Holy water, holy shit
24 июля 2019 г., 20:09
— Ты уверен, что готов к этому? — Энди прикоснулась к его руке, мягко ухватив за локоть. — Азирафаэль, если ты откажешь, я пойму.
— Я готов.
Ангел почти не врал. Да, ему было страшно. Почти так же страшно, как впервые включить компьютер, завести кота или попробовать соевое молоко. Ну, может, капельку страшнее. Не каждый день, все-таки, принимаешь подобные решения. Но эти глаза напротив — такие красивые, по-детски наивные, обрамленные пушистыми чёрными ресницами — они делали его как никогда смелым.
— Энди, — он погладил тонкую кисть девушки, — я много от чего отказывался. Я не люблю перемены, ты знаешь. Выбираю одни и те же рестораны, одни и те же книги, не меняю парикмахера.
Он вздохнул.
— Точнее, выбирал. Я не знаю, как сказать точнее, но мне кажется, пока не появилась ты, жизнь шла мимо.
За окном машины уже мелькала зелень пригорода. Азирафаэль смотрел на буйство природы и размышлял вслух. Он много думал о том, что в последнее время удивляет сам себя, и слова лились потоком:
— Я привык к бессмертию и забыл, для чего оно вообще нужно. Разменивал свою вечность на пустяки, — он усмехнулся, — на десерты в ажурных креманках, на уютные кресла в моём магазине.
Ангел повернулся к рыжей девушке.
— А ты со своими безумными — прости — идеями как будто включила меня в розетку. И знаешь, я счастлив.
Энди склонила голову, утыкаясь ему в грудь.
— А я вот боюсь. Вдруг не справлюсь?
Азирафаэль обнял её и поцеловал в лоб:
— Конечно справишься, ты же ангел! Здесь налево, — добавил он, обращаясь уже к шофёру.
«Тадфилд» — гласила надпись на указателе. Какая ирония, что это место второй раз вносит смуту в размеренную жизнь букиниста. И, надо заметить, ему это начало нравиться.
— Я первая, хорошо? — Энди серьезно посмотрела на него, когда они вышли из машины. — Я так волнуюсь… Кажется, у меня пальцы дрожат.
В подтверждение своих слов она вытянула руки.
В том месте, куда они приехали, на самом деле не было ничего зловещего. Много яблонь, стоящих в самом цвету, милый витой забор и большое здание из красного кирпича. На воротах латунная табличка и звонок — ничего такого, что могло бы ужасать.
— Нет, — Азирафаэль мягко взял её ладони в свои, — мы вместе приняли это решение… кстати, как его зовут?
— Нил, — Энди успокаивалась. Отличаясь по жизни не самой возбудимой нервной системой, она тем сложнее приходила в себя, стоило хоть на мгновение поддаться панике.
— Отлично, пой… — белокурый мужчина замер, скривившись, — о Боже…
Он крепко зажмурился и обхватил голову руками.
— Что случилось? — девушка, только что выдохнув, снова напрягалась.
— К-кроули, — морщась, будто от приступа мигрени, прошипел Азирафаэль. — Вот же… как он не вовремя…
Крик в голове ангела усилился и грозил стать слышимым даже для окружающих.
— Ох ты господи, он… он так не звал меня никогда, — все ещё морщась, мужчина с сожалением посмотрел на девушку. — Прости, дорогая, но. видимо…
— О, что ты, — Энди и сама понимала, что в форс-мажорных обстоятельствах надо принимать верные решения, пусть они и портили изначальные планы. — Все нормально. Поторопись к другу.
С тихим щелчком Азирафаэль исчез, а девушка развернулась к витым воротам. Там её уже ждали.
***
На фотографии был изображён унитаз, на сливном бачке которого красовалась надпись маркером «holy water», а на крышке сидушки тем же маркером было выведено «holy shit». Смешно, но не очень, если вспомнить, что произошло с Лигуром. В ответ Кроули быстро напечатал: «Ты скоро?» «Подъезжаю, готовься!» — пришёл ответ. После долгих споров — довольно эмоциональных, надо заметить, причём, с обеих сторон — было решено, что на фестиваль в пригород Лондона они поедут на мотоцикле. Бентли, при всей своей помпезности и роскоши, очень рисковала, если бы оказалась на тамошней парковке. За более, чем девяносто лет, она ни разу не стала жертвой чьей-нибудь неудачной парковки, или мишенью для пущенной пьяницей бутылки. Люди, в принципе, старались лишний раз не подходить близко к винтажному автомобилю. Но «Гластонбери» — это почти что «Вудсток», а Кроули ещё слишком хорошо помнил 1969-й год. Тогда он в первый и последний раз принимал роды, поэтому надо быть готовым ко всему. В конце концов, три часа езды это не так много. Лили довольно улыбалась. Красный яркий берет, рваные джинсовые шорты и полосатая футболка — если бы не цвет волос, она была бы вылитая Матильда. Не хватало одной детали. Кроули небрежно щёлкнул пальцами, залезая в карман. — Вот теперь все на месте, — сказал он, застёгивая на шее девушки бархатную ленту с подвеской в виде солнца. — Кроме женщин и детей, да? — Мы же не повезём фикусы с собой? — уточнила Лили. Особая радость, когда у пары появляются свои шутки, понятные только им и тем, кто тоже любит фильмы Люка Бессона. — Думаю, они это переживут, — демон устраивался позади белокурой гонщицы. Мда, быть в качестве пассажира весьма неудобно (проблема худых людей, у которых от долгого сидения на чем-то твёрдом всегда ноет зад), но возможность ухватиться за нежный торс сексуальной девушки и чуть пролезть выше экватора талии примирили мужчину с его положением.***
Если вы хотите на крутой рок-концерт, то выбирайте открытые площадки. Возможно, количество людей, соизмеримое с населением небольшого города, и создаёт какие-то бытовые неудобства, зато заряжает энергией. И, конечно, идите в фан-зону, а оказавшись там, пробивайтесь к самой сцене — тогда оглушающие вибрации любимой музыки отправят вас на Луну и обратно. Тысячи и тысячи людей, мужчины и женщины всех возрастов, национальностей, ориентаций и религий. Огромный человеческий нетрезвый муравейник, куда там Вавилонскому столпотворению! И в суматохе за кулисами никому нет дела до двух фигур в чёрных толстовках и с бейджиками «stuff» на груди. Эти фигуры, не привлекая лишнего внимания, околачивались неподалёку от реквизита. — Осторожней с этим дерьмом, Хастур. Ты знаешь, на что оно способно. — Не переживай за меня, — та из фигур, что была выше ростом, выдавила хриплый смешок. — Они крепко закрыты. — Хватит и одной капли, — так же строго напутствовал второй, под чьим натянутым капюшоном, казалось, можно было разглядеть рога. — Так что, если план не провалится, для Кроули все закончится быстро. Мы хорошо все рассчитали. — А что эта девчонка? Лилит просила за неё. — Она ничем не лучше, так же якшается с белокрылыми. Так что, если её заденет, решим две проблемы разом. — Эй, вы, двое! Несите ящик сюда, — крикнул проходящий мимо администратор. — Да поживее! Фигуры в балахонах молча взялись за коробки с водой и потащили их на сцену.***
С одной стороны, стоит раскинуть крылья — люди в радиусе пяти метров сами разойдутся, и можно будет вдохнуть воздуха. С другой — в этом есть особая прелесть, в этих горячих скачущих телах, запахе пота и марихуане. Даже пиво, которым толстый мужик слева случайно обрызгал пиджак Кроули, не вызвало желания испепелить неудачливого фаната «Металлики». Тем более, когда группа из уважения к принимающей стороне решила исполнить бессмертный хит любимых демоном «Queen»-ов. Толпа, как один организм, топала ногами и хлопала, запевая «We will rock you!». Адская парочка в авангарде поддерживала общее безумие, полностью отдаваясь опьяняющему чувству. Наконец, резко дёрнув последний аккорд на электрогитаре, Джеймс Хэтфилд крикнул в микрофон, подбирая стоявшую у ног бутылочку воды и делая глоток, чтобы успокоить саднящее от пения горло: — Вы — лучшая публика! — на последнем слове он широко махнул рукою со сцены. Интуиция Кроули были сильнее его самого. Стоило каплям воды, словно пригоршне бриллиантов, засверкать в воздухе, как он инстинктивно отпрянул — слишком хорошо помнил, что такое святая вода и узнал бы этот яд даже на расстоянии километра, что уж говорить о бутылке в руках солиста. Его инстинкта даже хватило на то, чтобы дернуть за собой Лили, но рука лишь скользнула по вспотевшей девушке, которая, словно мотылёк-камикадзе, летящий на смертельный свет лампы, сделала шаг вперёд, подставляясь под прожигающие брызги. Она даже не вскрикнула. Просто медленно, будто кто-то вытянул из неё стержень, осела на стоптанную землю. Красная беретка спала с головы, точно лепесток цветка, и сразу оказалась под чьим-то грязным ботинком. Вся сцена заняла секунды, но для Кроули это было кино в замедленной съемке. Ревущая толпа, свет софитов, кто-то поджег дымовые шашки. Со змеиной точностью он рванул к демонессе, распахивая крылья, будто бы мог её спасти, хотя бы от людей вокруг, которые будто и не заметили, как она упала — обмороки не редкость на таких мероприятиях. Липкий, парализующий страх, будто цепью ложащийся на плечи. Рвущийся крик, не чувствующие ничего руки — будто и не держат они вмиг охладевшее тело. — Лили, черт возьми, Лили, — он со всей силы бьет её по лицу, надеясь привести в чувство. — Лили! Словно огненный меч прошёл насквозь, разрывая солнечное сплетение. Страшное чувство дежавю: вокруг пожар, горят книги, брошена телефонная трубка, и до того, кто так нужен, не докричаться. Зеленые, с жёлтыми крапинками у сузившегося зрачка и с темной каёмкой, абсолютно человеческие глаза смотрят в ясное небо, отражая как в зеркале проплывающие облака. Губы, помада на которых смазалась, слегка приоткрыты, будто в удивлении, а все линии словно заострились, как у посмертной маски. Девушка кажется невесомой, безвольно обмякая в руках Кроули. Ужасное, пронзительное отчаяние, так, что не хватает воздуха, взрывает все внутри, и страшно, безумно страшно… Страшно настолько, что единственное, что может сделать демон, так это закричать, как когда-то, призывая ангела: — Азирафаэль!!! Он просто не может сделать ничего другого, кроме как позвать единственного друга. Тот же ангел, черт возьми, он же может, он обязан все исправить, помочь!.. — Азирафаэль! — почти воет Кроули, борясь с реальностью. Он смог провести свою машину сквозь километр огня и не сгореть, он, дьявол побери, не допустит, чтобы она вот так!.. Последнюю мысль он гонит прочь. Не может быть смерти — ведь вот, вот она, все те же белые кудри, вся она, его девочка, у него на руках. — Господь всемогущая, — Азирафаэль оказывается рядом, и его крылья становятся завесой от толпы. — Кроули, да что?.. — Святая вода, — тихо хрипит Кроули. — Эти ублюдки хотели меня подставить, дьявол побери! Он все ещё стоит на коленях, прижимая к себе тело демонессы. — Сукины дети, ублюдки, — он отчаянно смотрит на ангела. — Прошу, помоги. Азирафаэль слишком хороший друг, чтобы отказать, даже когда видит, что его помощь запоздала. Он касается плеча Кроули, перенося их в свой магазинчик — демону такие перемещения сейчас были бы не по силам. — Это неправильно, это неправильно, это неправильно… — повторяет себе под нос демон, как никогда похожий сейчас на убитого горем простого человека. Он не верит, что может быть так — просто, быстро, внезапно, необратимо. Он подозревал, что в Аду на него точно кто-то точит зуб, и можно ожидать любой подлости. Но он везучий черт, и всегда выходит сухим из воды — даже из святой. Но Лили? Почему она? Он укладывает девушку на диван. Свет падает на её застывшее лицо, и кажется, что уголки губ теперь опущены. — Сделай что-нибудь, — он даже не смотрит на друга. — Просто воскреси ее, ты же можешь, ты же умеешь! Демон почти кричит, с трудом сдерживая себя. Азирафаэль растерянно смотрит на него. Он вдруг ощущает болезненную усталость, будто впервые видит смерть. — Кроули, — его голос звучит тихо и строго, — я не могу помочь. Она мертва, Кроули. Лили больше нет. Жёлтые змеиные глаза полны отчаянного безумия. — Она же здесь! Помоги! Твою мать, ты голубей воскрешаешь, помоги же! Ангел делает шаг вперед, касаясь предплечья демона. Он не может ничего сделать. — Она не голубь. Прости, я просто не могу. Кроули цепенеет. Никогда прежде в его жизни не было ничего, что нельзя было бы изменить. Даже его падение — шесть тысяч лет не смирили его, и где-то в потайном закоулке его души жила вера, что когда-нибудь его простят. Он отпускал людей, с которыми успевал сблизиться за короткую человеческую жизнь. Он менял страны, прически, привычки. Он даже пережил уничтожение его красавицы-Бентли, предчувствуя, что это не конец. Он рухнул на пол, закрыв лицо ладонями и сделал то, что демоны не делают никогда. Он взмолился: «Господь, я знаю, ты слышишь. Я ни о чем и никогда тебя не просил. И я клянусь не просить и впредь. Но сейчас, Господь, я умоляю. Верни её».
