Милый дом

Мери сидела на копне сена под крышей амбара и, улыбаясь, смотрела на Тома. Тот, стоя шагах в трех, глядел на нее, как будто девочка была каким-то странным и сложным предметом, предназначение которого никто не знал. Вдруг он встрепенулся, порывисто подошел и взял Мери за предплечье, повертел. Что-то ему не понравилось или показалось не таким, как он предполагал. Том снова отошел, теперь на пять шагов и стал смотреть на Мери еще внимательнее. — Ответь, пожалуйста, ты знаешь, почему меня отругала миссис Иона? Это из-за того, что я ковыряла пальцы? Мне показалось, ты хотел об этом сказать… Том кивнул. — Значит, она будет и дальше меня ругать, — вздохнула Мери. — Это моя вредная привычка. Могу содрать кожу до самой подушечки, пока кровь не пойдет. Смотри, у меня даже ноготь уже кривой! Она, хохоча, поднялась с копны и стала подходить к молодому человеку с протянутым большим пальцем. Тот непонимающе отступил назад, но потом осторожно вытянул вперед шею и посмотрел, что Мери не врет. — Во-от, мой горбатый друг, — с фальшивой гордостью произнесла она, показывая ноготь и царапая его вторым пальцем. — Он некрасивый, но полезный. Может цепляться за разные штуки, например, за крышки. Удобно открывать, — и она безмятежно улыбнулась ему, смотря снизу вверх, сильно запрокинув голову. Том неловко улыбнулся, но белый шрам от губы до середины скулы опустил его улыбку вниз. Мелкие шрамы, словно толстые нити, прошивали половину его нижней губы, обесценивая и без того слабую улыбку. — Ты раньше умел говорить? Тот осунулся, но, немного погодя, все-таки кивнул. — Значит, тебя кто-то напугал, я была права. Это миссис Иона? Или Джек? Том помотал головой. Мери нахмурилась. — Может быть, ты просто-напросто не хочешь с нами говорить? Или тебя не хотят слушать? Если не хотят слушать, то я могу научиться читать у тебя по губам… У нас в приюте была одна девочка, — говорила она забираясь на какой-то ящик, чтобы быть повыше, — у нее из-за болезни совсем не было голоса. Так вот мы все смотрели на нее и читали по губам. У меня талант к этому делу. Произнеси что-нибудь, пожалуйста, а я скажу вслух. Я могу стать хорошим передавателем, если только ты мне будешь помогать. Она стояла на ящике и доставала Тому только до груди. Тот недоверчиво смотрел на нее сверху. Он бессильно ненавидел и боялся, когда на него смотрели долго, особенно на его рот. Людские лица ему давно стали ненавистны, а в высшей степени — свое худое, кареглазое, искусственное лицо. — Видимо, ты и вправду не хочешь со мной поговорить, — поджала губы Мери и слезла. — Хорошо, ты можешь написать мне что-нибудь? Том отрицательно помотал головой. — Не хочешь или не умеешь? Если не умеешь, то я могу тебя научить. Хочешь? Никакого движения со стороны молодого человека не было. Он смотрел на Мери, нахмурившись. — Мелок есть? Или уголек… хотя бы кусочек, — Мери жалобно посмотрела по сторонам, но верхний этаж амбара Макиверов был скуден на обстановку. Том, наконец, двинулся с места. Он поворошил ногой сено, из-под которого выглянули три небольших колпачка, и показал на них пальцем. — О! — воскликнула Мери и села возле них. — А с кем ты играешь в наперстки? Вот видишь, как здорово, у тебя все-таки есть друг. — Во-во, — вдруг тихо, но внятно произнес Том и замолк, растерянно посмотрев на свои ботинки. Мери открыла на мгновение рот от удивления: — Ну вот видишь, Том! Ты все можешь, если хочешь. Это тот самый Во-во, о котором говорил Джек? Том кивнул, как будто не должен был заходить настолько далеко, и поджал губы. Он немного постоял так, но вскоре поднял глаза с пола. Мери смотрела на него все также восхищенно. Тот нахмурился и показал на колпачки. Девочка поспешно подняла средний, но под ним ничего не было, по правым тоже. Молодой человек радостно хмыкнул. Мери, улыбаясь, повернулась к нему: — А он всегда угадывает? Том кивнул. Девочка затряслась от умиления и восторга, схватила кусочек мела под левым колпачком и крупно написала на полу: «ТОМ». — Это ты, — сказала она, дописав, и искоса стала наблюдать, как тот с интересом навис над ее плечом. — Вот так ты выглядишь на письме. Три буквы. Две крайние — это согласные буквы. Та, что посередине — гласная. А если взять все вместе, то получаешься ты, Том, — и Мери посмотрела ему в лицо. Том глядел на буквы, слегка наклонив голову, потом сел рядом с девочкой, своим ростом снова возвышаясь над ней. — Хочешь, еще напишу? Смотри, — мелок заскрипел по полу и вывел новое слово — «ВО-ВО». — Так пишется имя твоего друга… А как он выглядит? — она снова заулыбалась и протянула мелок молодому человеку. Том коснулся его, но потом сжал руку в кулак так сильно, что та побелела, а кожа растянула шрамы. Он подумал и ладонью отсек воздух на уровне плеча Мери. — Он такой маленький? Меньше меня? Том кивнул. — И вы с ним дружите? В ответ он только развел руками. «Томас Стайгер! — крикнул повелительный женский голос где-то вдалеке, со стороны двора. — Томас, чтоб тебя разорвало, Стайгер! Немедленно выйди ко мне! Сегодня ты остаешься без обеда, маленькая крыса!» Сила нарастала вместе с гневом. — Иона, — беззвучно произнесли губы Тома. — Иона? — радостным шепотом переспросила Мери, но тот схватил ее, как тряпичную куклу, погрузил в стог сена, где она раньше сидела, и присыпал сверху. Мери окутал мрак и духота. В амбаре зазвучали властные шаги миссис Макивер, а Том спустился по лестничке вниз и подбежал к дверям. Мери выбралась из стога сена и стала смотреть через щель между досками в полу. Она позволяла видеть только спину Тома, но собеседником, конечно, была Иона. — Томас Стайгер! — прозвучал ее металлический голос, а за ним шлепок. Том дернулся, но снова стал прямо.– Ты где прохлаждаешься, сволочь такая? Почему я должна тебя искать? — далее потише и спокойнее. — Ты не видел мальчика? Он не с тобой тут? Я послала его по делу, но он куда-то пропал. Было бы проще искать, если бы я вспомнила его имя… Веришь нет, утром так болела голова, что вылетело. Я сама уже превращаюсь в Джека… Да, заруби, будь так добр, гуся на сегодня. Дома нечего есть. Том шагнул навстречу ей, но отступил. — Ну что ты опять замычал? — со вздохом произнесла она. — Ты же знаешь, как это действует мне на нервы. Кто виноват, что ты сводишь дружбу с животными? Что я могу поделать, Том? Ну сам подумай, как так, ну каким образом домашний гусь может стать другом? Еще и имя ему это дал… — Во-во. Мери вздрогнула от того, как четко и жалобно это было сказано. — Я же попросила тебя перестать мычать, крысеныш! Меня это раздражает! Что ты показываешь? — видимо, Том прижимал руки к груди, но Мери этого не видела. — Да знаю я, что у тебя есть душа, знаю. Но у животных нет души. Этот Во-во с тобой не дружит. Он ходит за тобой, потому что ты его кормишь. Он кроме тебя в своей гусиной жизни никого и не видел. Хватит мычать! — прозвучала звонкая пощечина. — Я не собираюсь гадать, что ты хочешь сказать! Я не собираюсь смотреть на твой рот, мне противно. Тебе повторить? Может быть, ты и вправду стал полоумным? Что скажешь? Я ведь тебе сорок раз говорила, просила, умоляла вести себя прилично на первой встрече! И что ты вытворил? Опять все испортил! Хватит таращиться на ту девочку, иначе будешь снова резать руки. И больше никаких оплошностей иначе будешь питаться одними завтраками, ты понял меня? Кивни, если понял. Молодец, умница, — Мери увидела руку Ионы, протянутую к лицу Тома, который сразу отступил. Пощечины не было, рука опустилась. — Все, Томми, мальчик мой, иди заруби гуся, а еще найди мальчика — пускай он ощиплет, чтобы тебе меньше страдать. А то Дино говорил, что будто бы ты крест всю жизнь несешь у нас, — шаги удалились к двери, та со скрипом открылась. — Те, кого мы любим, умирают, Том. Это нельзя изменить, — сказала Иона не своим голосом. Молодой человек стоял недвижно. — Вспомни о своем брате и чем ты ему обязан. Дверь закрылась. Том стоял, как вкопанный минут пять, и Мери окаменела вместе с ним. Затем он опустил голову и прижал к лицу руку, закрыв один глаз. Мери торопливо спускалась вниз. Заметив это, молодой человек злобно смотрел, как она приближается к нему с уже накатывающими слезами: — Ты же не будешь этого делать, правда, Том? — спрашивала Мери на ходу. — Ты же не убьешь своего друга? Я могу поговорить с миссис Макивер. Давай я выскочу, она на меня станет ругаться, что я вышла из комнаты, а потом я начну прямо при ней ковырять пальцы… она разозлиться, начнет ругаться еще сильней. Из дома выйдет дядюшка Джек, Патрик, возможно, появится. Он что-нибудь придумает… Том с каменным лицом отвернулся и медленно пошел во двор. Мери схватила его за штанину, повисла на ней, но молодой человек посмотрел на нее с такой неестественной злобой, что та отпустила. В углу стоял небольшой топор. — Не надо, пожалуйста, Том! Не надо! — кричала она в слезах, видя, как лезвие блестит на солнце. — Ты не можешь так с ним поступить! Не делай того, что ты не хочешь! Том! Во дворе медленно ходили куры и один единственный гусь. Он был самым большим из тех, которых Мери приходилось видеть. Белый, с красным горбатым носом и мощными лапами. «Почему ей нужен именно он?» — Во-во, — чуть громче шепота произнес Том. — Том, не надо! Не зови его! Гусь повернулся, увидел молодого человека и побежал к нему, раскрыв крылья. Тот подхватил Во-во на руки. Мери кинулась к ним, но Том неприязненно посмотрел на нее сверху и показал топором на дом. — Я не пойду! Не пойду! Джейн подходила со стороны дороги и видела эту неприятную картину. Мери, стоя на носочках, схватилась за худую руку Тома и рыдала, что-то крича. Голова девушки была настолько дурной, что она не могла даже отчетливо видеть Во-во. В ее сознании он был огромным белым сгустком тумана, которого пронизывали красные пятна. Джейн ждала обморок и схватилась за забор. — Не трогай его, прошу тебя! — исступленно просила Мери срывающимся голосом, но Том толкнул ее, снова показал на дом. — Том! Том! Молодой человек посадил гуся на пенек, который оказался слишком маленьким для такой большой птицы. Во-во пошатнулся, но послушно сел, спрятав красные лапы под грудой перьев. Том замахнулся. Лезвие топора вошло рядом с хвостом Во-во и застряло в пеньке. Том выдохнул и отпустил рукоять. Мери замерла. Теперь молодой человек подходил к ней, протянув руку. Он осторожно взял ее ладошку и повел за собой. Подтолкнув девочку в угол, Том приложил палец к губам и закрыл руками глаза, призывая ее сделать то же самое. — Прятки? — дрожа и всхлипывая спросила Мери, на что получила короткий кивок. — Спасибо. Ты спрячешь его, Томми? Тот смотрел на нее, полузакрыв глаза, как будто у него страшно болела голова. Шрамы на лице виделись отчетливее. Светлые волосы, которые едва заметно развевал ветер, казались пепельными. Он снова закрыл руками лицо, и девочка послушно отвернулась. — До скольки считать?.. — она спросила это немного погодя, когда приметила движение со стороны дороги. — Смотри! Джейн! Мери узнала сестру, слабо придерживающуюся рукой за забор, улыбнулась, ища глазами Во-во. И в этот момент Том рубанул ему по шее. Все замерло. Дом поблек в представлении Джейн, слова сестры вместе с фигурой, держащей топор, повисли в воздухе. Нечто белое, быстро покраснев, упало на землю. Мери стояла с опущенными вдоль худенького тела руками, похожая на статую. Джейн тихо сползла по забору и больше ничего не видела. «Не трогай! Ты сам весишь, как она». «Ты все-таки убил его!» Ее кто-то нес на руках, Патрик мельтешил под ногами, Мери плакала. Голос Ионы громогласно о чем-то распоряжался. Первым, что увидела Джейн, было лицо Тома, почему-то показавшееся ей красивым. Немного поодаль стоял Джек, так контрастно отличавшийся от него красным вялым лицом. В дверях едва виднелся Патрик и Иона. Покрасневшая от слез, на стульчике сидела Мери. «Вот твоя работа, Томас Стайгер, — прозвучал голос Ионы. Таким голосом говорят на похоронах, перечисляя заслуги покойника, — но слава Богу пришла в себя. Обычный обморок. Это все из-за проклятого Дино. У него в доме даже в воздухе витает запах отравы. Все, пойдемте, ей нужно еще полежать, — лица стали исчезать из комнаты. — Спустишься к обеду, Джейн. Приведи себя в порядок». — Я на минутку, миссис Макивер… Я принесла тебе воду и тряпочку, — всхлипывая, Мери села на кровати рядом с сестрой и показала на тазик с плавающей в нем белой ветошью и небольшое зеркальце. — Вытри, ради всего святого, эту… кровь! — это она почти крикнула и заплакала. Джейн вспомнились слова Мери и Том с вознесшейся рукой. Она не знала, куда подевать эти видения, растерянно смотря по сторонам, но комната давила своими стенами, отталкивая их от себя и вбивая снова в голову девушки. Ее руки, лежавшие поверх одеяла, так напоминали своей бледностью руки отца Филиппа, и тогда она решила: «Он меня отравил. Сын священника повинен в собственной истории… Отравитель», — и Джейн заплакала вместе с Мери. — Мери, пообещай мне не доверять никому в этом проклятом месте. Особенно Дино. Особенно ему, — она схватила ручку сестры, которая скривившись от плача, смотрела в ее глаза. — Не верь ничему, что он говорит, не бери от него ничего и не ходи с ним. Не оставайся одна с Томом, не вздумай злить Иону. Скажи об этом и Патрику. Нам нужно, как и прежде, держаться всем вместе, иначе нас ждет огромное несчастье. Верь только мне, — Джейн сильнее сжала руку. — Пообещай мне это, Мери. — Ты говоришь, как Иона, — в страхе прошептала Мери и отстранилась. — Я ничего не буду тебе обещать, — она помолчала и протянула сестре зеркало. — Смой кровь с лица. Том не хотел этого делать, я знаю. Сердце девушки больно дернулось в груди. Потом Джейн снова впала в беспамятство.