Глава Vl "Гостиная"
20 июля 2019 г., 18:34
И вот понеслись дни, месяца. Иван довольно быстро стал походить не на уличного мальчишку, а на сына какого-нибудь дворянина. По крайней мере внешне. Внутренне он так и остался тем маленьким сорванцом с таких далеких сибирских краев.
Финн, как и обещал, нанял учителей для своего новоявленного младшего братца. Теперь Ване почти каждый день приходилось заниматься учебой. Арифметика — еще полбеды. Языки. Мальчик ненавидел их учить. «Вот зачем?! Я появился от русского на русской земле и стану русским государством! Зачем мне эти чертовы немецкий и французский?! Я еще понимаю, зачем финский, но эти…» — каждый раз мысленно возмущался мальчуган. Но деваться было некуда. Надо быть благодарным, что ему вообще дали возможность получить образование. Так что носом крутить не приходилось.
Единственный предмет, который мальчик действительно обожал — литература. Бывало, что Ванюша и вовсе глаз не смыкал, ночи на пролет читая какую-нибудь толстую книженцию. Он никогда не видел столько книг, ему не терпелось как можно быстрее прочесть всю библиотеку князя.
Когда он жил еще с Сибирью, тот часто водил его к местному старому умнику. Ученый одним словом. Доучился до того, что был сослан. Но не будем отходить от темы!
Дедуля тот научил мальца грамоте и чтению. Сейчас это очень Ивашке пригодилось.
***
Пока Иван спокойно познавал мир науки в особняке своего брата в Каяани, сам Финн вертелся, как уж на сковородке в столице, чтобы не вызвать подозрений, касаемо его нового «воспитанника». На все вопросы, связанные с таким особым отношением к этому мальчишке, князь отвечал, что «такой одаренностью, как у этого ребенка, грех не воспользоваться», что «он станет замечательным слугой и помощником, когда вырастет». Больше ничего из Финна вытянуть было невозможно. Он старался данной темы избегать. Ему было в общем-то все равно, как к Ивану относилось общество, главное, чтобы к нему никак не относился царь. И вот батюшка находится в счастливом неведении. Но все мы знаем такой закон: как не одно, так другое. Новым любимцев своего брата заинтересовались другие царские дети. Вернее двое из трех, не считая Финна и Ваню. — А что это за мальчик? А как его зовут? А он смышленый? — спрашивала Аляска. — А сколько ему лет? А он веселый? Можно я с ним познакомлюсь? — интересовался Польша. — Хватит! — рявкнул уставший от вечных допросов князь. Все трое сидели в небольшой комнате. Возможно это была гостиная, но как показывала практика, кроме царевичей и царевны сюда никакие гости не являлись. Даже слуги тут появлялись крайне редко и только при прямом приказе. Это была территория, полностью принадлежащая детям Империи. Даже он сам не имел власти над тем, что происходило в этой комнате. Стоит заметить, что на постоянной основе во дворце Российской Империи из всего его чада жили только Царство Польское (он был еще ребенком) и Русская Америка (ну или же Аляска). Тем временем Княжество Финское предпочитал жить в своем особняке в Турку, а Российская Республика и вовсе прибывал в гостях у своих знакомых в Германии. И да, пятый ребенок царя до недавнего времени жил вообще в Сибири. Раскидало бо’льшую часть детей царя по всему государству и частично за его пределами... Таким образом чаще всего в той «гостиной» находились лишь царевна Аляска и царевич Польша. Время от времени к ним приезжал Финн, который тоже любил там отдохнуть. Похожая ситуация была и с Республикой, но тот ударился в целый тур по своим знакомым по всей Европе. Его около полугода не было дома, а может и дольше. Так что его нога уже давно не ступала на порог «гостиной». — Ну, почему ты такой злой! — возмутился царевич Польский. — Я не злой, просто вы лезете туда, куда не надо, — воспротивился Финн. Аляска молчала, но облегчения ему это не приносило. Она сидела и проделывала в нем дыру взглядом. Его сестра была слишком проницательной. Это приносило всем ее братьям кучу проблем. Царевна всегда догадывалась о всех проделках всех своих младшеньких (она была самым старшим ребенком), но никогда не докладывала о них царю-батюшке. Она всегда сама их отчитывала, помогала со всем разобраться. Если Империя и узнавал о каких-либо пакостях своих детей, то только благодаря слугам, не умеющим держать язык за зубами. И вот в такие моменты царевичам воздавалось за все грехи. А Аляска никогда не влезала. Она прекрасно знала, что ее мнение батюшку не волнует. Так что царевна старалась просто не доводить до царя молву о выходках ее братьев. Поэтому слуг она держала в ежовых рукавицах. Каждый раз, когда Империя узнавал о чем-то, Аляска устраивала разнос всем подчиненным. Но не стоит думать, что она беззаветно выгораживала троих своих мелких «чертят» (как она их иногда называла). Если их проделки переходили границы всего, что только можно, то ее звонкий голос был настолько громок и яростен, что стены дрожали. Несколько раз дело доходило до порки. Так что стараниями их старшей сестры трое царевичей выросли (а кто-то еще растет) не избалованными и четко осознающими рамки приличия. И вот сейчас она внимательно смотрит на Финна своими небесного цвета глазами и явно о чем-то подозревает. Великолепно. — Поль, — внезапно обратилась Аляска к своему самому младшему брату, — у меня к тебе просьба. Сбегай к дяде Никифору и попроси его собрать небольшой букет из разных цветов в саду. А то старый завял, а гостиная без вазы с цветами — это уже не то совсем. — Хорошо! — крикнул мальчик и скрылся за дверью. Никифор был садовником во дворце царя. Он был довольно пожилым человеком, мастером своего дела. Он мог часами рассказывать о свойствах и значении тех или иных цветов, а Польша обожал все это выслушивать. Так что сбор небольшого букета у них займет достаточно приличное количество времени. — Ну, давай, — спокойно проговорила Аляска хитро улыбнувшись, — рассказывай, что ты уже затеял. — Э-э-эх, как всегда, — выдохнул Финн облокачиваясь о спинку дивана. При этом он обреченно улыбнулся и прикрыл глаза. — Не бойся, папеньке или Поле не расскажу~ — Ладно, — князь прекрасно понимал, что скрыть что-либо от его сестры не возможно. И лучше уж сразу ей во всем признаться, пока правда сама не всплыла. — Вообщем, есть у нас еще один брат. Возрастом он примерно как Польша, может чуть старше. — Ну да, я знаю, — без какого-либо удивления пропела Аляска. — Так это он тот самый мальчик? Прекрасно! Но его же сослали? Как он раньше жил? Ты следишь за его здоровьем- — Стой-стой-стой! Погоди! — перебил ее юноша. — Ты откуда знаешь о нем?! — Ха, ну это лет девять-десять назад было. Однажды поздним вечером я пошла к отцу. Я не помню зачем, но это и не важно. Я подошла к его кабинету и услышала, как он говорит слуге, что «придется мальца сослать». Он еще что-то говорил, а слуга ему отвечал. Из их диалога я и поняла, что этот «малец» — наш младший брат, и его ссылают в Сибирь. На самом деле царевна немного приврала. Но сути дела это не меняло. Княжество сидел, замерев от удивления. Веселая у них семейка.***
За окном уже наступал закат, а Иван судорожно продолжал переворачивать страницы очередной книги. Вдруг он громко и звонко чихнул. Ваня вспомнил слова Сибири о том, что люди чихают, когда о них кто-то говорит или вспоминает. Невольно холодок пробежал по спине ребенка. Уж лучше пусть это сам Сибирь или Урал вспоминают о нем, а не кто-то говорит о будущем государстве в императорском дворце.
