Золотые цепи

⚜️⚜️⚜️

      - Доброе утро брат, как спалось?       Довольный и выспавшийся Риналь, уселся напротив Зарифа, тут же принимаясь за завтрак.       - А где Чонгук? - отпивая сок, поинтересовался Тэ. - Он уже позавтракал?       Зариф смотрел на брата и думал о том, как правильно преподнести ему информацию об отлёте Чона. Риналь будто бы и не замечал метания брата. Запихав в себя остатки завтрака, он выскочил из-за стола.       - Пойду, найду его, а если он все ещё валяется в кровати, то выгоню его к шайтану.       Тэ чуть ли не вприпрыжку направился к выходу из столовой, напоминая ребёнка, но был остановлен напряжённым голосом Зарифа:       - Он уехал, Риналь, - Рабах был не в силах повернуться и встретиться взглядом с младшим братом. Он продолжал сидеть за столом с прямой, натянутой спиной и смотреть прямо перед собой. Тэхён же, напротив, обернулся. Весь внешний вид брата кричал, что что-то не так, но он был слишком счастлив в последнее время, чтобы думать о чем-то печальном.       - В город? Он не уточнил, когда вернё...       - Он уехал навсегда... - перебил брата Зариф. Уж если рубить, то сразу и без лишнего растягивания сомнительного удовольствия. Все равно ничего умнее он не придумал.       - Как уехал? Когда? Почему? Куда? - посыпались вопросы из вытаращившего от удивления и неверия глаза Риналя.       - Он улетел ночью. Сказал, что больше сюда не вернётся, и просил тебя его не беспокоить. Как же Зарифу было сейчас стыдно врать близкому человеку, лицо которого менялось на глазах от непонимания, страха и паники. Но так будет лучше, Тэхён забудет Чонгука, ему просто нужно время. Скоро он вернётся в Лондон, и эта история растворится в суматохе его студенческой жизни. Останется слабым воспоминанием, которое с годами смоется окончательно.       - Подожди, - Тэхён тряхнул волосами, собирая в кучу мысли и пытаясь осознать сказанное братом, - что за спешка? И почему он не попрощался со мной? Это невозможно! - Тэхён широкими шагами двинулся к выходу. - Ты просто шутишь надо мной, брат, - донёсся неровно скачущий голос до закрывшего лицо руками Зарифа уже с лестницы.       Тэхён ворвался в комнату Чона, но та была пуста. Ничего не обдумывая, он раскрывал шкафы и выдёргивал ящики в комоде. Ничего! Никаких вещей, ни единого упоминания о Чонгуке! На ватных ногах Риналь вернулся в свою спальню. «Неужели правда? Но почему? Что-то случилось? Почему Джамиль ничего ему не сказал? Почему не попрощался? А может быть, просто не посчитал нужным? Решил, что и так достаточно сделал для Тэхёна, даже отдался ему, а теперь свалил по-тихому, как крыса с тонущего корабля?»       Внутри поднималось что-то неприятное и очень грозное, чувство, которое Тэ всю свою жизнь старался избегать, — ГНЕВ. Абсолютно спокойно Тэхён запер дверь своей комнаты, а затем развернулся и отпустил себя, не в силах больше сдерживаться. Он крушил всё, что только попадалось ему под руку, без сожалений и раздумий!       Риналь сорвал полог над постелью, растоптав тонкую ткань и разорвав на куски, выломал декоративно вырезанные столбы, на которых он висел. Одним из этих обломков он, рыча и воя, как взбесившийся вепрь, разбивал всё вокруг. Тэхён отключился от реальности, полностью отдаваясь злости, поглотившей его сознание. Осколки разбитых ваз и стёкол из фоторамок разлетались во все стороны. Тэ метался по комнате, не чувствуя, как острое стекло режет его ноги, а неровный конец дерева оставляет занозы. Стул, стоящий возле письменного стола, вылетел в окно, сопровождаемый звоном разбитых мозаичных стёкол и грудой щепок, разлетаясь по внутреннему двору.       Чёртов ублюдок, бросил его! Бросил и уехал! Он втоптал его чувства в грязь, размазал по лицу гордость!       - Я ненавижу тебя, Чон Чонгук! Ненавижууу!!!       Тэхён даже не понял, что эти слова разлетались по всему дому, выкрикиваемые надломленным, искореженным воплем. А потом резко всё стихло. Он потратил все силы на то, чтобы разнести свою комнату в пух и прах. В ней не осталось ни одной целой и не покореженной вещи, как и в самом Ринале.              «Стало ли ему легче? НЕТ! Не стало!»       Он сполз по стене, все так же сжимая ободранной обо что-то рукой обрубок дерева, а второй закрывая лицо, щедро орошаемое слезами, которые все это время застилали глаза. Тэхён с трудом подтянул колени к груди, откидывая обломок кровати, стопы, подтягиваемые к телу, скользили по полу, оставляя кроваво-алые разводы, на которые Тэ смотрел с откровенным равнодушием. До его сознания даже не совсем доходило, что это его собственная кровь. Чувства атрофировались и спрятались. Плевать на то, что подумает брат или слуги, плевать на то, что может узнать отец, плевать на эту кровь и на то, как щиплет раны. ПЛЕВАТЬ НА ВСЕ! Сейчас Тэхёну тошно, противно, горько и страшно. Он в полном непонимании того, что происходит и почему все так вышло. Сил разбираться хоть в чем-то не было, как и желания. Риналя накрыла апатия и абсолютнейшее безразличие. Что-то очень важное сегодня с хрустом надломилось в нем, и это что-то теперь нельзя восстановить.

⚜️⚜️⚜️

      Стоя за дверью, Зариф внутренне содрогался от каждого грохота, доносившегося из комнаты Тэ, но не смел войти внутрь. «Это же, наверно, хорошо, что он в такой ярости? Пусть хоть весь дом разрушит, если ему так станет легче». Зариф боялся, что брат замкнётся в себе или впадёт в депрессию. Но, услышав, как вопит Риналь, решил, что лучше пусть он сейчас всё выплеснет, а потом потихоньку забудет этого проклятого азиата, сломавшего ему жизнь.       Когда всё стихло, старший брат вошёл в комнату и, стараясь не смотреть на масштабы катастрофы, обыскал ее взглядом несколько раз, прежде чем нашёл скрутившегося в комок Риналя в углу за кроватью. Медленно, чтобы не вспугнуть вздрагивающего плечами парня, Зариф приблизился к Тэ и присел перед ним на корточки. Глаза зацепили кровавые следы, и Рабах нахмурился, но вслух ничего не сказав, молча положил большую ладонь на растрёпанную тёмную голову и мягко, по-отечески погладил.       - Риналь, всё хорошо? - всё же нарушил молчание Зариф.       Прошло несколько секунд, прежде чем плечи Тэхёна вздрогнули раз, потом ещё раз, а потом из коленей, куда парень уткнулся лицом, послышался смех. Звук становился всё громче и громче, а через пару минут Риналь весь трясся в приступе истерического хохота, заваливаясь на бок и постукивая кулаком, словно услышал наисмешнейший анекдот.       - Риналь? - Зариф подхватил брата за плечи и усадил прямо, а тот все продолжал хохотать, откинув голову назад. Сердце старшего брата дрогнуло, и он рывком привлёк к себе трясущегося Тэ, обхватывая за плечи и прижимая к груди:       - Всё будет хорошо, брат... - шептал он, заботливо поглаживая спину, - всё будет хорошо!       Ещё несколько минут Риналь приходил в себя, а потом резко отстранился от брата с совершенно спокойным лицом. В глазах Тэ сквозил такой холод, что Зариф с трудом удержался, чтобы не передёрнуть плечами. Тэхён с каменным лицом посмотрел на встревоженного парня напротив:       - Как скажешь... - ровный безразличный тон. - Как скажешь, брат.

⚜️⚜️⚜️

      С того момента, как Чонгук вернулся домой, прошло уже больше недели. Хосок не находил себе места, смотря на то, каким его брат стал после возвращения. На все расспросы о том, что произошло в N, Чон упорно молчал, словно на допросе в гестапо. Ни Чимин, ни Юнги не смогли растормошить его, а потом парень и вовсе перестал отвечать на звонки, когда они звонили. Он игнорировал сообщения и попытки вытащить его куда-либо. Ночи превратились в вереницу кошмаров. Младший член семьи Чон кричал и плакал во сне, звал кого-то, потом кого-то проклинал. Хосок с трудом справлялся с тем, чтобы разбудить загнанно дышащего Гука и успокоить своими братскими объятиями. Теперь Хоби часто оставался на ночь в комнате младшего, а под рукой имел успокоительные и снотворные, без которых не обходился ни один день. Хосок проклинал тот час, когда его брат впервые поехал в N, и сам был готов рвать на голове волосы от собственной беспомощности перед страданиями Чонгука.       Вскоре и вовсе всё покатилось куда-то под уклон, причём с такой скоростью, что никто даже опомниться не успел. Чонгук прогуливал институт, часто приходил очень пьяным и едва мог добраться до постели, а потом весь день страдал от похмелья и тошноты, чтобы к вечеру вновь напиться до зелёных человечков. Никто больше не видел, как он улыбается, лицо превратилось в бесцветную маску, не выражающую никаких эмоций. В глазах постоянно сквозило разочарование и раздражение от всего вокруг него происходящего.       Ни разу с момента в самолёте Чонгук больше не ревел. Слёзы высохли, так же, как и всё внутри. Грудь стянуло болью, и в какой-то момент Гук начал понимать, что привыкает к этому чувству, но стоило об этом подумать, как кто-то невидимый затягивал цепи туже, да так, что совсем невыносимо было терпеть горечь разлуки и царапины от разбитого сердца.

⚜️⚜️⚜️

      - Алло, Чимин? Ты где?       Звонок раздался поздним вечером, когда парень уже собирался ложиться в любимую кроватку и видеть сны. Голос звонившего дрожал и срывался.       - Хосок-хен, ты вообще в своём уме? Ты на часы смотрел? Ты что, рожаешь, раз звонишь в такое время? - Чимин больше из вредности, чем на самом деле от злости, отчитывал нерадивого хена. Пак понимал, что Хоби не стал бы звонить просто так в такое время, к тому же в последние дни Чимин не видел Чонгука, который не появлялся в институте и не брал трубку.       - Чимин, мне сейчас вообще не до твоих плоских шуток! - взорвался Чон. - Чонгук пропал!       Чимин резко сел, выпрямляясь в струну.       - Что значит, пропал? Когда? Куда? - заваливал парень, Хосока вопросами.       - Блять, да откуда я знаю?! - взревел Хоби. - Если бы я знал, то стал бы тебе звонить?!       - Тише, тише, - Чимин сбавил обороты, - где ты сейчас?       - Ищу брата, - словно это само собой разумеется, ответил Чон старший.       - Серьёзно? По улицам гуляешь? Или, как полиция чистоты, обследуешь туалеты во всех клубах? - хмыкнул Пак. - Давай собери себя в кучу и привози себя ко мне, я сейчас наберу Юнги, и вместе мы его точно найдём.       Хосок угукнул и понёсся в сторону дома Пака. С Юнги они встретились возле квартиры Чимина. Пак открыл сразу и пропустил ночных гостей внутрь. Оказавшись на уютной, тёплой кухне, Хосок сел возле стола и нервно забарабанил пальцами по столешнице. Юнги перекосило от раздражающего звука, но он промолчал, понимая, что Хоби на грани.       - Рассказывай, - приказал Мин, усаживаясь напротив, следом за ним сел и Чимин.       - Да нечего рассказывать, - выдохнул Хосок, хватая салфетку, отрывая от неё маленькие кусочки и складывая перед собой. - Чонгук ушёл из дома три дня назад. Я нигде не могу его найти, трубку он тоже не берет, а последние сутки телефон и вовсе отключён. Парни, - Чон жалостливо посмотрел на друзей, - а если с ним что-то случилось? Я ж повешусь сразу!       - Прекрати! - рыкнул Пак. - Ничего с твоим отмороженным брательником не случилось. Давай лучше разгони своих тараканов по архивам, пусть найдут информацию, где он может быть.       Юнги закатил глаза, но снова промолчал.       - Я уже обзвонил всех, у кого он мог остановиться, все гостиницы и отели Сеула, но его нигде нет. Я уже и больницы обзвонил...       - А морги? - брякнул Пак с заинтересованным видом.       - Чимин! - все же не выдержал Юн, дав другу подзатыльник. - Соображай, что несёшь!       - Простите, - виновато прикусил губу самый младший, смотря на окончательно побелевшее лицо Хосока.       - Погодите-ка! - вдруг оживился Пак. - Я видел его с теми парнями с нашего универа, которых лучше бы стороной обходить, - тише добавил он.       - Да, точно! - оживился Юнги. - Это те наркоманы из компании Ван Куёна? Да, Чонгук те дни, что был в институте, проводил с ними, он совсем нас избегал всё это время. И надо было ему связаться с этими отморозками, - покачал Мин головой, - нужно ему позвонить, но, боюсь, просто так информацию нам не получить, - Юнги задумчиво почесал подбородок. - Куён стипендиат, поэтому понятно, что денег лишних у него нет, иначе он не связался бы с наркотой. Нужно заплатить ему, причём сумма будет приличной, я полагаю, - Юнги посмотрел на Хосока, который молча кивнул, - тогда я позвоню кое-кому, попробую достать его номер.

⚜️⚜️⚜️

      Вонючая квартира, в которой везде разбросаны пустые бутылки, бычки, мусор и контейнеры из-под быстро приготовляемых блюд. Воняет потом, мочой и травкой, а также отходами и спермой. Чонгуку плевать на все это. Ему не хорошо и не плохо... Ему никак. Он не чувствует совершенно ничего, в голове пустота, а перед глазами пляшут какие-то удивительные существа, напевая что-то весёлое. Чонгук улыбается и тянет руку, чтобы схватить одного, но странное существо хихикает и исчезает. Гук не знает, который час и сколько он здесь уже находится. В минуты просветления он справляет нужду, а потом кто-то из постоянно снующих тут людей предлагает ему ещё один косяк с травкой, и Чон снова пропадает в забытье. Как хорошо, словно за облезлыми стенами этой квартиры вообще ничего не существует. Гук проваливается в темноту, выныривая из неё спустя час. Он пришёл сюда, когда понял, что алкоголь уже не помогает забыться. Сейчас Чон даже вспомнить не может, что, собственно, он так старался забыть, а раз не помнит, значит, все получилось. Не получается только отделаться от чувства потери чего-то очень-очень важного. Этот неприятный осадок беспомощности не проходит и не покидает даже в минуты полнейшей невменяемости. Чонгуку больно в душе, это не изменить, наверное, ничем.       - Слышь, друг, ты как?       Рядом с Гуком так же на грязный пол плюхается невыносимо худой парень с провалившимися щеками и тёмно-синими подглазинами. Речь парня заторможена, но Чонгук и сам едва моргает, поэтому в его временном пространстве всё воспринимается нормально.       - А что? - вопросом на вопрос отвечает Гук. - Можешь мне что-то предложить? - Чон хочет слегка толкнуть парня в плечо, но руки не слушаются, и он неловко заваливается на бок.       - Ага, бабки есть? У меня тут охрененная дурь. Хочешь? - сверкая мутными глазами, зашептал парень.       Чонгук молча достаёт из кармана кучу смятых купюр и, не считая, суёт их в цепкую ладонь собеседника, взамен забирая пакетик с белым порошком. Он не замечает, как новоиспечённый товарищ исчезает, да ему и наплевать, если откровенно. Осторожно втянув в себя порошок, Чон откидывается назад. Комната кружится, в животе и голове пустота, а руки и ноги почему-то вообще не чувствуются. Да по фигу, сейчас ему будет хорошо и безразлично всё вокруг, а это то, чего он желает больше всего. Тело приятно немеет, глаза закрываются. Чон уже готов провалиться в темноту, но на периферии сознания возникает чей-то образ: Чонгук не видит человека, не может рассмотреть черты, но что-то родное и близкое чудится ему в этом низком голосе, который говорит то, что Гук не в силах разобрать. Чон пытается спросить или прикоснуться, но видение дрожит и не даётся в руки. «Джамиль!» — едва разбирает Гук единственное слово, прежде чем провалиться в отключку.

⚜️⚜️⚜️

      Хосок, Чимин и Юнги с отвращением перемещаются по грязным комнатам притона, адрес которого за кругленькую сумму добыли у Куёна. Чимин морщится и матерится, когда к его ногам откуда-то сбоку валится девушка в рваной одежде, с сальными немытыми волосами и в собственной рвоте. Всё вокруг пропитано смрадом, и парням не верится, что их Чонгук может быть в этом ужасном месте. Однако все сомнения улетучиваются, когда Хосок замечает на полу в одной из комнат своего брата. Лицо смертельно бледное, исхудавшее, с серым землистым оттенком. Волосы свалялись в клоки, одежда грязная и местами рваная.       - Твою мать, Чонгук! - ахает Юнги, не замечая удивлённого взгляда Пака, не привыкшего к тому, чтобы хён хоть как-то выражался.       Хосок бросается к бездвижно сидящему брату, смотрящему в одну точку огромными чёрными глазами, словно две бездны выделяющихся на исхудавшем лице Чонгука. Хоби падает перед Гуком на колени, не обращая внимания на грязь вокруг. Он смертельно напуган тем, что Чонгук не реагирует на него и его слова. Лишь раз тот безразлично скользнул стеклянным взглядом по брату и вновь уставился на противоположенную стену.       - Хосок-хён, давай забирать его отсюда, - Чимин наклонился и помог Хоби поднять Гука на непослушные ноги.       Стоило только парням убрать руки, как младший сразу начинает оседать на подогнувшихся ногах. Компания из прилично одетых, ухоженных парней уже начала привлекать нездоровое внимание со стороны местного контингента. Юнги повесил немалую тушу Чонгука на свои плечи и под прикрытием Пака и Чона вынес его на улицу, а потом запихнул в машину.       - Что будем делать? В больницу? - дёргая руками края кофты, спросил Хосок.       - Не стоит, иначе вся эта история дойдёт до вашего отца, и, не дай бог, до института или компании. Если кто-то узнает, что Чонгук так низко опустился, не видать ему хорошей работы, как собственных ушей, - Юнги с жалостью посмотрел на тонированное окно автомобиля, за которым проступали очертания согнувшегося вдвое Гука.       - Хен прав, - серьёзно кивнул Чимин, - но первое, что мы сделаем, это свалим отсюда подальше.       Спорить никто не стал. Спустя час Чонгук благополучно отмокал в ванной под присмотром Чимина, пока Юнги и Хосок готовили бульон и чай. Судя по внешнему виду, Гук не ел с того дня, как покинул дом. Поэтому ему ни в коем случае нельзя ничего острого, тяжёлого и жирного. Даже после ванны Чон был в прострации, но уже более ясно и осмысленно смотрел на друзей и брата, снующего вокруг него. Он видел, как напряжён Хосок, как вся его спина излучает злость и расстройство, но Хоби молчал. Все прекрасно знали, что если начать орать на Гука, то не только можно получить в лицо, но и вообще быть исключённым из поля его внимания. К тому же вся эта ситуация была дикой и удивительной. Это все совершенно не было похоже на Чон Чонгука: волевого, терпеливого, рассудительного. На общем совете, пока Гук спал, было решено не строить из себя праведников и не отчитывать парня, а постараться узнать, в чем дело, и как-то исправить положение.       Чонгуку так плохо ещё не было никогда. Все суставы ломило, парня трясло в лихорадке, в горле всё пересохло, а тело покрылось липким, холодным потом. Голова болела, организм требовал облегчения своих мучений. Сердце колотилось в горле, виски сжимало. Было то душно, то холодно, руки не слушались. Это какое-то сплошное мучение. В таком состоянии Чонгук пробыл несколько дней. Всё это время рядом с ним были парни, по очереди дежурившие у постели Чона, который несколько раз так и норовил сбежать и найти облегчение.       - Чонгук, я прошу тебя, расскажи, что случилось? Ты хоть представляешь, как я испугался, когда увидел тебя там на этом грязном полу! - причитал Хосок, помогая Гуку одеться, когда младший пришёл в себя. - Мы с парнями весь Сеул перекрыли, прежде чем тебя нашли.       - Мы же не враги тебе, позволь нам помочь, - подключился Юнги, - расскажи, что с тобой, и мы попытаемся исправить ситуацию.       - Вы не сможете мне помочь, - пожал плечами Гук, - но я сам хочу рассказать вам, в чем дело. Больше не могу носить все это в себе, я свихнусь. Я думал, что алкоголь и наркотики помогут мне забыться, и это помогало, - грустно вздохнул младший, - но потом он вернулся ко мне, и я понял, что не смогу его забыть ни при каких обстоятельствах.       Парни переглянулись, не совсем понимая, о ком говорит Чон. Тем временем Гук сел на кровать, поджав ноги, и по порядку рассказал обо всем, что происходило с ним в N. Местами он подолгу молчал, но друзья не перебивали, терпеливо ожидая продолжения.       - Чонгуки, - мягко потрепав друга по волосам, заговорил Чимин, - зря ты не рассказал нам обо всем сразу. Зачем ты усугубил все, закрывшись от всего мира? Видишь, к чему это привело? А могло быть ещё хуже, тебя бы просто сейчас могло не быть на этом свете.       - Мне плевать, - еле слышно пробормотал Гук, но его услышали...       - А как же я?! Как отец?! - возмущённо взмахнул рукой Хосок. - А как Юнги и Чимин? О нас ты подумал? Ты думал о том, что испытали мы, если бы тебя не стало?! Нельзя быть таким эгоистом, Чонгук!       Юнги зыркнул на Хоби, и тот тут же сбавил обороты:       - Брат, жизнь не закончена! Если ты умрёшь, то уже ничего не сможешь изменить. А так всегда есть шанс хоть что-то поменять, хотя бы попытаться это сделать. Если тебе настолько плохо, займись тем, что любишь. Начни учиться, дай себе шанс прожить счастливую жизнь. Позволь судьбе решать, с кем ты её проведёшь и когда наступит финал.       Чонгуку было стыдно за себя. Мучительно неловко за свой эгоизм и слабость. Риналь — тот, кто завладел им до последней крошки. Но брат прав, если Чонгука не станет, кому от этого будет лучше? Пусть ему плевать теперь на свою жизнь, раз в ней нет Тэхёна, но он будет существовать, раз это важно для его брата. Только ради друзей и близких он продолжит топтать эту землю и тратить кислород.       - Простите меня, парни! Я понял и осознал всё. Не волнуйся, больше я не совершу таких глупостей, брат, - Чонгук виновато посмотрел на друзей и на старшего. Весь его взгляд сквозил болью, смешанной с благодарностью и приправленный стыдом, а Хосок подсел к нему, привлекая его в объятия, обвивая со всей любовью и пониманием, на которые был способен.       - Я люблю тебя, Чонгук, ты — моя душа, моя кровь и моё сердце. Я не смогу жить без тебя! Прошу, не пугай меня так больше!       Младший всхлипнул, сжимая в пальцах рубашку брата, не отрываясь, покачал головой и пробубнил в его плечо:       - Я постараюсь, брат, прости меня...