На берегу

Когда Эрик очнулся, он долго не мог понять, где он находится. Он попытался встать, но услышал незнакомый голос. — Нет-нет, лежите. Вы должны лежать. Эрик наконец понял, что он у себя дома в постели. Над ним склонился пожилой мужчина, внимательно всматриваясь в его лицо. — Кто вы? Что произошло? Где Джек? — Я доктор. Меня вызвали, потому что вам стало плохо. Джек? — старик наморщил лоб. — А, вы, наверное, про того юношу, который принес вас без чувств в дом. Насколько я знаю, он сразу же ушел. Только не нервничайте и не пытайтесь встать. Вам это вредно. Эрик бессильно откинулся на подушки, стараясь вспомнить, что произошло. Получалось плохо. Он смутно вспомнил встревоженный голос Джека, который пытался его разбудить. Что вставать совершенно не хотелось, да и сил не было, тело будто придавило камнями. Потом вспомнилось испуганное лицо Джека, как он тащит его куда-то. А Эрик с трудом перебирает ногами, но в большей степени висит на нем. Эрик прикрыл глаза. Все ясно. Значит, он все-таки простудился, а Джек дотащил его до дома, а сам сбежал. — Что со мной? Это серьезно? Я долго был без сознания? — Думаю, обычная простуда. Просто наложившаяся на расстроенные нервы. У вас же, насколько я знаю, недавно была сильная стрессовая ситуация? Почему-то при этих словах Эрик вспомнил губы Джека. С трудом заставив себя вспомнить об Эмили и расстроившейся свадьбе, он кивнул. — Ну вот, — доктор удовлетворенно кивнул. — Вас принесли утром, сейчас уже вечер. Вам нужно соблюдать постельный режим, пить лекарства. И ни в коем случае не нервничать. Тогда вы быстро пойдете на поправку. Впрочем, в ближайшие пару дней случаи бреда или жар я не исключаю. Эрик снова кивнул. — Хорошо, доктор. Я вас понял. На этом доктор, попрощавшись и обещав еще зайти, ушел. Эрик остался наедине с собой. Его мучил вопрос, где сейчас Джек. Что с ним. А еще его мучило что-то, что он никак не мог вспомнить. Только по-прежнему вспоминались губы Джека С этими тяжелыми мыслями Эрик провалился в сон. Ему снились сны. И все они были о Джеке. Вот он идет по берегу, выходит из-за гряды, ищет Джека. Но его нигде нет. Он бежит по пляжу, ищет его вещи. Но и их нет. Эрик зовет его, но никто не отзывается. Он исчез, и даже следов никаких не оставил. Вот они сидят вместе на берегу, смотрят на море, о чем-то смеются. Но тут Эрик берет его за руку, а Джек вырывает руку, смотрит на него с осуждением. А дальше встает и уходит, не сказав ни слова. Эрик бежит за ним, зовет его снова и снова, но не может догнать. Вынырнув наконец из потока кошмаров, он вдруг с ужасающей ясностью вспомнил, что он натворил. Он вспомнил поцелуй. Наверное, жар уже тогда им владел, иначе бы вряд ли он так поступил. Но как бы не хотелось все скинуть на болезнь, Эрик отчетливо понимал, что он сам хотел это сделать. Все, от чего он отмахивался все это время, сейчас навалилось на него страшным пониманием. Это было его личное осознанное желание. А вслед за этим Эрик представил, что теперь Джек должен думать о нем. Что теперь он презирает его. Ему стало тяжело дышать, будто он оказался под завалом. Сознание снова начало ускользать, когда Эрику показалось, что он в комнате не один. Снова сон. Снова нечем дышать. Эрик протягивает руки к Джеку, хочет притянуть его к себе, обнять. Ему необходимо это. Так необходимо, что без этого он может умереть. Джек делает шаг назад. Он смотрит строго и немного печально. Он отходит еще дальше и сжимает руки в кулаки. — Вы забылись, сэр. Вы забыли, кто вы. Где ваше место. В чем ваше предназначение. Вы не должны быть здесь. Вам здесь не место. — Мое место рядом с тобой. — Нет, — он холодно смотрит. — Не подходите. Не смейте приближаться. Вы все испортили. Убирайтесь. — Джек, нет! Прошу, послушай меня! Джек! Эрик снова очнулся. В горле саднило. Кажется, он кричал. Ему не хотелось открывать глаза. — Я здесь, сэр. Как вы себя чувствуете? Такой знакомый взволнованный голос. Эрик резко открыл глаза, чтобы удостовериться, что ему не почудилось. Да, Джек, он здесь. Но после всех кошмаров все еще оставалось ощущение, что ему это продолжает сниться. — Джек? Ты здесь? Что ты здесь делаешь? Джек внимательно смотрел на него. Такой родной. Такой настоящий. — Вы звали меня, — Эрику показалось, что он едва уловимо смутился. Повисла пауза. Джек протянул ему стакан воды. Руки тряслись так, что Джеку пришлось придерживать стакан, чтобы Эрик не расплескал воду на себя. — Утром после шторма у вас был жар. Я пытался вас разбудить, но вы… — он запнулся. — Бредили. С трудом я довел вас до дома. Я очень испугался за вас. Крикнул слуг, потребовал, чтобы вызвали доктора. А сам ушел. Чтобы не давать пищу слухам. — Я приходил в себя, и мне показалось, что в комнате кто-то есть. Это был ты? — Да, сэр. Я очень за вас беспокоился. Эрик с трудом выдавил усмешку. — Ты здорово меня испугал. — Простите, сэр. Я не хотел. Просто вы звали меня. — Звал? Мне просто снилось… Разное. И ты… Эрик мучительно пытался понять, изменилось ли что-то в поведении Джека. Он пытался найти намек на презрение или отвращение. Но находил только искреннее беспокойство и сопереживание. — Ничего страшного, я понимаю. Вы бредили. Так часто бывает при жаре. Не беспокойтесь. Эрик почти с жадностью всматривался в лицо Джека, пытаясь понять, о чем тот говорит. Еще о том, что он звал его во сне, или уже о поцелуе. — Прости, — почти выдохнул, сам до конца не понимая, а о чем он сам. — Вам не за что извиняться. Вы не совершили ничего страшного. Невысказанное «Вы просто поцеловали меня» било в ушах набатом. Или он все еще о том, что он звал его в бреду? Мысли путались. — Я не могу связно мыслить. Не получается, — зачем-то пожаловался Эрик. — Это потому что вам надо поспать, сэр, — Джек осторожно забрал из его рук стакан, продлив прикосновение чуть дольше необходимого. — У вас все еще жар. И доктор запретил вам волноваться. А я, кажется, зря сюда пришел. И делаю только хуже. — Нет. Нет, подожди. Не уходи, — Эрик схватил его за руку, — Ты правильно сделал, что пришел. И что разбудил меня. Эти кошмары… Они были невыносимы. Но я хотел сказать не это… Что же я хотел сказать… — перед глазами все плыло, Эрик пытался ухватиться взглядом хоть за что-то, сжимая руку Джека все сильнее. — Вы скажете потом. Поспите и потом мне все скажете. — Ты уйдешь… — Я не уйду. Обещаю. Я буду рядом. Почти успокоившись, Эрик отпустил его руку и тут же провалился обратно в темноту бреда. Эрик расслабленно сидит в кресле в своей комнате. Вокруг полумрак, все вокруг тонет в неясных тенях. Когда из этой тени появляется Джек, Эрик подается ему навстречу. Джек улыбается. Сладострастно и покорно. Он неслышно подходит и опускается перед ним на колени. Эрик хочет его остановить, оттолкнуть, но не может заставить себя это сделать. Джек берет его руку и целует его пальцы. С губ Эрика срывается полу вздох, полу стон. Затем Джек кладет руку на его бедро. Мысли спутываются, дыхание становится чаще. Собрав в себе последние остатки воли, Эрик накрывает его руку своей, то ли желая ее убрать, то ли не дать ему этого сделать. — Что… Не надо… Джек… — вместо связных предложений вырываются лишь несвязные слова. Тепло прикосновения обжигает даже сквозь ткань, мешая сосредоточиться. — Не бойтесь. Я не причиню вам зла, — его речь такая же как движения. Медленная, тягучая. И покорная. — Одно ваше слово, и я сделаю все, что вы захотите. Просто позвольте мне. Вы же хотите этого. Я знаю. А я хочу делать то, что хотите вы. Его рука тянется к поясу. Эрик бессильно откидывается на спинку кресла. Он не может больше сопротивляться. Должен, но не хочет. Он превращается в плоть. В плоть, которая жаждет лишь новых прикосновений. С его губ срывается стон… … Эрик очнулся в поту. Стараясь выровнять дыхание, зажмурившись, он тщетно призывал мысли к порядку. Этот сон был в разы хуже всех предыдущих. Пусть лучше Джек будет его презирать, пусть оттолкнет. Только не так. С ужасающей ясностью Эрик понял, что Джек может согласиться быть с ним, спать с ним только из чувства обязанности. Не потому что он хочет этого, а потому что этого хочет Эрик. Может покорно согласиться на что угодно из чувства благодарности, из желания не потерять его, черт знает из-за чего еще. Но не потому что он сам этого хочет. Не потому что он хочет Эрика. Покорно. Эрик вспомнил, что Джек может быть все еще здесь, и новая волна ужаса накрыла его. А что если он снова произносил его имя? Что если его стоны были не только во сне, но и наяву? Преодолев первое желание зажмуриться еще сильнее, Эрик с трудом открыл глаза. Джек был тут. Неудобно уронив голову, он спал в кресле. Эрик перевел дыхание. Значит, даже если он что-то и говорил во сне, тот его не слышал. Он закрыл глаза и постарался успокоиться. Он твердил себе, что это просто наваждение, помешательство. Что он справится. Что он сможет это перебороть. Он мало верил в это, но все равно продолжал пытаться убедить себя в этом. С этими мыслями он снова уснул. Наконец без сновидений. Утром, когда Эрик снова проснулся, Джек по-прежнему был здесь. Навязчивые мысли о нем тоже никуда не делись. Чувствовал он себя несколько лучше, по крайней мере мог связно мыслить, хотя это не слишком сильно воодушевляло. Эрик постарался сосредоточиться на том решении, что принял ночью. Он должен это перебороть. Получалось плохо. Хуже того, если раньше в присутствии Джека он чувствовал себя спокойно и правильно, то теперь постоянно терялся, сбивался и вообще испытывал желание провалиться куда-нибудь под землю. О каком непринужденном разговоре могла идти речь, когда Эрик постоянно отвлекался на мучительные попытки сформулировать свои фразы так, чтобы они не звучали двусмысленно. Он задыхался. Он понимал, что не может общаться с Джеком как прежде. Ему нужно было время, чтобы справиться с собой. В мыслях как объяснить Джеку, что ему нужно побыть одному, он блуждающим взглядом наткнулся на окно. — А как ты вообще сюда попал? Слуги… — Через окно, — перебил его Джек. — Но это же второй этаж, а там внизу скала. — Это не так высоко, как кажется, сэр, — Джек коротко улыбнулся. — Почему ты по-прежнему зовешь меня «сэр»? Почему не по имени? Эти слова вырвались случайно, в раздражении. Эрик не успел их остановить. Он действительно уже не раз намекал, что этот официоз лишний. Джек на это всегда как-то отшучивался, и разговор на этом заканчивался. Но сейчас это обращение внезапно стало последней каплей для Эрика. Последней каплей, доказывающей покорность Джека. Он тут же пожалел об этих словах. Стоило весь разговор так тщательно подбирать слова, чтобы так закончить. Джек внимательно вглядывался в его лицо. — Я соблюдаю дистанцию. Которая, как мне показалось, вам необходима. Содержание ответа граничило с грубостью, хотя тон оставался предельно вежливым. Эрик бессильно прикрыл глаза. Что ему было возразить после всех его попыток сегодня держать эту самую дистанцию. Он услышал шорох и поспешно поднял глаза на Джека. Тот встал и направлялся к окну. — Ты уходишь? — Мне кажется, вы хотите побыть один. Да и слуги могут войти в любой момент. Ни к чему им видеть нас вместе. И снова ему нечего было возразить. Хотя вот теперь он больше всего на свете хотел, чтобы Джек остался. Усилием воли он постарался взять себя в руки. — Да, наверное, так будет лучше. — Как вам будет угодно, сэр, — и Джек, легко перемахнув через подоконник, исчез в оконном проеме, оставив Эрика наедине с самим собой. Следующие несколько дней Эрик старался вернуть себе контроль над собой. Он старался убедить себя, что это только наваждение, вызванное болезнью, расстроенными нервами, черт знает, чем еще. И ему это почти удалось. Но от чувства гнетущего одиночества избавиться не получалось. Несмотря на все свои метания, Эрик постепенно шел на поправку. В последний визит доктор сказал, что снимает с него запрет вставать с постели и поздравил его с почти полным выздоровлением. Этого момента Эрик и ждал, и боялся. Джека он с тех пор так и не видел. Стараясь убедить себя в том, что к Джеку он никаких чувств не испытывает, по сути он думал только о нем. Он тысячи раз прокручивал в голове их последний разговор, все больше утверждаясь в мысли, что Джек знает о том, что он чувствует. И чем дальше, тем больше он не знал, как себя вести. Ему безумно хотелось снова увидеть Джека, но что-то подсказывало, что делать это опасно. Что стоит ему увидеть его, и держать себя в руках он не сможет. С этими мыслями Эрик стоял на пороге черного входа и смотрел на берег. Где-то там сидит Джек. В это время он уже поужинал. Возможно уже спит. На самом деле почти непреодолимое желание выйти наконец из комнаты было у Эрика еще утром. Но он понимал, что стоит ему выйти из дома, как он не успеет заметить, а ноги уже сами понесут его к Джеку. Он специально заставил себя сидеть в комнате, пока не стемнело. Чтобы хоть немного отсрочить момент решения. Не вопроса идти к Джеку или нет. Тут он прекрасно понимал, что не сможет не пойти. Он не мог решить, как вести себя с ним. Со вздохом он прислонился лбом к дверному косяку. Сейчас, когда он неотрывно смотрел на берег, будто это могло приблизить его к Джеку, Эрик ругал себя за свою медлительность. Плевать, он бы придумал, что говорить и как себя держать, на месте. Зато он хотя бы увидел его. Вдруг из темноты на него выскочила тень и втолкнула его внутрь. Они оказались под лестницей для слуг. Здесь темнота была кромешной. Тень прижала Эрика к стене. Хотя какая это тень. Это был его запах, его руки. Чтобы узнать Джека, Эрику не нужен был свет. Эрик задохнулся от неожиданности. Джек до боли сжал его плечи, продолжая прижимать его к стене своим телом, и поцеловал его. Поцелуй был жадный, отчаянный. Эрик растерялся. Он так долго представлял их первую за эти несколько дней встречу, столько думал о нем, и совсем не ожидал встретить его сейчас. Не ожидал встретить его вот так. Когда он немного пришел в себя, он обнаружил, что с той же жадностью и отчаянностью целует Джека в ответ, обнимая, прижимая его к себе еще сильнее. Решив, что сопротивления уже не будет, Джек перестал сжимать его плечи, но поцелуя не прервал. Эрик почувствовал вкус крови. Видимо, Джек прокусил ему губу, но боли он не почувствовал, а вкус крови опьянил еще больше. Теряя над собой власть, он услышал собственный короткий стон. Наверное, он должен был бы бояться, что их увидят вместе. Несмотря на позднее время, слуги все равно могли оказаться рядом. Но Эрик уже не помнил, где он находится. Он не помнил даже, кто он. Для него весь мир поглотило ничто. Осталось лишь это небольшое пространство под лестницей, а кругом пустота. Лишь только он и Джек. Его руки, его губы, его запах. Одной рукой Джек скользнул к вороту рубашки, обжигая голую кожу жаром прикосновения, а другой к поясу. Эрику не верилось в реальность происходящего. Все было как во сне. Как в том сне. Воспоминание о нем тут же отрезвило Эрика. Джек здесь только для того, чтобы угодить ему. Эрик с силой оттолкнул его от себя. Нет. Так он не хочет. Под лестницей было так темно, что он не видел Джека, только слышал его тяжелое дыхание. Эрик мучительно пытался собраться с мыслями, чтобы срочно придумать, что сказать, но мыслей в голове не осталось. Все тело дрожало от напряжения. Он услышал шаги, увидел в дверном проеме силуэт, который тут же пропал. Джек ушел, так и не сказав ни слова.