На берегу

Эрик мог поклясться, что чем ближе он к кабинету отца, тем вязче становится воздух вокруг. Он не ожидал ничего хорошего от этой встречи. Он сильно сомневался, что отец приехал просто так проведать, как у него дела. Не после того, как они так расстались. Эрик неосознанно поморщился, вспомнив, как отец неразборчиво что-то кричал, видимо, на докторов, а потом, позвав в кабинет его, холодно сообщил, что Эрик немедленно собирается и уезжает из города на неопределенное время. Но как не пытался, он не мог понять, что же произошло, что заставило отца приехать сейчас. Преодолев приступ малодушного желания сбежать, он стукнул по двери, открыл ее и переступил порог. — Здравствуй, отец, — Эрик постарался изобразить вежливую улыбку. — Как поживает семья? Как мама? Что тебя привело в приют отшельника? Не ожидал твоего приезда. Еще и такого внезапного. Почему не предупредил, что собираешься приехать? — О, дела у всех прекрасно. А я вот решил тебя проведать, да, — отец сделал паузу, откинувшись в глубокое кресло, — Конечно, не ожидал, — недовольно пробурчал, барабаня пальцами по подлокотнику. — У тебя же есть дела поважнее. Внутри у Эрика похолодело от плохого предчувствия. Мысль о том, что отец мог как-то узнать о Джеке заставило сердце пропустить удар. Но стараясь сохранить невозмутимость, он только вопросительно поднял бровь. — Что ты имеешь ввиду? Мужчина холодно усмехнулся. — Ты что же, думал, что можно скрывать свои интрижки от меня, когда об этом уже весь дом болтает? Эрик неосознанно сжал кулаки. — Так за тобой послали слуги? Или вернее сказать твои шпионы? — Ну-ну. К чему такие громкие слова? Может, я как любящий отец переживал за сына. — Скорее как строгий надсмотрщик следил за сохранением репутации. Мужчина кивнул. — Ну или так. Ты лучше объясни, почему ты не мог выбрать для своей интрижки кого-нибудь… — он поморщился. — Более подходящего? — Не понимаю, о чем ты, — он изо всех сил старался сохранить холодный тон. Отец сдвинул брови. — Не понимаешь? Он не понимает! У тебя полный дом молоденьких служанок! Ты не мог как все порядочные мужчины выбрать кого-нибудь из них? Да хоть всех разом! Нет! Тебе же надо было опозорить нашу семью как можно сильнее! И ты нашел себе какого-то мальчишку! — отец подался вперед и ударил кулаком по столу. — Нет! Не просто какого-то! Да про него весь город болтает! — Чем бы я не руководствовался в своих поступках, там точно нет желания опозорить семью, — Эрик осекся и похолодел. — О чем болтает весь город? Мужчина зло засмеялся. — Что же? Он тебе не рассказал? Да, тогда водить за нос будет сложнее, — он вкрадчиво понизил голос. — Да о том, что он сначала соблазняет таких вот наивных дурачков как ты, а потом требует с них денег за неразглашение. Его за это из города и прогнали. Ему бы радоваться, что так легко отделался, а он уже новую жертву себе нашел. Шустрый парень, ничего не скажешь. Эрик сжал побелевшие губы. В памяти помимо его воли всплыли рассказы Джека о себе, в которых он явно о себе не договаривал. И перешептывания служанок за его спиной после того, как Джек привел его домой, когда он заболел. — Нет, — из последних сил он заставил свой голос не дрожать, а звучать твердо. — Ты врешь. Этого не может быть. Отец пожал плечами. — Не веришь мне, спроси у своего… любовника, — последнее слово он будто выплюнул, — Да какая к черту разница? Ты наплевал на честь семьи. Я всегда знал, что ты эгоист, думаешь только о себе. Но я не думал, что тебе есть куда падать после того, как ты не застрелил того недоноска, что увел у тебя невесту. Но нет, ты нашел, куда пасть еще ниже. Молодец. Талант, — голос сочился издевкой. — А ты подумал, что будет с семьей? О том, что будет с матерью? А с братьями? А кто возьмет себе в жены твоих сестер после такого скандала? Не надо, не отвечай. Я и так вижу. Ты не можешь думать ни о ком, кроме себя. Эрик с трудом сдерживал себя. Медленно выдохнув, он изо всех сил постарался говорить спокойно. — Что бы я не делал, я всегда помнил о семье. О матери, о братьях, о сестрах. И я никогда не хотел причинить им зла. Прости, отец, что разочаровал тебя. Что всегда был не тем, кем ты хотел меня видеть. Что был собой вопреки тебе. Это не было специально. Никогда не было специально. И было время, когда я пытался заслужить твою любовь. Жаль, что ничего не вышло. Эрик резко развернулся и вышел из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь. Хотелось хлопнуть ею изо всех сил, но он все еще старался сдержать себя. Ту волну ярости, которая почти накрыла его. Эрик вылетел из дома, плохо отдавая себе отчет в происходящем. Просто он задыхался в этих стенах. Ему нужен был воздух. И он должен был поговорить с Джеком. Он не хотел верить отцу. Он старался успокоить себя тем, что отец просто хотел вывести его из себя. И все же Эрик боялся. И поэтому уже почти бежал. Выбежав на пляж, он выдохнул. Он увидел Джека. Тот только вылез из палатки и, увидев Эрика, широко ему улыбнулся. Джек так и не оделся до конца и был только в штанах. Таким же полуголым, босым, как в их первую встречу. Что стало последней каплей, улыбка Джека или его полуголый вид, но у Эрика буквально потемнело в глазах. Он кинулся к Джеку. Улыбка с лица последнего тут же пропала. Эрик остановился в паре шагов от него. — Это правда? — вопрос прозвучал как-то глухо. — Что? Эрик увидел, как Джек моментально напрягся. И в груди у него что-то оборвалось. — Значит, правда. — О чем ты? — О том, что приехал мой отец. И рассказал мне крайне интересную историю, — Эрик почувствовал, что еще чуть-чуть и голос начнет дрожать. — Какую? — Прекрати! Я же вижу, что ты понимаешь, о чем я! История о том, что ты сначала соблазняешь мужчин из состоятельных семей, а потом требуешь с них деньги за молчание. Джек застыл. — Это Макс распространяет такие слухи? Эрик шумно выдохнул. — Макс? Один из твоих любовников? Джек поспешно, почти с отчаянием схватил Эрика за руку, видимо, боясь, что тот просто уйдет. — Постой. Прошу тебя. Пожалуйста, дай мне возможность рассказать все самому. Дай мне шанс объясниться. — Как хочешь, — Эрик сам не узнал свой голос. Джек продолжал держать его за руку, боясь отпустить. Он помедлил, собираясь с мыслями, решаясь на признание. — Макс… Максимилиан. Был моим любовником. Единственным. Других не было. И я уж точно не требовал с него денег. — Почему же ты тогда не рассказал мне об этом раньше? Джек вздрогнул, как от удара, отпустил его руку, сделал шаг назад. — Я боялся. Боялся, что ты… не поймешь меня, — Джек снова приблизился к нему с таким выражением лица, будто он кинулся в огонь. — Эрик, поверь мне, все, что я тебе рассказывал, правда. Я тебе ни разу не соврал. Эрик криво усмехнулся. — Да. Только забыл упомянуть пол своего объекта любви. — Это как-то само вышло. Ты не спрашивал, а я решил не уточнять. Клянусь, я не хотел тебя обманывать. Но не станешь же рассказывать о таком первому встречному! — Джек говорил поспешно, захлебываясь словами, боясь, что Эрик уйдет, не дослушав. — То есть я для тебя первый встречный? — Нет! Но когда мы только познакомились рассказывать об этом было бы слишком странно. А потом… Потом стало все слишком сложно. Я не мог до конца признаться себе в том, что чувствую к тебе. И не мог понять, испытываешь ли ты… то же, что и я. Эрика будто ударило. До этого он так злился из-за того, что Джек скрывал от него все это, что не успевал задуматься. И теперь его осенила догадка, сделавшая ему так больно. — Это все… Ты… Специально? — голос звучал хрипло. Эрик хотел сказать «меня соблазнил», но эти слова застревали где-то в горле. Только от одной мысли об этом становилось так больно, что перехватывало дыхание. Он увидел ужас в глазах Джека, и сам неосознанно испугался за него. Джек схватил его за руку, сжал ее. Эрик почувствовал, как его трясет. — Нет. Никогда. Клянусь. Никогда я бы не поступил с тобой так. Поверь мне. Прошу. Никогда. — Джек… — Эрик положил ладонь на его плечо. — Нет, — он перебил. — Подожди, я еще не все сказал. Он на секунду закрыл глаза и задержал дыхание, будто готовясь к прыжку. Эрик чуть сжал его плечо, желая как-то ему помочь, успокоить. Но Джек вряд ли вообще почувствовал это прикосновение. — Я сейчас сказал неправду, — голос звучал тихо, громким в нем было только отчаяние, — Ты никогда не был для меня первым встречным. Никогда. С первой нашей встречи, с первого разговора я почувствовал, что не могу позволить себе тебя потерять. Когда ты уходил тогда, я ругал себя последними словами, что не попытался тебя задержать. Что не позвал тебя вернуться. В первые вечера я каждый раз боялся, что ты не придешь. Уйдешь и не вернешься больше. И все же я специально не звал тебя. Чтобы не привязывать тебя к себе обещаниями прийти. Я не хотел, чтобы ты приходил из вежливости. Я хотел оставить тебе право выбора. В глазах Джека было столько мольбы, столько отчаяния, что Эрику стало больно. — Ты не понимаешь с каким ужасом я ждал того вечера, когда ты не придешь. Потому что тебе просто надоест. Пока ты был рядом, все было хорошо. Мне было так легко с тобой. Будто мы единое целое. Будто нет той пропасти, что нас разделяет. Но стоило тебе уйти, как я начинал изводить себя вопросами. Вернешься ли ты? Не скучно ли тебе со мной? Почему ты продолжаешь ко мне ходить? И так всю ночь и весь день, пока ты не приходил снова. И так раз за разом. — Джек с трудом перевел дыхание. — Прости, что не рассказал тебе все раньше. Мне просто было очень страшно. Эрик притянул его к себе, прижал, обнял. Дотронулся губами до виска. — Все хорошо, — тихо, стараясь успокоить. — Это в прошлом. Сейчас я здесь. И я никуда не уйду, если ты сам этого не захочешь. Все хорошо. Джек судорожно вцепился в его плечи, прерывисто дыша. Его все еще колотило. — Я не соблазнял тебя. Я ни за что бы тебя не втянул специально во все… во все это. Я слишком хорошо понимаю… Меня разрывало на части все это время. Я хотел, чтобы ты приходил, да. И не хотел этого. Потому что я боялся, что ты можешь… Что я могу… Голос Джека окончательно пресекся. А Эрик осторожно гладил его по волосам, плечам, стараясь без слов дать понять, что он его понимает и ни в чем не винит. Стараясь забрать себе хотя бы часть его боли. Эрик продолжал до тех пор, пока судорожная хватка его рук немного не ослабла. Тогда он чуть отстранился и, заглянув в его глаза, провел кончиками пальцев по щеке. — Прости меня. Я не должен был обвинять тебя ни в чем, не разобравшись. Я должен был сначала спросить у тебя. Он снова приблизился к нему. Нежно, едва касаясь, поцеловал висок, глаза, скулы, щеки. Он старался стереть последние следы тех волнений, той боли с его лица.