Toxic

Ближе к полудню Азирафаэль открыл наконец книжную лавку, предоставив Кроули самому себе. Большую часть дня тот дремал на солнце, расстелившись на весь подоконник и половину рабочего стола Азирафаэля. За это нужно было сказать спасибо ангелу – это его маленькое чудо прогнало тучи от Сохо. А все потому, что при малейшем изменении температуры змей начинал беспокоиться, а демоническая гордыня не позволяла воспользоваться некоторыми благами цивилизации. Но особо остро этот вопрос стал именно вечером, когда перестал спасать даже трещащий камин (Кроули даже подумывал устроиться прямо в нем, но поостерегся преждевременного развоплощения). Ангел имел на эту проблему свой взгляд. - Террариум? Из-здеваешьс-ся? Только если рядом ты поставишь насест для себя, мой дорогой. Азирафаэль лишь растерянно развел руками – он ведь хотел, как лучше. И понятия не имел, как еще можно помочь другу. - Но как же тогда нам быть? - сам Азирафаэль уже готовился ко сну, и уже успел застегнуть на все пуговицы пижамную рубашку. Глаза слипались, и все, о чем он мог думать – как прекрасно будет свернуться под теплым одеялом, и… Змей не ответил на этот вопрос – он, вооруженный лишь собственным нахальством, со смертоносной грацией взвился на постель ангела, и молнией скрылся под пуховым одеялом. - Кроули, мне кажется, это неправильно, - попытался воспрепятствовать этому беспределу Азирафаэль, - ангел и демон не должны делить ложе, - его голос дрогнул, будто ангел сам на миг усомнился в своих словах. Ему было неловко говорить о таком, но перспектива близости с демоном смущала еще больше. - Да что ты говоришь? Кажется, вчера ты достаточно красноречиво высказался на этот счет. - Прости, не хотел тебя обидеть. Если честно, никак не могу вспомнить, из-за чего все произошло. Помню только, что расстроил тебя. - Ты хочешь, чтобы я освежил твою память? – ядовито осведомился демон, склонив на бок аккуратную головку. - Не знаю…Все это очень… сложно для меня. У нас на небесах все просто. Есть правильное и неправильное, добро и зло. Есть ангелы и демоны, и они не должны даже дружить. И за эти шесть тысяч лет я так и не смог разобраться, что к чему здесь, на земле. Может, нам не стоит вообще возвращаться к тому делу? Если я один раз сказал, что не могу помочь тебе, едва ли сменю свое мнение. Демона будто прошило током, но он собрал все силы, чтобы никак не продемонстрировать тот факт, что эта невинная просьба ангела задела его за живое. Мало того, что не помнил, так и знать не хотел... -Понял тебя. Но хватит уже этих метаний. Залезай сюда, мне все еще холодно. Азирафаэль почувствовал легкое волнение, кровь бросилась к щекам - казалось бы, куда еще больше? - Что, хочешь положить между нами меч, дабы никто не сомневался в твоей добродетели, великодушно предложил демон; под одеялом происходило шевеление, он без зазрения совести устраивался поудобнее. - Нет, это лишнее. Думаю, маленькое допущение никому из нас не повредит. Он думал, что если бы Кроули предложил нечто подобное в своем обычном состоянии, ангел отказался бы наотрез. Но сейчас Азирафаэлю казалось, что его друг так нуждается в поддержке и тепле - как в прямом, так и в переносных смыслах... Когда ангел устроился поудобнее и уже закрыл глаза, змей прислушался. Он ждал, и, и когда дыхание ангела стало мерным и глубоким, демон позволил себе подползти чуть ближе. Наконец он устроил голову на плече ангела - конечно, хотелось бы обвить Азирафаэль с ног до головы, или хотя бы свернулся клубком на груди у ангела, жаль, в обоих вариантах сделать это демону не позволили его габариты. Как нельзя кстати вспомнилось выражение пригреть змею на груди - но Кроули оно не нравилось. Лично он с трепетом относился к тому, кто его пригревал. - Щекотно, Кроули, - пробормотал Азирафаэль во сне и повернулся лицом к демону. Теперь Кроули мог разглядеть как он забавно морщил нос во сне и пофыркивал, - этот твой язык... змеи так не должны делать. Кроули улыбнулся, насколько это было возможно в его ситуации, и, довольный, закрыл глаза. Утром ангел проснулся от ощущения, что вот-вот, и его просто-напросто раздавят. Или задушат. Змей распластался тугими черными кольцами у него на груди, а хвостом умудрился обвить его левую ногу. Было восхитительно уютно, тепло, и немного неловко – особенно если вспоминать то, что снилось ему этой ночью. Ангел не помнил деталей, но уловил главное: темнота, знакомые змеиные глаза, и хриплые стоны, переходящие в мольбы. Прикосновения. Очень настойчивые и явно не-дружеские. Ангел попытался прогнать наваждение, но это было выше его сил. - Кроули, - Азирафаэль очень осторожно, стараясь не делать резких движений (памятуя вчерашний укус), потрепал змея по теплому чешуйчатому боку. Он собирался разобраться с этим препятствием, (сколько фунтов он весит?), отделявшим его от холодного душа, но снова поддался соблазну. Азирафаэль был эстетом, а сейчас ему выпал шанс рассмотреть такую красоту вблизи. Черные пластинки с темно-красными вкраплениями составляли причудливый узор, рассмотреть который можно было лишь с совсем небольшого расстояния. На брюшке чешуя была более нежная и подвижная, такая, что к ней так захотелось прикоснуться. Ангел не смог устоять перед этим искушением. В этот момент он не думал о том, что его действия как минимум смахивают на нарушение личного пространства, а как максимум... Аз отмахнулся от таких глупостей. Для него это было все равно, что гладить котика - невинно и радостно. Аз еще и еще провел рукой по теплому и сухому телу змея. Это было на удивление приятно. Невольно перед глазами появилась картина – Кроули лежит на нем, уткнувшись лицом куда-то в шею, а Аз треплет его по узкой спине. Азу и самому стало не по себе от повышения градуса происходящего. Наконец змей открыл янтарные глаза, язычок дрогнул - он уловил очень интересный коктейль ароматов и образов. А его ангел, оказывается, не такой уж и оторванный от реальности святоша. У него определенно были желания, страсти и... это обнадеживало. - Вот это я понимаю доброе утро, - и по-кошачьи ткнулся мордой ангелу в щеку. Азирафаэль рассмеялся, и провел пальцем от носа змея к голове. Тот довольно сощурился. - Ты просто лучший друг всего живого. Да, именно таким был Азирафаэль. Несмотря на протесты демона, что этим же утром в магазинчике Азирафаэля появился просторный террариум, оборудованный термошнуром, лампой накаливания, здоровенной корягой и поилкой, с дном, усыпанным кокосовыми чипсами. Только вот змей упорно игнорировал этот «стеклянный дом», как он презрительно отзывался о приобретении ангела. Сам он предпочитал находиться – и дремать - подле своего друга. Если Азирафаэль работал, Кроули устраивался на письменном столе, если обслуживал покупателей – таился между книжных полок (и продолжал так делать даже после того, как Азирафаэль пару раз наступил ему на хвост). Сам Кроули не мог объяснить даже себе этого поведения. Ладно бы, превратись он в собаку. Или в игуану, которая шатается за своим хозяином, в надежде, что тот помрет от ее укуса. Но змеи… впрочем, была у Кроули одна догадка, которую демон усердно гнал от себя. Пока сам ангел не ткнул его носом в голые факты – сам при этом находясь в глубоком неведении проблемы. - Ты странно пахнешь, - вдруг заявил Азирафаэль, когда за единственной покупательницей захлопнулась дверь, - Я думал, демонам присущи запахи серы, дыма и гари, но это… просто нечто. Кажется… хм, похоже на какой-то сложный парфюм, только на какой – вспомнить не могу. Розовое дерево и анис… гвоздика, жасмин… белый мёд и роза… неужели ладан? Ну и в базе, как бы сказал парфюмер, сандал, мускус, амбра, и ваниль - но тут я не уверен. Это настоящий запах любви. - Пропустил апельсиновый цвет, туберозу и корицу, - не удержался Кроули, и зашипел, сам того не замечая - ему совсем не нравилось, что ангел так легкомысленно разбирает по косточкам его брачный аромат (а уж в том, что это брачный аромат, у Кроули не оставалось сомнений). - Это просто особенности этого организма. Знаешь, собаки пахнут псиной, хорьки - глубинами ада, а я... - Изысканным парфюмом, - стоял на своем ангел, - Я даже подумал, что это духи той леди… но теперь точно уверен, это ты! Впрочем, едва ли Азирафаэль понимал, что происходит, а Кроули пока не торопился его просвещать (по ряду причин). Это не афишировалось даже среди демонов – им-то больше всех досталось от того, что папочка Люцифер решил поиграть в творца. От безделья – людей тогда еще не существовало, а сеять хаос и зло хотелось, он решил одарить своих подчиненных – благо, не всех, а самых заслуженных – некоторыми достоинствами. И не придумал ничего лучше, чем прикрутить к своим павшим собратьям звериные формы, чтобы через них возможно было высвобождения самых животных, неестественных, деформированных и порочных побуждений (а для острастки недовольных пустил слушок о том, что у ангелов Босс вообще отнял все половые достоинства. В Аду повторения этой экзекуции не хотели, и согласились на меньшее зло). Так и досталась Кроули это – с одной стороны, способность оборачиваться змеем дивного и устрашающего вида, пригодного для соблазнения дев в райских садах, с другой - неестественная, отталкивающая часть его сущности, являющаяся той еще сукой – вечно голодной, своенравной гадиной, до одури падкой на тепло солнечного света и на ласку. И – разумеется – на Азирафаэля. Разумеется, все это происходило с ним не впервые. И именно из-за этой особенности Кроули так сильно ненавидел свою демоническую форму. Впервые с прелестями брачного сезона он познакомился давным-давно, кажется, вскоре после грехопадения первых людей. Те дивные ощущения Кроули не забыл до сих пор - обычно равнодушно-отстраненные собратья проявляли интерес и почти что галантность. Кроули казалось, что логика этого процесса отсутствовала напрочь – во-первых, демоны не размножались (ну, лично он не слышал о каких-то определенных прецедентах, хоть и подозревал); во-вторых, стремление сношаться по-животному почему-то не пропадало в человеческой форме; в-третьих, имело какую-то извращенную, на взгляд самого Кроули, направленность. - Ох, котлы наших бездн так горячи, но даже они не сравнятся с тобой, - именно эта фраза еще не растерявшего жизнелюбие Хастура нанесла Кроули глубокую психологическую травму. За прошедшие шесть тысяч лет он так и не оправился от такого изящного подката. - Ты соблазнил Еву яблоком, но мы - твои без всяких фруктов, - не менее поэтично поддержал дружка Лигур. - Огненные кудри раздувают в моем сердце порочный огонь страсти. - Мальчики, вы очаровательны в дуэте, но мне пора, - нервно отозвался Кроули. Черт побери, еще пара слов, и Хастур не будет казаться таким отталкивающим. И эти его глаза, такие глубокие и манящие... он усилием воли отогнал непотребные мысли, - Но у вас неплохо получается, такими темпами вы можете окрутить даже Вельзевул... если, конечно не боитесь быть съеденными, или как минимум, покусанными. А мне пора. Тогда у Кроули не было тысячелетнего опыта злословия и пикировок, иначе он придумал бы ответ получше. Так или иначе, спасало его в такие ситуации ровно то же, что сказывалось пагубно: гордыня. Не позволяла отдаваться кому попало и плодить маленьких змеек (но это не точно), но и не давало ни малейшей перспективы удовлетворения. А соблазн был так велик... С тех пор эти приступы приходили – иногда, даже не каждое столетие. Справлялся демон со своей бедой самостоятельно – собратьями брезговал, людей не воспринимал всерьез. Предпочитал анабиоз где-нибудь Скандинавских странах (однажды даже отправился покорять Антарктиду. Эффект был выше всех похвал). И вот, спустя столько тысяч лет он решил попросить помощи - пройдя семь кругов адских сомнений и душевных терзаний - и ради чего? Чтобы быть отвергнутым ангелом. Но теперь все эти ухищрения были в прошлом. Теперь, обвившись вокруг руки Азирафаэля, и положив голову ему на плечо, демон размышлял, что быть «домашним питомцем» ангела замечательно. Даже лучше, чем быть его другом. Азирафаэль позволял ему практически все. Заботился, уделял время и внимание. Но больше всего Кроули нравилось именно отсутствие личного пространства. Азирафаэль позволял ему обвивать себя за шею и руки, заползать на колени, свиваться кольцами под боком перед сном. Возможно, роль здесь играла еще и некоторая беспомощность демона, видимость которой он охотно поддерживал, толкая ангела на очаровательные проявления заботы. Чего стоило то, что Азирафаэль принес ему мышь. Впрочем, правды в этом было побольше, чем притворства. Кроули был как без рук - то есть, совсем без рук. Небольшие чудеса были ему по силам, но... Раньше демон даже не представлял, насколько это приятно - когда о тебе заботятся. Больше предложения Азирафаэля не казались ему унизительными и глупыми, а заставляли сердце биться чаще (примерно на пару ударов в минуту - змеи они такие). Беспокоило змея лишь то, что его пик «брачного периода» стремительно приближался. Пока все происходило очень мирно, сладко-романтично. Разве что накапливался яд в клыках (который уже пора было бы выплеснуть, но подходящая жертва никак не подворачивалась), но скоро должно было начаться самое интересное. От мрачных мыслей его отвлек удивленный возглас ангела. Тот, воспользовавшись временем обеденного перерыва, увлеченно смотрел научно-популярную передачу по Дискавери про больших и малых ползучих гадов, и уже несколько раз пытался привлечь к просмотру и демона. - Ты представляешь, змеи во время спаривания свиваются в клубок, и каждый самец пытается заткнуть самку своим… ну, ты понимаешь. А потом ... Если бы Кроули мог, он бы покраснел. И когда это ангел научился читать мысли? - Ой, не хотел тебя смутить. Что-то в последнее время я стал свободнее в изъяснении мыслей, прошу прощения. - Да ничего, это и вправду очень познавательно, - у Кроули аж клыки заныли. Но не только от ангела – но и от скопившегося в них яда. Нужно было его выплеснуть, да поскорее, но не кусать же Азирафаэля. И не просить его… нет-нет, это уж слишком унизительно. - Доить змей очень непросто, - как назло демону выдал уже диктор передачи. Но находящиеся в неволе змеи от избытка яда становятся более тревожными и агрессивными, и если вы хотите помочь своему питомцу, обязательно возьмитесь за это дело всерьез. Кроули испытывающее посмотрел на Азирафаэля, который успел сделать то же самое минутой ранее. Он представил, как ангел с силой сдавливает его горло, спокойно и сосредоточенно, его тревожный взгляд. По всему его длинному телу разлилась волна тепла. - Ох, наверное, это больно, - сочувственно заметил ангел, наблюдая за тем, как на экране серпентолог сцеживал яд здоровой черной змеищи в мезурку, выворачивая бедной змее голову, с силой надавливая на шею. Кроули же понимал: любая ошибка может стоить этому человеку жизни. Все эти любители змей постоянно ходят по краю жизни и смерти, заигрывая с костлявым джентльменом. Но к Азирафаэлю это не относилось. Его змей хотел для него только хорошего. Поэтому решил поступить благородно – превратиться поскорее в свою двуногую форму и ретироваться, оставив Азирафаэля в покое. И кажется, глядя на сборник французских народных сказок, он нашел одну интересную идею. Кроули тянул, сомневался, но все же решил рискнуть. - Поцелуй? – с сомнением протянул ангел, выслушав эту сказочную - во всех смыслах - теорию. - Поцелуй любви, - со знанием дела поправил Кроули, - действует против проклятий, ядов, столетнего сна, обращения в животных…Принцу-лягушке, или как там звали того бедолагу, вот вернул его настоящий облик. Об очаровательном мультфильме, в котором от такого поцелуя любви в лягушку, помимо принца, превратилась и принцесса, демон предпочел умолчать. Хотя он бы с удовольствием свился с ангелом в черно-белый змеиный клубок. Кроули только надеялся, что чувств ангела к нему хватит на действие «поцелуя любви». - Я думал, что поцелуи связаны с чувственным проявлением любви, - Азирафаэль был не уверен. Ему даже показалось, что целоваться с демоном - гипотетически возможно, но не при таких же обстоятельствах. - Вообще-то вроде того, но давай сейчас считать это лекарством от зместости. К тому же, ты ангел, и по должности обязан любить всех. Даже меня. Азирафаэль кивнул, этот довод показался ему неопровержимым по своей логике. Но ему было стыдно признаваться, но возвращать демона в его привычный облик не так уж и хотелось. Ведь это ставило под угрозу того доверия и взаимопонимания. - Но я люблю тебя еще потому, что ты мой друг, - выдохнул ангел слишком поспешно, чтобы скрыть волнение. Не сболтнул ли он чего лишнего и неприемлемого? - То есть… ты понял, демон. Ангел посмотрел в горящие огненные глаза. Они были полны решимости. Змей заполз на диван, и поднялся на хвосте так, чтобы их глаза были на одном уровне. Но Азирафаэль – на то он и был ангелом – взял змея на руки, это был чистый порыв. Зажмурился, и звонко чмокнул в прохладный нос. Глаза ангела все еще были закрыты, но он кожей почувствовал: что-то изменилось. Это была тяжесть другого тела, но не только она… Осторожно приоткрыв один глаз первое, что увидел Аз, было лицо Кроули. Встревоженное и несчастное. - Ангел, это что за… У Азирафаэля пропал дар речи. За свою долгую жизнь подобного ему видеть не доводилось. Антропоморфный вид Кроули действительно себе вернул – но не полностью. Часть его тела, начиная с живота, была покрыта все той же чешуей, а на месте ног красовался хвост – длиннющий, все такой же черный, и готовый жить своей собственной жизнью - проказник уже успел обвить кончиком ногу Азирафаэля. Тот уже зачарованно потянулся к хвосту рукой, но подскочил от громкого вскрика демона: - Вот дерьмо!