Ты все же сохранил этот холст...

— Эй, Иван! — Иту подозвал своего помощника. — У меня к тебе поручение есть. Вот этот нож — он вложил в руки мальчика небольшой длинный сверток, — нужно передать той женщине, что приходила к нам на прошлой неделе. Пухленькая такая, в белом фартучке… Помнишь?       У Иту был ужасный финский акцент (что не удивительно, учитывая, кем он являлся). Его речь звучала медленно и так сильно коверкалась, что в каком-то смысле давила на уши. Поэтому каждый раз, когда кузнец обращался к Ване, тому требовалась пара секунд, чтобы понять, что от него вообще хотят. Но сибиряк к этому уже привык. Даже начал по-тихоньку понимать не только акцент, но и сам язык народа суоми. Однако это происходило уж сли-и-ишком по-тихоньку. Полиглотом ему вряд ли быть… — Да, помню такую, — ответил он. — А помнишь я дом тебе здоровый показывал? Ну, kartano. Как это по вашему будет.? А! Поместье! — Припоминаю… — И вот эта женщина работает кухаркой в том поместье. Дорогу не забыл? — Не беспокойся! Все помню! — О, молодчина! — Вот только как мне в этом домище откопать кухню с кухаркой?       В ответ финн принялся спокойно объяснять ему маршрут.       Не прошло и получаса, как наш герой уже двинулся по направлению к особняку.

***

      Рассмотрев здание вблизи, мальчик пришел к выводу, что не такое уж оно и большое. Но походив битый час по нескончаемым коридорам, чтобы, следуя инструкциям кузнеца, таки добраться до заветной комнаты, он решил взять свои слова назад.       Наконец найдя нужную дверь, что была слегка приоткрыта, он медленно вошел в предполагаемую кухню. Ему на глаза сразу попалась пухленькая женщина, что пыхтела над котелком с каким-то кипящим варевом. Услышав скрип половиц, она резко обернулась, с непониманием глядя на гостя. Тот не растерялся и четко проговорил: — Siitä Itu!       Как и говорилось выше, Ваня по-прежнему не очень-то дружил финским языком. Однако его так часто посылали с подобными поручениями по передаче «чего-то там», что ему пришлой волей-неволей заучить эту фразу на зубок. Она означала «от Иту».       Как только кухарка услышала это, ее глаза наполнились спокойствием. Она подошла и взяла у Ивана тот самый сверток. Развязав его и осмотрев нож, который скрывался под тканью, она довольно улыбнулась и отошла. Положив нож в какой-то деревянный сундук, стоящий в самом дальнем углу, она достала от туда небольшой мешочек с монетами.       Ваня поблагодарил ее и уже собирался было уходить, но кухарка его остановила. В пару шагов она оказалась в другом конце кухни, рядом с каким-то подносом. Мгновение — и она снова стоит перед мальчиком, протягивая ему свежий пирожок.       Помощник кузнеца снова ее поблагодарил и, обрадованный внезапным гостинцем, покинул стены кухни.       Коридоры были чисты и светлы. Но мальчика удивило не это. Тишина. Абсолютная. Он так давно ее не слышал, что шел как можно медленнее, стараясь не чавкать вкусным угощением, чтобы не испортить это прекрасное отсутствие звуков.       В какой-то момент от даже задумался, вспоминая сибирские ночи. Когда избу наполняло молчание, перебиваемое лишь треском палена в печи.       Думы мальчишки были столь глубоки, что он совсем не заметил приближающиеся шаги. Как и ожидалось, вскоре в коридоре появилась некая фигура. Это был молодой юноша. На вид ему дашь лет 16-17 максимум. Его белоснежные волосы были уложены назад, лишь пара прядей выбивались на его бледный лоб. Он был довольно богато одет. Значит, из знати. Как себя вести перед подобными людьми мальчик отродясь не ведовал.       Их взгляды пересеклись, и они оба замерли, удивленно глядя друг на друга.       Странное чувство пронзило «новоприбывшего». Как же это описать? Да никак наверное… Даже сам финн не сразу понял, что это. А за тем пришли подозрение и осознание. Ребенок пред ним — это точно не просто человек. Уж не страна ли? Но почему тогда в такой бедной одежде, и что он забыл в его поместье?       В это время сам мальчик судорожно вспоминал все правила приличия, которых никогда собственно и не знал. Малец не придумал ничего лучше, чем просто поклониться и ждать реакции богача. — Kuka sinä olet? Mistä?       Вот такой реакции пацан и опасался. Вот что этот некто сейчас сказал? И что это было: вопрос или утверждение? (В финском языке нет, вопросительной интонации). Вот же причудливый язык!       По отчаянию и испугу в глазах ребенка, финн сразу понял, что тот ни в зуб ногой о том, что он сейчас изрек. Тогда юноша выдохнул и заговорил на родненьком нашем русском: — «Ты кто и откуда?» говорю.       Вот тут удивление Вани и достигло небес. Это как это? Это что это? Так тоже можно? Незнакомец хоть и говорил с акцентом, но он почти не чувствовался. Уши от него не вяли, а это уже хорошо. — В…Ва- Кхем! Иван! Иван я. С Сибири, — выпалил бедный мальчик, едва придя в себя. — Эво как… — задумчиво проговорил финн. Хотя может и не финн? Откуда он русскую речь-то знает? — Слушай, малец, я тебя задержу не на долго, ладно?       Ваня кивнул.

***

      И вот они сидят за круглым столом, в каком-то красивом и просторном зале. Сидят друг на против друга и сверлят взглядами чистых голубых глаз обоих из них.       «Чего ему надо? Вот дурак я, что согласился остаться. А хотя что еще мне оставалось? Против знати не попрешь…» — рассуждал Ваня.       «Иван… Имя человеческое. Да и одет он бедно. Обычный ребенок с улицы. Но это же определенно не человек! Я же знаю. И как он оказался в Каяани, если жил в Сибири? В Сибири… Отец туда неугодных ссылает. Может…» — Ты сказал, что родом с Сибири, — прервал тишину финн, заставив мальчика едва заметно дернуться, — а как же тебя занесла нелегкая в наши финские края? — Сиб… Эээээ, батюшка сказал, что мне «пора выбираться из глубинки». — Из одной глубинки в другую, да? — Еле слышно усмехнулся незнакомец. — А, позволите ли вы поинтересоваться, кем вы будете? — Неуверенно произнес Ваня. — А ты не знаешь? — Удивился первый.       В ответ второй отрицательно покачал головой. — Великое Княжество Финское.       Вся коротенькая Ванина жизнь пронеслась перед его глазами. Он твердо знал, что ему ни в коем случае нельзя попадаться на глаза царю и его «верным псинам», как называл Урал особенно видных царских подданных. А тут — о, какая удача! — даже не «псина», а царский сынок собственной персоной! Если он прознает, кто на самом деле маленький сибиряк, то не сносить ему головы.       «Интересная реакция… — подумал Финн, — хотя и ожидаемая. Не каждый день с князьями знакомишься.       И все же… Этот Иван не так прост. Я поклясца готов, что это государство. Но что он в Сибири забыл? Неужто царь-батюшка его туда сослал? Зачем ему родного отпрыска отправлять на холодную погибель? Хм… Может дело в его землях? Может он просто занимает неугодные царю земли? И какие же это? Аааааа, что вообще в этой империи творится?!» — В мыслях Княжества бушевал ураган, но виду он не подал. — Не пугайся так! — мягко проговорил он. — А давно ты у нас в городе живешь? — Пару месяцев. Я помогаю одному местному кузнецу. Он меня отправил к вашей кухарке, поэтому я и очутился в вашем доме. — Понятно…       «Пару месяцев, да? А сколько дорога с Сибири сюда занимает? Ну, грубо говоря где-то полгода назад он выехал от туда. Если память мне не изменяет, то примерно в то время там бунт поднялся. Может поэтому он поспешил убраться с тех земель? Он имеет какое-то отношение к тому небольшому «восстаньецу»? Может он его и поднял? Ну и молодежь нынче пошла…» — Слушай, малой, у меня для тебя предложение есть. Оно с царем связано, но ты не страшись раньше времени, хорошо?