули глаза, и маленькая ручка с красными ногтями потянулась к его лицу. Кроули прикрыл глаза в ожидании прикосновения, но девушка лишь аккуратно взялась за дужку его очков и медленно их сняла. — Мне нравишься ты. Флирт придумал дьявол. Когда ты честен перед самим собой, тебе ни к чему стесняться своих желаний. Ты готов принять даже отказ, не зная ровным счётом ничего. У Кроули что-то дернулось внутри и он положил руки по бокам девичьей фигуры, опираясь на стол. Их лица оказались на одном уровне, и он медленно приблизился, дыхнул горячим воздухом ей в шею. Широко лизнул за ухом, ощущая горечь, сладость, и дурманящий, сводящий с ума запах соленой карамели, виски, сливок и нотки пало санто. Провёл языком, пошло, властно, очерчивая линию скулы, подбородка и касаясь ямки под губой. Маленький розовый язычок девушки потянулся навстречу, пробуя, стыкуясь, вовлекая во что-то совершенно безумное. Кто-то, одетый в одни кожаные трусы, прошёл совсем близко, нагло скользнув рукой по спине Кроули. Это могло сбить настрой, но вместо этого лишь обострило то удивительное, что происходило между двумя демонами. Змеиный язык сплёлся с шершавым кошачьим, двумя подвижными половинками втягивая ближе, ещё ближе, так, что губы — жесткие напряженные и мягкие полные, коснулись друг друга, и из нежного касания вспыхнула искра. Людей вокруг не смущала парочка, в которой мужчина запустил руку под свой же пиджак на чужом теле, сжимая грудь и чуть оттягивая крепкий сосок. Девушка, обхватив его бёдра ногами, явно не была против. Маска не скрывала приоткрытых губ Лили. Она просяще выгибала шею, а Кроули был хорошо воспитан для демона, чтобы отказать даме. Скользить раздвоенным языком по бьющейся жилке, чуть прихватывая клыками, чтобы оставлять мокрые розовые следы. Одной рукой скользнуть по животу ровно до затянутого пояса, а второй сминать бедро и с удовольствием обнаружить, что внизу так же нет белья. Ласкать пальцами, изучая, впиваясь, защипывать и гладить. Их видят, но никто не смотрит — вечеринка идёт своим ходом, и неподалёку кто-то, с роскошными перьями на голове, уже ублажает своего партнёра, уверенно качая головой, отсасывая. Издалека доносятся звуки шлепков и чьи-то стоны удовольствия. Этот порок, это электричество в воздухе, кажется, вот-вот взорвет весь клуб к чертям, но ничего такого не происходит. Люди так же играют с людьми, находя нужные точки, дразнясь, вжимаясь друг в друга, отдаваясь и захватывая. Кто-то уже вовсю занимается сексом, а кто-то ведёт интимные разговоры, шепча что-то в раскрасневшиеся ушки, и в этом ещё больше секса, чем в обычном коитусе. Лили трясёт и звенит внутри, и каждое действие демона для неё — как удары плети, как касание пера, что щекотно и нервно. Что прижимаешься ближе, утыкаешься пахом в крепкий стояк, забрасываешь руки на шею, притягивая. Скользишь языком по татуировке-змейке, спускаясь к жилистой шее, чтобы слегка прикусить кадык — о да, ты быстро учишься, детка. И кажется, что лёгкие вот-вот взорвутся, что эта дрожь по позвоночнику, зудящая ровно под ямочками на пояснице, ещё немного — и просто убьёт тебя. Она стонет — открыто, глубоко, откровенно просит большего. И Кроули не отказывает, быстро дёргая молнией ширинки и утыкаясь головкой ей между ног, слегка водит, распределяя сочащуюся смазку, чуть подстраивается для верного курса и толкается внутрь. — О черт, — девушка в его объятьях вскрикивает, сжимаясь. В глазах капелька слез, но стоит демону замереть в нерешительности — помилуй господи, у него была не одна девственница, но чтобы так!.. — как она крепче давит коленями и еле слышно шипит: — Даже не думай. Кроули не думает — он сходит с ума, погружаясь в Лили. Тает, чувствуя, как быстро от их огня подсыхает кровь, как она липко течёт по бёдрам, оставляя тонкие красные линии на девичьих ногах. Каждый толчок — выстрел в затылок. Демонесса откидывается назад, поджимая колени и выгибая спину. Руки раскинуты, она распята, она раскрыта — на, бери, чудовище, я твоя, я — тебе. Кроули берет. Часто дышит, обжигается, двигается как поршень, так туго, так сладко, так безыскусно пошло и так изысканно, трахает блондинку, с которой сошли все маски. Всё тело — тетива, нерв, взрыв сверхновой. Пальцами в бедра, до синяков, до дрожи, до крика. Чтобы им — падшим — вернуться на небеса. Он кончает первым, гортанно закричав и откинув волосы со вспотевшего лба. И сразу, пока оргазм ещё шумит в ушах, на колени перед ней — его девочкой, его, черт возьми, девочкой. Хорошо, широко и влажно, всем языком собирая капли крови. Слизывая её, слизывая липкую сперму, крутить, вертеть шарик клитора, присасываться и опять умело орудовать раздвоенными половинками языка. Два пальца — средний и безымянный — согнуть и ввести, нажать на бугорок, опять широко лизнуть, накрывая. Прихватить второй рукой за этот чертов ошейник, придушить и почувствовать, как сжимаются стенки и тонкий крик прорезает грохочущую музыку. И торопливыми поцелуями, укусами — путь сразу наверх, в вырез пиджака, в шею, в гриву белых волос. Вдохнуть их. Сливки, виски, секс и мёд — так пахнет его Эдем. * Речь про Torture Garden, очень интересные вечеринки, Гугл в помощь Ну и на сладкое- в качестве музыкального сопровождения: Для Азирафаэля и Энди звучит Mylene Farmer «L’amour n’est rien» Для Кроули и Энди остановимся на старом добром Feder «Goodbye»
