Тень на стене

Шэдди задумчиво изучала плетения защитных чар поместья, попутно перерисовывая в дневник повторяющиеся структуры. Её знания в области рунной защиты, да и вообще, в теории магии, были достаточно скудными, и она с уверенностью могла сказать лишь одно — взломать эти чары сейчас ей не под силу. Тем более — внести изменения. Защита ровной сферой окутывала поместье, защищая его под землёй и в небесах. Дэмпстер Уигглсвэйд писал в своей статье правду — защита у поместья стояла на совесть, и постоянное её обновление давно вошло у мужчины в привычку, хоть война и кончилась уже около пятнадцати лет назад. У честного журналиста тоже найдётся немало врагов, и рисковать безопасностью семьи Уигглсвэйд не собирался. Шэдди монотонно просматривала варианты будущего. Вот она кидает камешек, ветку, пойманную мышь, зачарованное кольцо — любой предмет защита отталкивает, и притом посылает сигнал куда-то в поместье. Любые чары защита так же отталкивает. Шэдди стояла на одном месте, уставившись куда-то внутрь себя, и продолжала перебирать варианты. Возможно, чего-то эта защита всё же не учитывает. Спустя пару дней девочка готова была признать, что её фантазия не дотягивает до фантазии проектировщиков защиты — она сделала в блокнот пометку о том, чтобы узнать, кто её проектировал. Блокнот подарила ей Леди, когда увидела, что Шэдди использует для записей любой подвернувшийся под руку пергамент. Шэдди уже оценила удобство использования безразмерного облегчённого блокнота, замыкающегося капелькой крови, и теперь повсюду носила его с собой. Вряд ли магическая стена была универсальной — но все мало-мальски стоящие идеи у Шэдди закончились. Если она и может проникнуть сквозь защиту — она вряд ли сделает это напрямую. На дорожке к поместью раздался шум, и девочка постаралась приглушить вокруг себя звуки, попутно сожалея о том, что навыком невидимости она так и не овладела. Впрочем, даже такие предосторожности были излишни — по дороге бежала девочка, лет пяти, и вряд ли она бы заметила Шэдди, даже если та дала бы о себе знать. Шэдди, прищурившись, наблюдала за тем, как девочка играет в лесу. Тенью за ней следовал домовик. Несколько часов ведьма провела на дереве, наблюдая за нехитрым детским досугом: накопать червяков, половить ящериц, потолочь в ступке траву, приговаривая о лучшем зелье. Всё время домовик неотступно следовал за своей подопечной, а Шэдди начала уставать от постоянной необходимости прикрываться в магическом спектре. Наконец, девочка заторопилась домой, взяв с собой игрушки — старые и только что найденные. Домовик с облегчённым вздохом последовал за хозяйкой. Наблюдая за парочкой, Шэдди моргнула. Кажется, она знает, что поможет ей убить Дэмпстера Уигглсвэйда.

***

Дэмпстер Уигглсвэйд отложил в сторону наброски будущих статей и с удовлетворением взглянул на почётную стопку выпусков газет с его статьями. Венчала стопку статья о Мальчике-который-выжил. Уигглсвэйд вздохнул, потерев переносицу. Пацану и так здорово досталось, а ту информацию, которую опубликовала недавно в журнале Рита Скиттер, иначе, как «тревожной», он назвать не мог. «Гарри Поттер в надёжных руках», «Гарри Поттер тренируется и учится», «Гарри Поттер под защитой у родственников»… все убеждения директора Дамблдора разбились в голове у многих и многих, как только они увидели фотографию Героя на страницах Ежедневного Пророка. Пацан не выглядел ни защищённым, ни уверенным в себе. Потрёпанная одёжка слегка болталась на тощей фигуре, а знающий взгляд легко отыскал бы на дужке очков следы многочисленного ремонта. Рита Скиттер только подливала масла в огонь. К сожалению, в Магической Англии осталось не так много мыслящих людей, а английские маги всегда были подвержены влиянию стереотипов. Мало кто из обывателей предположил, что герою живётся не так-то уж и сладко. Они видели лишь подростка, постоянно влипающего в неприятности. Зато предположил Дэмпстер — и при попытке прояснить ситуацию наткнулся на вежливое, но непреодолимое противодействие. Расследование о Мальчике-который-выжил закончилось, даже не начавшись — все газеты времён войны в общем доступе оказались тщательно вымараны неизвестным, и найти можно было лишь отдельные выпуски. Главный редактор пригласил бывшего аврора на серьёзный разговор и в приказном порядке назначил писать про-министерскую статью про деятельность Инспектора Амбридж, причём пропуск в школу ему до сих пор не выписали. Дэмпстеру Розовая женщина уже заочно не нравилась. Но добил журналиста разговор с Ритой. Вопреки досужим слухам, они были хорошими товарищами. Дэмпстер уважал эффектный гротескный стиль Скиттер, который позволял ей писать всё, что она захочет, оставаясь в рамках требований Министерства. Разговаривали на лестничной клетке: — Здесь меньше следящих, — бросила ему женщина. В этой блондинке мало кто узнал бы сейчас Скиттер: при встрече люди обычно смотрели на красные ногти и аляповатые очки, на красивое декольте, на худой конец, но не в холодные акульи глаза журналистки. Прикуривая, она опёрлась о подоконник — джинсы и удобная рубашка никак не стесняли её движений. — Понял, наконец? — Рита с лёгкой жалостью и сочувствием смотрела на коллегу. Он молчал. — Решил написать статью о Мальчике-который-выжил спустя пятнадцать лет? — она пренебрежительно фыркнула. И, не дав ответить, продолжила, — Я, в отличие от тебя, пыталась сразу после победы. Ни раз и не два пыталась, проверила всех магических родственников Поттера, между прочим. — Магических? — Дэмпстер почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. — Не веришь? — женщина усмехнулась. — Ты всегда тщательно вела свои расследования, — пробормотал журналист, доставая из кармана пиджака фляжку с ромом. — Спасибо на добром слове, — улыбка стала воистину хищной, а длинный острый маникюр на пальцах, держащих сигарету, только усиливал это впечатление. — Так вот, — женщина вновь затянулась. — Всех магических родственников Поттера я проверила. Попыталась вести расследование и дальше, но, видишь ли, мне помешали кое-какие личности. С тех пор я больше не могу писать ничего о семье Гарри Поттера, понимаешь? Но о самом Поттере могу. Хоть это мне разрешили, — она горько хмыкнула. — Должно быть, ведущая журналистка, не написавшая ни единой статьи о Гарри Поттере, выглядела бы слишком подозрительно. И знаешь, что самое страшное? — она задумчиво выпустила клубы дыма в воздух. — Все приняли это, как должно. Сперва я надеялась, что кто-то ещё, кроме меня, попробует. Но статей о Герое больше не появлялось. Только Мари Дейзи внезапно уволилась, — она жёстко взглянула в глаза Дэмпстеру. — Не лезь в это, слышишь? Я не хочу таскать ромашки на твою могилу. — Я понял… Спасибо, Рита, — он пожал когтистую руку, избегая касаться ногтей. Рита хитро улыбнулась в ответ — Дэмпстер был одним из немногих, кто знал, что за антидот от яда она просит много денег. Действительно много. Маникюр — оружие женщины, не так ли? Выйдя на крыльцо, он уставился в равнодушное небо. Были ли у Гарри Поттера немагические родственники? Дэмпстер не знал этого, но собирался выяснить. Кажется, его мать была магглорождённой… Лили… Поттер? Какая же у неё была фамилия до замужества, чёрт возьми? Лили, Лили, … о её семье никто не писал, хотя она была одной из самых знаменитых героинь войны. Кажется, девушка и сама с ними нечасто общалась. Дэвенс, Кривенс?.. Эванс! — журналист припрятал фляжку в карман. Кажется, весь Магический мир задолжал Гарри Поттеру. — Папочка, погляди, погляди, что я нашла! — мужчина вынырнул из воспоминаний, и тепло взглянул на Кэтти. Его любимая дочь принесла из леса всякую живность, красивые листики и другую мелочёвку, которая взрослым кажется ничего не значащим пустяком, а для детей становится важным сокровищем. — Ничего себе! Сколько всего! — он подхватил Кэтти на руки, окидывая серьёзным взглядом всё принесённое. Защита поместья не пропустила бы ничего опасного. — Как думаешь, это всё влезет в твою шактулку с сокровищами? — Но папочка! Это не шкатулка, это сундук! — и девочка посыпала папу листьями. Для него — не жалко. — Точно-точно! Прости. На них с любовью глядела жена журналиста. Дэмпстер Уигглсвэйд очень любил свою семью и никогда не пренебрегал их безопасностью — впрочем, как и своей. И потому он собирался позвонить одному молодому, но очень ответственному аврору, своему близкому другу. Его беспокоила посторонняя метка, которую домовики обнаружили недавно на его одежде. Иногда сами домовики случайно накладывали их на чужих, и это могло быть случайностью, но бывший аврор в делах безопасности становился не менее параноидальным, чем Аластор Грюм.