На берегу

Они лежали в палатке, тесно прижавшись друг к другу. — Расскажи мне обо всем. Джек моментально снова напрягся. — Нет. Незачем. Эрик тихо выдохнул, мягко проведя ладонью по его плечу. — Я хочу знать. Расскажи. — Кому от этого станет легче? — Нам обоим, — Эрик помолчал, продолжая водить пальцами. — Не так давно ты обвинял меня в том, что я строю стену между нами. И твои обвинения были справедливыми. Не повторяй моих ошибок. Джек вздохнул, отстранился, перекатившись на спину. Эрик не препятствовал. Он остался лежать на боку, подперев голову рукой и внимательно смотря на Джека. Только, не глядя, нашел его руку и накрыл своей, давая понять, что он здесь, рядом. — Это началось пять лет назад. Я встретил его случайно. Отец зачем-то послал меня в город, уже и не помню зачем. И там я наткнулся на Макса. Это было нечто… — Джек закрыл глаза ладонью, — Знаешь, как описывают такие моменты не в меру романтичные писатели? Что весь мир остановился, люди вокруг исчезли, и остались только мы двое. Я никогда не любил излишнюю драматичность, но, пожалуй, лучше этих слов, чтобы описать нашу встречу, я не подберу. Он притягивал к себе взгляд. Не столько тем, как шикарно он был одет, хотя этого у него было не отнять. Скорее тем насколько потрясающ он был сам. Он шел по улице с таким видом, будто улица принадлежала ему. Даже не так. Будто и улицу, и сам город создали исключительно для него. Я не мог оторвать от него глаз. Сам не знаю, что со мной случилось тогда. Я забыл, зачем оказался на этой мостовой. Я завороженно шел за ним до самого его дома. Наверное, он уже тогда меня заметил. Но вида не подал, — голос стал глуше. — Он жил в усадьбе с огромным старым садом. В этом саду с того дня я стал проводить почти все свои дни, а иногда и ночи. Мне хотелось прикоснуться к этой жизни, к его жизни. Пусть и так, исподволь заглядывая в окна. Пока в один прекрасный день я не упал с дерева буквально ему на голову. Он посмеялся. Но не надо мной, скорее над ситуацией. И так по-доброму, что скоро я уже смеялся вместе с ним. Он спросил меня, кто я, что здесь делаю. Я так растерялся, что не знал, что ответить. Он снова посмеялся и пригласил меня в дом. С того дня мне больше не было нужды заглядывать в окна. — Почему он пригласил тебя? Джек едва заметно пожал плечами. — Не знаю. Мы никогда об этом не говорили. Наверное, ему тоже было интересно. Не каждый день тебе на голову с деревьев падают люди. Так мы начали общаться. И я был очарован им. Его вкусами, взглядами, тем, как он держал себя, говорил, слушал. Я впитывал это как губка. Он давал мне читать свои книги, есть свою еду, пить свое вино. Он прививал мне вкус к богатой жизни. И привязывал меня к себе. Уже очень скоро я не представлял себе своей жизни без него. Для меня больше ничего не имело значения. Моя жизнь до него казалось серой и бессмысленной. Я не заметил, как влюбился. — Вы тогда еще… не спали? — вопрос дался с трудом. — Нет, — Джек мотнул головой. — Тогда наши отношения носили невинный характер. Я замечал иногда на себе его взгляды, но сначала не придавал им значения. А когда уже влюбился, то был им даже рад. — Какие взгляды? — Хищные. И собственнические. Эрик почувствовал, как внутри него загорается злость от одной мысли, что кто-то может относиться к Джеку как к своей собственности. — А твоя семья? Они не волновались из-за твоего отсутствия? — И да, и нет. Я и раньше часто пропадал. А тут стал пропадать еще больше. Так что почти ничего не изменилось. Они ругались, конечно. Но этим еще больше отталкивали меня от себя. Джек помолчал. — Он прожил у нас около полугода. А потом в один прекрасный вечер, когда я уже собирался уходить домой как обычно, он сказал, что утром уезжает. Что здесь он был по делам семьи. А сейчас они решены, и он больше не может здесь оставаться. Я был в ужасе. Я не просто не мыслил жизни без него. Он и был моей жизнью. И что скрывать, прикоснувшись к роскоши, сложно было от нее отказаться. Я просто обезумел. Я умолял его остаться. Не бросать меня. А если он не может остаться здесь, пусть возьмет меня с собой. Эту идею он тут же подхватил. — Джек безэмоционально усмехнулся, — Я был так счастлив, что даже не заметил, как оказался в его постели. Так я впервые остался у него на ночь. Утром мы уехали. Домой я так и не вернулся. Уже потом, обнимая меня в пути, он нашептывал мне в ухо, что я буду его слугой, чтобы как-то объяснить окружающим мое постоянное присутствие при нем. Что мы должны скрывать ото всех наши отношения. Я соглашался с его доводами. Я был согласен на все. Лишь бы быть с ним рядом. Я не колебался, — он прикрыл глаза. — Сильно позже я понял, что скорее всего это было спланировано специально. Что он специально ошарашил меня этой новостью о своем отъезде вот так, чтобы выбить меня из колеи. Чтобы я сам предложил пойти за ним хоть в слуги. В дни, когда наши ссоры стали привычным делом, он часто попрекал меня этим. Что я сам это предложил, и чем теперь недоволен. Но сначала все было хорошо. Где-то еще с полгода. Потом еще год постоянных ссор. Джек замолчал. Эрик боялся даже пошевельнуться и выдать этим ненависть, завладевшую им по отношению к этому Максу. — Он стал отстраняться. Как слуга я должен был выполнять то, что он велит мне. А он стал проводить все больше времени без меня. Я ревновал, — Джек вздохнул. — Я требовал, чтобы он не бросал меня. Его это злило. И мы снова ссорились. И снова. И снова. Я не заметил, но в какой-то момент наших ссор стало больше, чем примирений. Если он когда-то любил меня, то вот тогда его любовь ушла. Эрик притянул руку Джека к себе и дотронулся губами до его пальцев, стараясь хоть как-то унять его боль. — Я тяготил его. Свежесть отношений ушла. С ней ушел и интерес. Вместо него пришел страх разоблачения. Он никогда не говорил об этом вслух, но, кажется, он боялся шантажа с моей стороны. Мне бы и в голову такое не пришло, но Макс очень предусмотрительный, — на лице промелькнула боль, как рябь на воде. — В один прекрасный день он просто меня выгнал. Сказал, что все кончено, чтобы я убирался. А если он меня еще хоть раз увидит, то убьет. Мы очень хорошо скрывали наши отношения, но слухи все равно пошли. Или что еще более вероятно, их пустил сам Макс. Ему нужна была страховка, что я не заговорю. В тот же вечер на меня напали. Они били меня и говорили, что мне повезло. Ведь если бы у них были доказательства, то они бы отдали меня под суд. Повезло. Джек судорожно вздохнул. Эрик сжал его руку. — Когда они уходили, они были уверены, что я мертв. К тому времени я уже давно потерял сознание. И отключаясь, я тоже был уверен, что умираю. Потому что перенести такое человек не может. Но случилось чудо. Свидетелем моего избиения стала одна прекрасная женщина. Она меня вытащила буквально с того света. У нее оказался не менее прекрасный муж, который согласился, чтобы я жил у них, пока не поправлюсь. Когда я начал чувствовать себя достаточно сносно, надо было что-то решать. Оставаться в городе я не мог. Я боялся навлечь общественный гнев на моих спасителей. Так я оказался здесь. Эта супружеская пара не только спасла мне жизнь тогда, но и потом не дала умереть от голода. Они держат таверну. И согласились покупать у меня рыбу. При условии, что я буду приходить ночью, чтобы не слишком мозолить глаза добропорядочных граждан. С тех пор я живу здесь. Уже почти два года. Эрик ужаснулся. — Два года? Ты два года живешь здесь на пляже, ни с кем не общаясь? — Ну да. — И ты не думал уехать отсюда? Но ведь те, кто тебя избили, могут вернуться в любой момент? Они же могут тебя убить. — Знаешь, я думал о том, что надо отсюда уехать. Куда-нибудь подальше. Но сначала не было сил и средств. А потом… Потом я решил для себя, что так и надо. Что я это заслужил. — Что заслужил? Чем заслужил? — Эрик, не выдержав, притянул Джека ближе к себе. — Не знаю. Что так просто дал себя соблазнить. А потом обмануть и выкинуть на улицу. Что раз Макс, человек которого я любил так сильно, поступил со мной так, значит, я этого заслуживаю. Эрик крепко обнял Джека, поцеловал его в висок. Не отстраняясь, он зашептал: — Ты ни в чем не виноват. Ни в чем, слышишь? Если кого и стоило убить, так это не того, кто увел у меня невесту, а твоего Макса. И мне сейчас очень жаль, что я не знал обо всем этом раньше. Джек резко повернулся и посмотрел прямо ему в глаза. — Нет, — голос стал твердым и решительным. — Нет. Эрик отстранился. — Ты защищаешь его… Джек замотал головой. — Нет, что ты. Я не защищаю его. Просто не хочу, чтобы ты даже думал о том, чтобы убить. Неважно кого. Это никогда не решает проблемы. Только делает хуже. А ты лучше. Ты должен быть выше этого. Я защищаю не его, а тебя. Эрик вздохнул и снова поцеловал его пальцы. Джек отвернулся. Он отстраненно смотрел на полог палатки, будто боясь посмотреть на Эрика. Он долго молчал, потом вздохнул, облизнул губы, нерешительно посмотрел на Эрика. — Когда я стоял там в кустах у твоего дома, я думал… — он осекся. — Я почти ненавидел тебя. За то, что чувствую к тебе. Пока я жил здесь, после всего… Я клялся себе, что больше никогда… Что я не идиот, чтобы попадать в одну и ту же ловушку дважды. Что еще раз я этого просто не переживу. Но когда ты вышел… Я забыл обо всем. Эрик прижал его к себе. — Да. Забудь. Это все в прошлом. Сейчас есть только ты и я. Все остальное неважно.