сколько волка не корми...

Чонин никогда не мог представить, что в один прекрасный день его дикая, звериная натура будет настолько взбудоражена и возбуждена, заставляя самого омегу включить все инстинкты на полную, потому что сейчас он для альфы — для Кристофера — добыча, легкодоступная и желанная, которую тому так сильно хочется поймать. Ноги едва касаются земли, как будто бы и вовсе паря над ней — так быстро бежит парень; не оглядываясь, только вперед, не щадя своих легких, а когда слышит громкий, словно гром среди ясного неба, волчий вой, раздающийся эхом среди крон высоченных деревьев, начинает перепрыгивать через кусты, камни, небольшие ручейки, навострив уши и чувствуя, как страх, восторг, радость и возбуждение плавят нутро, отключая рациональные мысли и предоставляя животным инстинктам абсолютную свободу над телом и разумом. Он вслушивается в каждый шум, звук, каждое шелестение падающего листа, и улавливает хруст сухих веток под тяжелым шагом альфы, который с каждой секундой нагоняет свою добычу, сокращая расстояние так, что лис уже спиной ощущает чужое порывистое дыхание — и бежит еще быстрее. Конечно, он бы мог сдаться, положить конец дикой погоне и остановиться посреди поляны, позволить волку повалить себя на усыпанную росой траву и завладеть без остатка, но состязательная натура лиса хоронила все без исключения мысли о проигрыше. Он не сдастся так легко, как от него ожидают. Он жаждет доказать альфе, что он сильный, что он способен на большее и лучшее, что готов бороться за свободу — а потому лис из последних сил заставляет ноги двигаться быстрей, выжимая из тела максимум. «Нужно спрятаться.» Проворный лис быстро находит подходящее дерево, пару раз оббегая соседние сосны, чтобы запутать след — основным ориентиром волков является запах — а после, одним молниеносным движением, цепляется за извилистую ветку, карабкаясь по кроне дерева все выше и выше, чтобы скрыться за густыми листьями. Сердце стучит в бешеном ритме, а сам парень с предвкушением ждет прибытия альфы, которое не заставляет себя долго ждать. Нин не может не подметить (с немалой гордостью), что отрыв от волка был довольно-таки значительным. Как и ожидалось, лисьи хитрости заметно запутали волка — тот топчется на одном месте, рычит злобно и недовольно, потому что дорожка запаха рисует несколько восьмерок вокруг деревьев, а потом внезапно обрывается, пропадает. Будешь медлить еще больше — запах впитается в землю, окутает воздух и растворится в серебристом свете полной луны, после чего вычислить добычу будет сложнее. А терпеть Крис больше не в состоянии. Краем заостренного уха лис, не без усмешки на губах, улавливает, как рычит проклятия старший, как бранится, потому что от проделок молодого лиса он готов горло рвать воем на луну. Феромоны омеги действуют на организм словно опиум — но он знает, как быстро поставить мальчишку на место. Чонин вдруг ощущает, как невероятная волна ярких, пряных специй накрывает с головой, перебивая все запахи лесного воздуха и вынуждая парнишу еще сильнее вцепиться в ствол дерева. Непередаваемый аромат альфы, который хочется вдыхать полной грудью, и омега не в состоянии противиться такому настоящему, правильному желанию. Сероволосый же, зайдя за широкий ствол соседнего дерева, на несколько секунд скрывается из вида, когда громкий, оглушительный вой разносится, вероятно, на многие мили вокруг — кажется, на мгновение сама природа затихает, устанавливая везде мертвую тишину, в которой слышится лишь тяжелое дыхание. Чонин с придыханием чувствует, как все нутро начинает дрожать. Лишь тогда Крис показывается вновь — только вместо человека парниша созерцает огромного волка с серебристой шерстью, лоснящейся и жесткой на вид. Восхищение пронизывает парня насквозь, и он сглатывает, когда новая волна горячего возбуждения расплывается по телу. Невероятно красивый волк — крепкий, могущественный, наверняка очень стремительный и гибкий; сколько энергии бурлит в нем, сколько смертоносной силы скрывается под блестящей серебристой шерстью — взгляд отвести невозможно. Альфа. Настоящий альфа — будущий вожак стаи, который ценой жизни будет защищать все, что любит. Омега смотрит на него, чувствуя, как собственный внутренний зверь также просится наружу, скребется изнутри когтями и воет, громко-громко, тоже желая преобразиться, обрести свободу и продолжить опасную погоню. Он разрывается между возможностью превратиться и остаться в своем тайнике, восхищаясь звериной сущностью альфы, полной мощи и в то же время грации, завороженно глядя в глаза, которые, казалось, еще ярче светились буро-красным, и смотрели в его собственные как на настоящую добычу. Стоп, смотрели? «Проклятье!» Лис вновь чувствует, как останавливается сердце, потому что его засекли, и у преследующего его волка взор настоящего охотника — опасный. Несмотря на нарастающий страх, Нин осознает, что ему нравится этот взгляд; безумно притягательный своей хищностью; охотник, нашедший свою жертву. Лис также понимает, что обязан что-то предпринять, не то когтистые лапы легко взберутся по стволу дерева наверх, и все — закончилась погоня; Чонин проиграл, так и не успев наиграться со своим хищником. Придется превратиться самому. Как всегда, после долгого перерыва — обращение непривычно. Кости, вместе с мышцами, вытягиваются, некоторые же наоборот — уплотняются, сжимаясь; волна жара проходит по всему телу, ощутимо перестраивая его в животное обличие. Создается впечатление, что все это длится вечность, но на самом деле, проходит всего пара секунд, а то и вовсе — одна единственная, потому что уже через секунду вместо Чонина с кроны дерева молниеносно спрыгивает небольшого размера лис и срывается с места, оставляя замеревшего от неожиданности волка смотреть ему вслед. Пусть рыжий и маленький — он один из самых быстрых обитателей края Стрей. Мир вокруг поразительно меняется — зелень, даже несмотря на то, что сейчас глубокая ночь, становится в разы ярче, интенсивней, уши заполняют звуки леса, а в ноздри врывается огромное количество ароматов, среди которых, конечно же, отчетливо выбивается один-единственный — запах альфы, заставляющий лиса сдержать мучительный рык, рвущийся из груди, ведь пробивает он до самых костей. Уже через пару секунд волк вновь надвигается ближе, а Чонин находится на грани безрассудства и эйфории — он чувствует свободу, лес, единение с природой и желанного альфу, которому так остервенело хочется подчиниться и отдаться. Но что мешает ему растянуть этот волшебный момент? — Догоняй! — восклицает вдруг Нин, резво перепрыгивая ручей и используя мысленную связь, с помощью которой все обращенные в зверей люди общаются между собой. Порыв ветра разносит по всему лесу заливистый смех младшего, следом срывающийся в дикое волчье рычание. Чонин играет с огнем, так и норовит обжечься, но опасную игру не останавливает, чувствуя, что альфа теряет терпение. Ох и достанется же ему. С этой мыслью лис вновь оказывается на высоте, прячась в листьях, пока старший места себе не находит на земле. Неожиданно, волчье обличие сменяется человеческим, и Крис лбом больно ударяется об дерево, пытаясь совладать с собой, собрать редкие осколки самообладания, которое пострадало от перевоплощения. Дикий волк затуманил разум, метался от дерева к дереву, потому что не привык, что им могут манипулировать, а Крису необходимо собраться, ибо младший не собирается сдаваться так легко. Альфа слукавил, если бы сказал, что упрямство и хитрость того не цепляют — наоборот, подливают масла в огонь, делая еще желанней. Омега так и норовит повернуть стрелочку, запутать своего, казалось бы, охотника, подстроить эту ночь под себя, но Крис не был бы собой, если бы допустил это — своенравного Чонина необходимо подчинить. Размерное дыхание продолжается до тех пор, пока слух не улавливает шелест листьев, а затем Криса настигает что-то значительного размера, больно опрокидывая на землю. Альфа, все еще отходя от перевоплощения обратно в человека, безуспешно пытается сфокусировать взгляд. Сильный цитрусовый запах чуется как никогда близко, окутывает тело со всех сторон, а острые коготки цепко смыкаются на плечах, царапая; и сверху слышится смешок, давая понять, что волк вновь клюнул на омежьи проделки — ведь хитрый лис сейчас самодовольно улыбается, седлая бедра старшего, крепко прижимая его к земле. Крис сам не осознает, что происходит — его добыча, его омега, прямо перед ним, разгоряченной кожей прижимается к его собственной, и наклоняется вперед, дышит на чувствительное ухо, горячо: — Я тебя поймал, — ехидничает он, явно радуясь такому повороту событий, и хитрая улыбка открывает обзор на ровный ряд зубов с малыми клыками. Все же, во взгляде янтарных глаз блестит желание — чтобы его взяли прямо здесь и сейчас, грубо, жестко; хоть рыжий и старается не поддаваться похоти, отдергивая себя от порыва потереться бедрами об хорошо ощущаемый через тонкие штаны твердый член альфы; для того, чтобы хоть как-то снять неописуемое напряжение, вызванное возбуждением. Мальчишка уже на грани. Что ж, в эту игру можно играть и вдвоем. Опровергая все ожидания (и надежды) младшего, альфа вдруг затихает, ничего радикального не предпринимает, позволяя затуманенному взгляду говорить за себя. Чонин эту игру в гляделки выдерживает от силы десять секунд, потому что так на него не смотрели еще никогда — властно и с желанием. Альфа к нему так близко, что волна жара застилает сознание, почти что заставляя все до последнего принципы вылететь из головы. Он неопытный совсем, впервые в такой ситуации — седлает бедра возбужденного альфы. Невероятно притягательного, сильного альфы; своей пары, любить которого он уже готов больше всего на свете. Рыжий потихоньку начинает сдаваться, подмечает Крис, когда ощущает дрожь хрупкого тела. Старший глубоко выдыхает, а после, аккуратно, одной рукой обхватывает тонкую талию Чонина, другой медленно ведя от подтянутого живота к напряженной груди, слегка оголяя молочную кожу и острые косточки таза. Ожидаемо, омега прикрывает глаза, тихо скуля, и тогда, одной рукой удерживая его за шею, а другой упираясь об землю, альфа прислоняется лбом к его лбу — прикосновение горячей кожи отдается мурашками во всем теле. — Что, уже расхотелось убегать? — голос хриплый, так и сочится нескрываемой насмешкой, и Чонин, протестующие зарычав, приоткрывает глаза, встречаясь со сверкающим похотью, в котором почти не видно зрачков, взглядом. — С первого дня хотел сделать это… — лис удивленно вскрикивает и пуще сжимает широкие плечи Криса, царапая ногтями рубашку, а вместе с ней и кожу, когда альфа резко припадает губами на его шею, всасывая нежную кожу и оставляя на ней багровые засосы, а после снова и снова, отчего младший поневоле начинает ерзать и скулить, давя на пах. — Пометить тебя всего, лисенок. Вместо ответа Нин легко улыбается и тянет обе ладошки к волчьим ушам, которые в тот же миг максимально оттопыриваются, а их обладатель предупреждающе рычит, слегка усиливая захват на шее. Омега прекрасно осведомлен, что уши и хвост у волков считаются их самым слабым местом — они до безобразия восприимчивы к боли, но сейчас, когда альфа возбужден, чувствительность к ласкам возвышается до небес, и Чонин не простит себе, если не использует такую удобную возможность задобрить волка. Длинные пальчики проходятся по короткой шерсти пару раз, и мальчишка с ликованием ощущает, как вздрагивают крепкие бедра под ним. — Такой чувствительный… — шепчет рыжий, сильнее вжимаясь в чужой пах, ощущая горячее напряжение и одуряющую волну желания, проходящую по телу каждый раз, когда вздрагивает его твердый член, когда горячий язык ведет по чувствительной коже вверх, а зубы прикусывают уже бордовые засосы, ставя метки. —Скажи, лисенок… — Крис рывком отстраняется от покрасневшей шеи и берет в большие ладони лицо парниши, жадно глядя на него. — Если хочешь быть главным, скажи, чего ты хочешь. — Х-хочу альфу… — выдыхает младший, когда шершавый язык вновь принимается вылизывать шею. — Хочу тебя… П-пожалуйста, сними… — пальчики рвано тянут края рубашки, и Крис моментально снимает ее, теперь уже голым торсом прижимаясь ближе, давая ощутить напряжение мышц. — Лисенок… — легкий поцелуй касается бордовой щеки и альфа ведет носом вниз, будто стараясь впитать в себя возбуждающий омежий запах, навсегда заполучить его под кожу. — Такой сладкий, — Чонин уже несдержанно ерзает задом, тихо постанывая, чувствуя, как готовый принять истинную пару организм выделяет все больше природной смазки, пропитывая ею тонкую ткань шорт и усиливая интенсивность феромонов, из-за чего альфа на секунду отрывается от истерзанной шеи и глубоко вдыхает, тихо рыча, а после припадает к затвердевшим соскам, все еще скрытыми под рубахой, ласкает их языком, губами, но нежности продолжаются не долго — и Чонин сдавленно стонет, когда зубы внезапно смыкаются на левом соске, оттягивая его и грубо посасывая, заставляя омегу терять голову от новых, приятных ощущений, маленькими ладошками оглаживать мускулистое тело и волчьи ушки, шепча порывисто: — Крис- П-пожалуйста, альфа… С-сними… — оттягивает он резинку штанов старшего, и тот немедля повинуется, желая избавиться от тесной ткани. «А теперь он действительно разозлится.» — мелькает в голове у Нина, когда он, в то время как Крис тянулся к ненужной одежде, собравшись силами, спешно превращается в лисью форму и также спешно скрывается в гуще темного леса, вновь оставляя альфу одного, c расстегнутыми штанами и пустым взглядом в никуда.