Строптивец

      На широком дворе перед замком сегодня было очень людно. Все шумели, кричали, ходили туда-сюда, поднимая невыносимый шум и облака пыли. Все пришли полюбоваться на шоу, ведь простой люд хлебом не корми, дай посмотреть на чьи-нибудь страдания. Инк же сидел на невысокой деревянной платформе, на богатом стуле, с бархатной обивкой, за его спиной по своему обычаю стоял Дрим.       Где-то вдалеке, за лесом в землю ударила молния на мгновение осветив землю своим холодным светом. Даже небеса казалось гневаются вместе с Инком. Не самая удачная погода для проведения наказания, холодно и вот-вот начнется очередная гроза, но король не желал ждать удачного момента для того, чтобы свершить правосудие над этой омегой, уж слишком много он вредит. Но Инк не мог не признать, что подобное только больше подогревало его интерес к этой омеге, его желание наконец сломить его, подчинить и покорить. Это чем-то напоминает ему схватку, тот же азарт и вкус победы будет точно таким, король в этом убеждён.       Вот на широкий двор наконец вывели наказуемого. Его ноги заплетались, он часто спотыкался и подрагивал, но при этом до сих пор старался держать череп поднятым, а спину ровной. Гордец. Только вот стоило ему встать напротив королевского ложа, как стражники надавили на его плечи, заставив его опуститься на колени. Монарх же и не подумал подняться, смерив пленника презрительным взглядом. — Склони предо мной череп, покайся в содеянном и может только тогда я облегчу твою участь, — Инк нахмурился, боже, снова этот насмешливый и непокорный взгляд. — Я воин, я не боюсь боли, — чернокостный улыбнулся и только сильнее задрал череп, показывая, что он не станет преклоняться.       Только в этот момент Инк встал и взял в руки поднесённую ему слугой розгу, согнув её пару раз, чтобы проверить на прочность. Пусто усмехнувшись, он занёс руку для удара, но остановился, с несколько секунд, смотря на пока нетронутую спину омеги. — Не я сегодня стану твоим палачом, — Инк перехватил прут и протянул его Дриму, смотря на него. — Будьте так любезны, господин верховный советник.       По ошалевшему взгляду друга короля было видно, что его данный приказ «немного» удивил. Некоторое время он словно статуя стоял на месте, переводя взгляд с розги на лицо короля и снова на розгу. В толпе начали шептаться. — Но… Мой король я… — Дрим было сделал шаг навстречу Инку, словно нашкодивший ребёнок спрятав руки за спину. — Мои приказы не обсуждаются, — отчеканил Инк, сурово смотря на аристократа, что так и не решался взять в руки прут. — Пока наказание не исполнится никто отсюда не уйдёт.       Верховный советник явно колебался, не решаясь ступить вперёд или отступить и пойти поперёк приказа его лучшего друга, но по прежнему монарха. Его взгляд бегал с розги на лицо короля на истощённую омегу и снова на гибкий прут. Плечи златоокого опустились, словно от груза и по толпе пробежали перешёптывания. Нахмурившись, он переставил ногу на полшага назад, но остановился в нерешительности. — Если этого не сделаешь ты, то сделает кто-то другой и тогда его участь будет куда хуже чем просто розги, — Инк был серьёзен, на лице ни тени. — Ну!       Дрим практически незримо вздрогнул и, вновь расправив широкие плечи, уверенно подошёл к королю, беря из его рук прут и поворачиваясь спиной к сидящей на коленях омеге. Спина его была ровной, несмотря на явную дрожь его рук, советник мог поклясться, что этот гордец сейчас улыбается. Альфа сомневался, очень сомневался, смотря невидящим взглядом на эту фигурку, она казалась такой маленькой, такой хрупкой, неизвестно выдержит ли он это наказание.       Резкий замах и, не позволив себе передумать, Дрим ударил чернокостного, зажмурившись при этом, и не увидев, что тот только вздрогнул, зато Инк прекрасно видел, что лицо омеги даже не дрогнуло, он продолжал самодовольно улыбаться и упрямо смотреть в глазницы альфы.       Удар за ударом пленник продолжал держать лицо, словно бы продолжая насмехаться над попытками короля усмирить его буйный нрав, только вздрагивая, когда розга, словно играясь, «гладила» его по спине. Счетовод продолжал отсчитывать удары, толпа притихла, наблюдая за наказанием. Никто не знал на каком ударе рубашка чернокостного окрасилась в бордовый цвет и стала прилипать к его спине, иногда рассекаясь.       Неизвестно, выдержал бы он тысячу ударов, на пятнадцатом ударе розга сломалась об окровавленную спину и Дрим истерично подрагивая, прижал руку к лицу, словно стараясь спрятаться. Ему принесли новую розгу, наказание должно быть исполнено.       Инк поднялся со своего места и сцепил руки за спиной, смотря на уже немного дрожащую улыбку омеги. Однако тот продолжал держаться крайне мужественно. — Довольно. Я так уж и быть пощажу тебя, раз уж сами небеса ниспослали мне такой знак, — Он обогнул чернокостного и стал спускаться с платформы. — Дрим, проследи, чтобы его доставили в комнату, отмыли и отдали медикам. Мне не нужно, чтобы он умер.       На этом король, в сопровождении нескольких стражей, скрылся в толпе, а после и за воротами замка. Дрим же проводил его взглядом усталых и немного потускневших золотых зрачков и вернулся к омеге, снимая свою накидку и набрасывая на его плечи. — Прости меня, Элиот. Я не думал, что именно на меня падёт роль твоего палача… Иногда сложно предугадать, что сделает или скажет его высочество, — он помог тому подняться, но тонкие ноги подкосились и омега чуть было не свалился. — Не извиняйтесь… Мне вовсе не больно, — миниатюрный рыцарь улыбнулся и снова попытался встать на непослушные ноги, но его подхватили на руки.       Дрим только покачал черепом и посмотрел на небо, аккурат на его череп упала крупная капля воды. немного поёжившись, Дрим поспешил скрыться от непогоды в, местами сыром, замке.

***

      Кто бы что ни говорил, но у короля тоже довольно непростая работа и она не менее тяжела чем искусство того же кузнеца, что часами куёт железо, придавая ему форму. Только король придаёт форму своему королевству в глазах других. И сейчас Инк занимался своей привычной рутиной, разбирался с указами, приказами и другими очень скучными и нудными бумагами. Стук по дереву огласил комнату и сосредоточенный на своём деле монарх дёрнулся, пролив чернила на документ, над которым корпел уже добрые полчаса. — Кто там?! Кого черти принесли?! Я ведь дал указание, не беспокоить меня! — гаркнул он, надеясь, что ему наконец дадут спокойно поработать. — Ваше величество, Элиот здесь, — послышался приглушённый голос Дрима и монах откинулся на удобную спинку стула, потирая своё лицо. Дожили, он уже стал забывать собственные приказы. — Войдите.       В комнату прямой походкой зашёл советник, а за ним буквально ввалились двое стражников, что держали омегу под руки, но по кивку короля, они отпустили чернокостного и он дёрнул плечами, фыркая. Недоволен он видите ли! Он не в том положении, чтобы выказывать недовольство! Вон, хромает на одну ногу и Инк даже со своего места видел, как у него дрожат колени… Только вот не от страха, а от слабости. — Оставьте нас, — он махнул рукой Дриму и тот, поклонившись, вышел вместе со стражниками, напоследок бросив на друга странный взгляд. — А ты, сядь, — в приказном тоне произнёс он.       Омега только посмотрел на него прожигающим взглядом и, пройдя немного вперёд, присел на стол, жмурясь и глухо шипя, было видно, что стражники явно не церемонились и теперь чернокостному больно… Только вот в его глазницах и не было видно намёка на слёзы, он смотрел всё с той же слепой отвагой. Инк злобно смял испорченную бумагу, будто бы она во всём виновата, и бросил её на пол, после разберётся. — Ты напал на королевский дворец. Понимаешь же, что наказание было более чем лояльным? — Инк встал со своего стула. — Я пощадил тебя, кормлю, даже пытался ухаживать, — он обошёл стол и встал перед омегой. — Поклонись, и признай меня своим королём. — Мой король остался на моей родине. Вы мне не король, — с насмешкой проговорил чернокостный. — А в том, что стражники отравлены… Я просто пошёл на военную хитрость. Устранял врагов по омежьи, — он стал болтать ножками, шаркая подошвой туфлей об пол. — Наказание? Какое наказание? А, вы про это, — он звонко рассмеялся. — Это было слабенько, я даже ничего не почувствовал… Почти. Спросите даже Дрима, я не выдал ни звука! Можно было сделать что-то и пожестче. — Врагов?! Ты отравил пять десятков стражей просто ради того, чтобы доказать что-то мне?! Глупец! — Инк взмахнул рукой и старинная ваза упала на пол и разбилась, а Инк просто проследил за ней. — Ты сейчас на моей земле! И… Значит тебе было мало наказания?! — Инк стукнул по спинке стула кулаком, отчего омега вздрогнул, но улыбаться не перестал. — А я присёк какие-то законы вашей земли? — невинно спросил пленник. — Простите я не знал.       По взгляду омеги было хорошо видно, что он смеётся нал монархом, ни малейшего намёка на страх не было в его необычных зрачках, точно так же, как и уважения к правителю земель, на которых он находится. — Тем более я вам доказал свою правоту — я снова смог уложить полсотни воинов. Теперь то вы верите, что омега способна постоять за себя? Если не силой, то хитростью то уж точно.       Инк был взбешён? Не то слово! Чёртова омега! Король встал из-за стола, да так, что массивный стул всё же завалился на спинку, только этого, казалось, никто не заметил, несмотря на сильный грохот. Он подошёл к омеге, тот сидел спокойно, ровно, словно бы по струнке. Резкий выпад и Инк схватил его за шею, припечатав к мягкой обивке спинки стула, негромкое шипение его ни капли не смущало, ярко-красные огоньки уловили едва заметный вздрог зрачков напротив. — Ты… — голос срывался на рык. — Что я? — омега усмехнулся, бесстрашно подняв череп. — Настолько не хотите принять поражение? — он словно бы и не обратил внимание на то, что большая рука пригвоздила его спинке стула и дышать стало немного сложнее.       Инк не знал, что ему ответить. Что это за омега такая! Как он вообще смеет?! С его то положением! — Армейская шлюха! — Инк резко поднял строптивца и бросил его на стол, подняв в воздух бумаги, а вместе с ними со стола полетели книги и прочая полезная и не очень мелочь. Кулак Инка приземлился совсем рядом с черепом чернокостного, оставив на столе небольшие следы. — Раз ты такой смелый, может мне использовать тебя по назначению? — Ч-что… — в глазницах омеги впервые мелькнул страх, но после он сменился злобой и решительностью выбраться. Он резко вцепился в держащую его руку Инка стараясь отстранить её от своей шеи, сил у него сейчас было мало. — Если вы себе что-то там надумали, это не обязательно является истинной! Я… — он резко замолк, но попыток освободиться не оставил.       Инк словно бы и не обращал внимания на потуги ослабленной омеги… Как там его звали? Инк редко запоминал что-то, особенно если это очередная омега. Удары чернокостного были слабоватыми, но при этом сильно раздражали. Инк не собирался особо церемониться, день был слишком нервным и омеге не повезло с временем для хамства. Он нащупал ложное ребро через рубаху пленника и сжал, не ломая полностью, но пуская крупную трещину.       Омега же, собравшись с силами и мыслями, резко ударил короля по лицу, оставив на скуле ссадину. Затем удар пришёлся на ребро, заставив того отшатнуться. Воспользовавшись своим шансом, он рванул в сторону спасительной двери, но повреждённое в темнице бедро пронзила резкая боль и он чуть было не свалился на пол, но всё равно попытался уйти от короля… Надежда умирает последней. Инк же только рыкнул и в несколько шагов догнал омегу, честно признаться он не ожидал такого от омеги, забыл, что того привезли в обнимку с клинком, а ведь ему почти удалось сбежать, но видно наказание не прошло так просто, как он говорил.       Чернокостный повернулся к королю лицом и стал отступать к двери спиной вперёд, верно, когда ты ранен, последнее, что стоит делать это поворачиваться спиной к врагу. Король без труда увернулся от ещё одного удара и, схватив руку омеги, дёрнул его на себя. Пленник не растерялся и вцепился зубами в руку альфы, выпустив изящные, но при этом острые клыки. Он конечно может лишиться их за подобное применение, но в войне, как известно, все средства хороши. При этом он продолжал бегать взглядом по комнате, ища пути или способы к отступлению. Однако подобный выпад не возымел какого либо эффекта, хватка Инка оставалась крепкой, а взгляд стал ещё более разъярённым, казалось, что в его зрачках вспыхнуло адское пламя.       Король вырывал свою руку из хватки пленника, оставив как напоминание рваные раны на руке и кровь на лице и во рту омеги. Штаны на бёдрах чернокостного ослабли и скоро скользнули на пол, оставив его таз обнажённым. Он не мог придержать их или прикрыться, ведь его руки скрутили за спиной, практически обездвижив их. — Не смейте! — заголосил он, вырываясь с двойной силой. — А то что?       Наглец был откинут к столу и, запутавшись в собственных штанах, упал, сильно ударившись черепом. Пока он оправлялся от звона монах поднял его и уложил на стол, словно ожившие чернила оплели его руки и пригвоздили их к столу, словно бы окаменев. Штаны окончательно были сброшены на пол, а ноги разведены в стороны. Эллиот продолжал отбиваться, несмотря на раны, гематомы и трещины на костях. Резким движением Инк сорвал с пленника рубашку и она клочками полетела на пол, и он одним ударом сломал пару рёбер, магия цвета ультрамарина стала вытекать из открывшихся ран. — Делай то, что я говорю, — прорычал Инк. — Нет! — чернокостный жмурился, сжимался от боли, но явно не собирался сдаваться на милость короля и плясать под его дудку. — Это решать не тебе, — сильный удар настиг скулу несчастного, а ноги выгнулись под не совсем естественным углом. Смещение суставов, некоторое время ходить он не сможет. — Создай женское тело.       Миниатюрный воин замотал черепом, на грани слышимости поскуливая. Было видно, что ему очень больно, но приказы он по прежнему не исполнял. Заниматься прелюбодеянием на столе он явно не желал. — Нет… Не надо… — прошептал он, и тихо всхлипнул, но слёз в его глазницах по прежнему не было.       Инк довольно усмехнулся. Таким омега ему нравился больше, власть над ним будто бы пьянила и останавливаться монарх не собирался. Он залез в свой стол и вытащил оттуда ярко-розовую склянку и потряс ею перед лицом пленника. — Знаешь, что это? Приворотное зелье. Оно заставит тебя течь, ты станешь вести себя как сука и добровольно раздвинешь передо мной ноги! О, это я тебе обещаю, а я никогда не лгу. Свою гордость всё бережёшь… Не лучше ли сделать так, как тебе говорят, чем вести себя потом как шлюха? — Инк смотрел напрямую в глазницы омеги, входя пальцами в запирательное отверстие таза и оцарапав острыми фалангами пальцев надкостницу.       Омега отвернулся от Инка и сдерживая накапливающиеся в глазницах слёзы. Уйти из этого кабинета неопороченным ему не удастся, это понятно точно. Сглотнув горькую обиду, он брезгливо сморщился и призвал тело… Мужское тело. Ну не желал он опускаться до такой степени… Да, он совершенно не учится на своих ошибках. Да, он не понимает, когда следует остановиться, но и подчиняться альфе он не собирается. — Ты не так что-то понял? _ вопрос был сказан приторно сладким голосом. — Или я сказал непонятно? — тут голос короля стал гневным. — Мне нужно женское тело! — на повышенном тоне сказал он, оставив глубокие борозды на нетронутой магии живота. — Нет… Я нет стану… — шикнул пленник, дергаясь от боли. — Разве вам есть дело до того, какое тело калечить… Какое тело пятнать… — Я предупреждал тебя.       Чернильный схватил Эллиота за скулы и с силой надавил, чтобы тот открыл рот, колбу же он поднёс к лицу и зубами откупорил пробку. В следующий момент розовая жидкость оказалась во рту омеги, а крупная ладонь альфы зажала рот и носовое отверстие. Строптивец вцепился в руку Инка, стараясь отнять её от своего лица и глотнуть необходимого для магии воздуха. Глотать это гадкое зелье он отказывался, хотел сохранить здравый рассудок. Упругая магия стала принимать более мягкие, женственные формы, в то время как чернокостный стал терять сознание и сладкое зелье потекло в глотку. Только в этот момент Инк убрал руку, небольшая розовая струйка стекала по челюсти омеги, он не знал сколько тот сглотнул.       Чернокостный закашлял и некоторое количество жидкости из него таки вышло, забрызгав короля, сам он попытался вдохнуть как можно больше воздуха. На стол упало несколько слезинок. Теперь осталось только ждать эффекта зелья. Одними губами он бранил себя всеми возможными словами за то, что не имеет чувства меры и не смог вовремя остановить игру… Теперь за это последует высокая цена. — Не надо… — тихо попросил он, прекрасно зная, что его не услышат, а если и услышат, то не послушают.       Инк окинул сформированное женское тело взглядом, и, честно признаться, оно такое, как он любит, возможно омегу стоит оставить себе для прямого использования. Мягкие, широкие бёдра, не совсем худая, но подтянутая фигура, небольшой животик и маленькая грудь, пара влажных следов от слёз. Инку это безумно нравилось, возбуждало. Совсем скоро зелье подействует. Королю хотелось ещё больше этой омеги: больше слёз, громче мольбы, меньше свободы. Первый укус пришёлся на шею, задержавшись на пару секунд, он отстранился, от языка протянулась ниточка слюны, а из ранки пошла кровь. Острые кончики прошлись по мягким бокам омеги… Как же ему нравилось ломать чертова строптивца.       Чернокостный прикрыл глазницы, смирившись со своей участью и молча терпел всё, что делали с его телом. Он тихо всхлипнул, хоть и было видно, что он готов разрыдаться. Тело била дрожь, от него немного пахло страхом… Даже ужасом. Но вместе с тем в его теле стал разливаться жар, а внизу живота завязывается узел искусственного, навязанного возбуждения. — Хватит… Прошу… — проскулил омега, его голос почти не был слышен. — Это уже мне решать, ты заплатишь мне, — вновь прорычал Инк и его пальцы потянулись к штанам       Инк нетерпеливо спустил с себя штаны, выпуская крупный орган, который он немедля направил в омегу. Конечно можно было бы указать на его сущность, заставить его умолять войти в себя, но у Инка уже кончилось терпение и он, не раздумывая толкнулся, от чего омега слабо вскрикнул. Тот был узким… Даже очень, Инк даже входил не полностью, но это поправимо. Он с небольшим усилием протолкнулся глубже, фиксируя чернокостного, ведь тот стал вырываться и шипеть, на стол капали слёзы, скапливаясь в маленькие лужицы под черепом. Инк почувствовал влагу на бёдрах строптивца. Потёк таки, а говорил, что не шлюха.       Толкнувшись пару раз на пробу, Инк довольно замычал и, уперев руки в стол, стал толкаться на своё усмотрение: быстро, жёстко, рвано. Омега под ним вздрагивала, поскуливала, но больше никаких звуков не срывалось с его уст, зрачки остекленели и он напоминал куклу. Это так забавляло… Какой же он хороший актёр! Инку на секунду даже показалось, что он действительно девственник. А Инку нравилось… Нравилось его пачкать, царапать, кусать, всячески увечить нежную магию. Пленник красив собой: угольно черные, где-то красные кости, в руках к этой палитре прибавлялся жёлтый цвет, и Инку приносило удовольствие вносить в этот шедевр изменения в виде кровавых потёков и разводов.       Чувствуя скорый конец сему веселью, Инк вышел из тела омеги, кончив на его живот. Не хватало ещё связаться с отребьем узлом! Только сейчас он опустил взгляд, смотря на то, что с ошибкой природы случилось, что он перестал рыпаться. Тот кажется отключился и… О боги, сколько на нём крови! Бёдра, живот, руки, шея, стол под ним и сам Инк… всё было перепачкано кровью омеги. Теперь придётся менять одежду… И стол. — Дрим! — Инк знал, что его спутник стоит за дверью и ждёт, пока ему дадут приказ. Он словно тень следовал за королём, знает куда ему можно вмешиваться, а куда категорически нельзя. — Убери это отсюда, — пренебрежительно бросил он на омегу, с рук которой сползли чернила. Дрим поклонился и, всего на секунду сменив выражение лица на скорбное, взял омегу на руки, завернув в свой подготовленный плащ. — И вели привести в порядок башню. Пусть вылижут там каждый уголок, — он усмехнулся. — У короля новый наложник. У него должно быть всё самое лучшее.