Ты все же сохранил этот холст...

      Октябрь. Дождливый и холодный день. Дворец царя наполнен пугающей тишиной. Тишиной, которая словно пытается что-то скрыть.       На душе царевны с самого утра было не спокойно. Что-то должно произойти. Хотя нет… Что-то уже происходит. Странное напряжение витает в воздухе. Все обитатели дворца превратились в серые тени, озабоченно снующие по коридорам.       Что-то затевается. И уж никем иным, как самим царем. Он заперся в своем кабинете еще при первых лучах солнца. Он что-то обдумывает. Царевна и не думала идти к нему, чтобы спросить, что же творится в этот октябрьский день.       Она прекрасно знала, что ничего для своего отца не значила. Даже ее территория. Она была крупной, но довольно пустынной и совсем бесплодной. Все, что Империя от нее получал — это дополнительная площадь его владений. А так ему было совершенно плевать на царевну, как на свою дочь. По крайней мере так она думала.       Когда приблизилась ночь, царевна все еще никак не могла унять волнение. Ей не сиделось на месте. Она решила проверить покои своих любимых братьев и потому отправилась бродить по пустынным дворцовым коридорам.       Царевна действительно души не чаяла в Республике и Княжестве. Она отдавала им всю свою любовь и заботу. Ей не хотелось, чтобы они так же, как и она, чувствовали себя брошенными, из-за отрешенности отца.       Тишина, перебиваемая цоканьем каблуков. Жутко. Дрожь пробегала по спине барышни.       Еле слышный скрип. Первая дверь приоткрыта. Снова цокот. Снова скрип. Снова приоткрытая дверь. Да, все хорошо. Ее братья целы и не вредимы.

Н о в с е л и?

      Девушка медленно спустилась по одной из лестниц для слуг. Проходя мимо чуланов и прочих подобных комнат, она вдруг услышала какую-то возню и всхлипы. Детские всхлипы. Снова цокот, исходящий от царской особы, шагающей в сторону очередной двери, которую она откроет с характерным скрипом.       Темнота. Ничего не видно, но всхлипы слышны еще отчетливей. Царевна стала жалеть о том, что не взяла свечу, понадеявшись на те, что расставлены по всем главным коридорам во дворце, еще когда ступила на лестницу для прислуги, где конечно же была кромешная темнота без намека на хоть один «восковой светильник». Теперь же ее сожаления приумножились. В этой кладовой несомненно есть ребенок, и искать его придется на ощупь.       Первый неуверенный шаг в глубь комнаты, второй. Руки неустанно бродят в темноте, пытаясь отыскать опору. Благо, возня продолжилась, так что девушка могла ориентироваться хотя бы на этот звук. И вот ей удалось нащупать небольшой сверток, дрожащий и вертящийся из стороны в сторону. Взяв его на руки, царевна вышла обратно в коридор, прикрыв за собой дверь.       «Неужто это дите одной из служанок.?» — думала барышня, шагая в поисках свечи, чтобы рассмотреть находку.       Но что-то было не так в этом ребенке. Какое-то странное ощущение нахлынуло на девушку. Оно было знакомым. «Да, точно…» Она вспомнила. Она поняла.       Ребенок снова начал хныкать. Царевна инстинктивно прижала его к себе и начал убаюкивать. Она даже не обратила на это внимания, продолжая думать о своем.       Вот так девушка и добралась до своей комнаты. Подойдя к свече, она сразу принялась всматриваться в личико маленько государства. Голубые глаза. Чистые, словно воды Байкала. Такими обладали все дети Российской Империи, как и он сам в прочем. Да, это несомненно, было дитя царя. Но почему оно было спрятано в кладовке? Это из-за него отец весь день раздумывал о чем-то в кабинете? — Тише-тише, солнышко… — прошептала царевна новонайденному младшему братику или сестричке, успокаивая его или ее.

***

      Полночь. В коридоре послышалась какая-то беготня. — Похоже, это тебя ищут… — сонно проговорила девушка, обращаясь к спящему ребенку и поправляя свои светлые кудри, успевшие всевозможными способами выбиться из ее раннее красивой прически.       Дождавшись пока все слуги разбегутся, барышня тихонько вышла из своей комнаты с младенцем на руках. Она тихо двинулась в сторону кабинета отца. Она понимала, что навлечет на себя гнев родителя. И дураку понятно, что о таинственном «плачущем свертке из кладовой» никто не должен был знать, а царевна не только теперь о нем осведомлена, но и забрала его, подняв шум среди обитателей дворца. Но что поделать? «Ребенка надо возвращать в любом случае, а честность — лучшее качество, которое только может быть у человека, » — решила девушка.       Легкий стук в массивную дубовую дверь. — Войдите, — послышался строгий и явно нервный голос.       Пара секунд — и вот посреди кабинета стоит старший ребенок царя, держа в руках младшего (по крайней мере на данный момент; не забываем про Полю).       Изумлению Империи не было придела. С одной стороны — нашлась пропавшая причина его сегодняшней головной боли, с другой — ее нашла его дочь.       Молчание. Оба, что царь, что царевна, просто стояли и смотрели друг на друга. Напряжение стало расти. Кто же прервет это? — Отец, — смелый девичий голос прозвучал в полутемном кабинете, заставляя царя чуть вздрогнуть от неожиданности. — Я случайно нашла этого ребенка в кладовой. Это ведь не обычный малыш, верно? Это не человек, так?       Девушка начала говорить и боялась закончить. Кто знает, что ответит, что сделает Империя? Он явно не в настроении. Она никак не решалась поднять глаза и посмотреть в его лицо. — Сначала я подумала, что это ребенок одной из служанок, но затем почувствовала что-то неладное. Похожее ощущение у меня возникло, когда я встретилась с тем молодым сударем, который приезжал к тебе пару месяцев назад. Это была страна. Я точно помню. А затем я вгляделась в лицо этого малыша, — она немного прижала к себе младенца, — и поняла, что его глаза в точности такие же, как у вас и всего вашего чада, включая и меня.       Российская Империя стоял, не шевелясь, не перебивая дочь. От этого ей становилось еще страшнее. Но царевна старалась не подавать виду, все силы бросая на то, чтобы ее голос не дрожал. — Это ребенок его благородия, не так ли? Почему же он был спрятан в кладовой? Ответьте, пожалуйста. Я понимаю, что лезу туда, куда не стоит, но кому есть до меня дело? Я буду молчать. У меня нет таких людей, с которыми я обмениваюсь всяческими сплетнями или тайнами. Вы можете мне доверять, клянусь крестом животворящим.!       Мужчина резко двинулся к дочери. Та неосознанно сделала шаг назад. «Ну, все… Вот и пришла моя смертушка…» — М-да, вечно у нас все, не как у людей, — неожиданно живым тоном проговорил император.       Обычно его голос был ровным, томным и холодным. А сейчас он говорил, как просто обычный человек, а не воплощение бога на земле с посохом в одной руке и державой во второй.       От удивления царевна раскрыла глаза и посмотрела на говорящего. Она чуть ли не впервые в жизни услышала такую манеру говора у своего родителя. — Эх, может, если бы вы с Америкой, этим юнцом, не пересеклись, то ты бы ни о чем и не догадалась, — слегка усмехнулся Империя. — Да, ты права — этот ребенок — будущее государство. В этом вся проблема…       Он немного приобнял девушку за плече и повел в сторону дивана. — Присядем, — сказал царь, устраиваясь поудобнее. — Этот мальчик, — он указал на мирно спящего младенца, — наследник всех моих земель. Абсолютно. А, как ты знаешь, подобным отличается и твой младший брат Российская Республика. Я не могу позволить, чтобы на всю мою территорию претендовали одновременно два царевича. Это неминуемо приведет к войне между ними. Война между двумя братьями, что же может быть хуже?, — он направил свой взгляд, раннее устремленный на дочку, куда-то вдаль темноты, поглощающей его кабинет. — Поэтому, мне нужно избавиться от одного из них… — хмуро заключил царь. — А именно от младшего…       Руки девушки затряслись. Глаза увеличились еще больше. — Как же это… — прошептала она.       Империя придвинулся ближе к ней, снова приобнимая за плечи. — Ты же не глупая. Я только что тебе все объяснил. Рано или поздно Республика и этот малец начнут войну за власть. Один из них умрет, а второй окажется на моем троне. Так пусть этот кто-то умрет сразу, не унося за собой тысячи жизней простого люда. — Да, вы правы… — согласилась царевна, глядя на своего младшего братика, которого вот-вот убьют. Этот маленький комочек. Она понимала, что так будет лучше для всех, но… — Отец, а как вы от него избавитесь? — она резко выпрямилась, а ее глаза загорелись. — А у тебя есть идеи? — Может сошлете его в Сибирь? — предложила она. — Он вряд ли там долго протянет, если вообще доедет… — Какая ты жестокая оказывается! — слукавил отец. — Нет бы быстренько отправить дете несчастное на небеса, так лучше чтоб помучилось. — Нет-нет, я не то имела в виду! Просто… — Ладно, будь по-твоему, — прервал ее император, поднимаясь с дивана и подходя к только что пришедшему слуге. — Вели запрячь карету. Вот этого ребенка, — он жестом указал на младенца, — надо отправить в Сибирь. Сейчас же!       Зашуганный слуга подбежал к царевне, беря из ее рук маленький сверток. Затем он скрылся в коридоре.

***

      Прошло около часу. Карета, кони и кучер были готовы к выезду. Внутри экипажа сидел еще один слуга, держа на руках сопящего ребенка. Он так мило спал даже во время того, как его отец с сестрой обсуждали, как бы его убить.       Кучер уже хотел было трогаться, но вдруг из дворца выскочил некий силуэт и побежал к карете. Конечно же это была царевна. Царевна Кампа*. Она открыла дверцу экипажа и вывалила на сидение достаточно объемную кучу всяческих покрывал, не обращая внимания на удивление, сидящего рядом слуги. — Чтобы бы он до самого конца пути был в тепле! — строгим голосом приказала она.       На последок, перед самым выходом из кареты, девушка наклонилась и легонько поцеловала в маленький лобик маленького человечка, который и не человечек вовсе. — Храни тебя господь… — Еле слышно шепнула она.

***

      «Никто, кроме господа Христа, не знает, как было бы лучше. Он бы не позволил так просто убить ребенка. Он бы так просто не дал этого ребенка. Он нужен зачем-то. Или Республика, или он — кто-то из них умрет в будущем. Это ужасно… Но может этот малыш нужен еще для чего-то? В конце концов, чему бывать, тому не миновать. Если этот мальчик должен скоро умереть, он умрет. А если нет…»       Прошло достаточно времени, экипаж давно скрылся из виду, а хрупкая девичья фигура так и глядела ему вслед.