Грязная кровь

Беллатрикс не знает, не понимает, что происходит. Поначалу. Она лежит в своей излюбленной позе на холодном, жестком полу – а в следующее мгновение непреодолимая сила тянет ее наверх, к потолку, чтобы затем изо всех сил швырнуть лицом прямо в каменную стену. Предчувствие удара замораживает все внутри, Беллатрикс успевает сжаться, с неохотой предвкушая боль, но ее нет, и приходится поднять опущенные веки, чтобы убедиться: нет и камеры. Беллатрикс словно вышла из своего тела и теперь парит за пределами Азкабана, над серым безумствующим морем, брызги от ярости которого кусают щеки и подбородок. Взгляд налево, взгляд направо – что случилось? Во всем теле – безудержная легкость, оно словно наполнено волшебством и готово к свершениям. Беллатрикс смотрит на свои руки, на болтающиеся в воздухе ноги, пару мгновений размышляет над вероятностью очередного сна, приближенного к яви, а потом принимается хохотать, не в силах остановиться. Темный Лорд! Это он! Он, наконец-то, явился за ней, своей преданной слугой! Наделил ее силой, вытащил из этого проклятого места, освободил! И пусть его пока что не видно, но он непременно где-то поблизости, должно быть, разбирается с врагами. Захваченная радостью перед желанной встречей, Беллатрикс взмывает выше, легко учась управлять своим телом. Она жадно вытягивает шею, пытаясь высмотреть своего спасителя, но над крышей ненавистной тюрьмы кружат лишь дементоры, и в какой-то миг один из них поворачивается и глядит прямо на Беллатрикс – и пусть глаз его не видно, но этот взгляд, его силу, не спутаешь ни с чем. Беллатрикс отшатывается, боясь потерять равновесие. Будто из-за этого ее движения вслед за первым дементором оборачиваются и все остальные, неподвижно зависая в воздухе. Ветер неласково треплет их изношенные призрачные мантии. Беллатрикс замирает тоже, кусая губы и надеясь, что этого окажется достаточно. Она парит на невидимых крыльях, босые ноги ее жалят ядовитые капли седого моря. И, когда она уже верит, что избежала большой опасности, дементоры все разом бросаются в ее сторону: фантомная серая масса, готовая поглотить все на своем пути. Они бесшумны, но рокот волн с большим успехом позволяет им стать чуточку живыми. Беллатрикс вздрагивает и издает яростный вопль: теперь уже можно, теперь неважно. Все существо ее стремительно наливается гневом, хочется броситься в атаку, однако это лишь мимолетный порыв. Беллатрикс отлично понимает, что никакая магия не спасет, попади она в эти безжалостные руки. Когда дементор, откинув капюшон, приблизит свое лицо к ее лицу, когда безгубый рот обнажит черный провал рта, когда мертвая магия возвысится над магией живых… Белла разворачивается и устремляется прочь из Азкабана, не желая оборачиваться. Она прекрасно знает, что увидит. Мысли о Темном Лорде и о том, почему он не спешит ей на помощь, гонят ее прочь все быстрее, она поднимается выше над морем и разрывает руками дождевую тучу, что незамедлительно окатывает ее ледяной водой. Нет времени встряхнуться, Беллатрикс лишь глухо воет и прибавляет скорости, не задумываясь над тем, что за силы позволяют ей держаться на такой высоте и не падать. Возможно, задумайся она над таким – и волшебство кончится. А вот что не кончается, так это море. В какой-то момент Беллатрикс все же оборачивается и сквозь налипшие на лицо волосы видит, что дементоры хоть и держатся на расстоянии, но погоню бросать не собираются. – Где же ты?! – хрипло взывает Беллатрикс, тщетно стараясь выкрикнуть имя Темного Лорда так, чтобы тот услышал. Но ответом ей приходится лишь раскат грома откуда-то с горизонта, и стремительная молния разбивает небо на множество осколков. Позже Беллатрикс теряет себя. Она все еще мчится куда-то вперед, все еще на шаг впереди преследователей, и тело тяжелеет, клонится вниз. Лишь усилием воли она всякий раз вытягивает его обратно. Вероятно, гнев держит ее в строю. А потом… Потом Беллатрикс просачивается сквозь что-то, что не может опознать с первого взгляда. Вспышка ослепляет ее на мгновение, по коже пробегают кусачие разряды, и, пока она пытается стряхнуть их с себя, впереди вырастает громада здания, не узнать которое невозможно. Хогвартс… Отбросив прочь мелькнувшую удивленную мысль о том, как защита замка пропустила ее, Беллатрикс с надеждой оборачивается: ведь дементорам не должно быть доступа сюда! Но, очевидно, как и в ее случае, магия дала сбой, и призрачные палачи вот-вот дотянутся до нее своими ледяными руками. Беллатрикс воет на приближающуюся грозу и, оседлав буйный ветер, устремляется к Хогвартсу, который оказывается ближе, чем думалось. Хватает пары жадных вдохов, чтобы уставшее от бесконечного полета тело грузно упало на террасу. А там… А там в ноздри забивается этот безумный, невозможный, неправильный запах, преследующий Беллатрикс вот уже столько времени. Она приподнимается на руках, на мгновение забыв про дементоров, и скалится, тяжело дыша, пока маленькая испуганная грязнокровка пытается вспомнить, как отползать назад. – Я тебя чую, – тянет Беллатрикс и лишь каким-то чудом уворачивается от дементора. Готовая поклясться, что слышит шипение из-под капюшона, она споро ползет следом за грязнокровкой, стараясь не вдыхать запах, так неподходяще кружащий голову, а после пружинисто поднимается на ноги и, не оглядываясь, бросается бежать. Босые ноги, искусанные волнами оставленного позади моря, практически не ощущают холод пола. Беллатрикс бежит и бежит, слыша только свое срывающееся дыхание да пульсацию крови в висках. Пустынные коридоры, спящие портреты, мягкая темнота – все проносится мимо, и совершенно нет времени думать, куда все это приведет. Беллатрикс не сдерживает рвущийся наружу клокочущий смех и сбивается на кашель, останавливаясь на миг. Почти в ту же секунду ее нагоняет чужое дыхание, и грязнокровка проскальзывает рядом. Ее паника волной накрывает Беллатрикс, и она зачем-то оборачивается. Серые тени дементоров мелькают в конце коридора: магия Хогвартса замедляет стражников Азкабана, но их неутомимость в итоге сыграет решающую роль. Беллатрикс отлично это понимает, как понимает и то, что вся ее магия ничем не поможет в борьбе против этих созданий. Остается одно. Догнать грязнокровку не составляет труда, а никуда не девшийся запах прибавляет сил. Беллатрикс будто снова парит на крыльях ветра, принесшего ее сюда, и вот уже нет ничего другого в ее голове, кроме этого аромата. Хочется схватить грязнокровку, хочется заставить ее испугаться, хочется… Грязнокровка резко сворачивает куда-то влево, и Беллатрикс едва поспевает за ней. Та, очевидно, не ждет подобной прыти, а потому мешкает перед тем, как юркнуть в образовавшийся в стене проем, который будто ждет ее. Конечно же, Беллатрикс проскальзывает следом, даже не думая, что это может быть ловушка, и проем тут же смыкает края, отрезая беглянок от дементоров. Вокруг почти полная темнота, разбавляемая лишь далеким мерцанием свечей и прерывистым дыханием. Беллатрикс понятия не имеет, где оказалась, как не ведает и того, сумеют ли дементоры пробраться сюда за ней. Однако время идет, а ничего не происходит. Грязнокровка давно сползла на пол и сидит, обхватив колени руками и спрятав лицо. Беллатрикс прижимается спиной к стене и, полуприкрыв глаза, прислушивается, не раздастся ли царапанье, от которого снова придется кинуться в бег. Наконец, дыхание и сердцебиение приходят в норму. Глаза привыкают к темноте, и Беллатрикс может различить вдали силуэты высоких шкафов. Тишина. Не такая, как в Азкабане, лучше. Теплее. Надежнее. И никаких дементоров. Беллатрикс разрешает себе немного расслабиться. В конце концов, она выбралась. Все же остальное… – А теперь, – хрипло говорит она, раздувая ноздри и с наслаждением втягивая никуда не девшийся запах, – говори. Грязнокровка поднимает голову и тихо переспрашивает: – Говорить? Но что? Голос ее подрагивает. Беллатрикс кровожадно улыбается. – Кто ты и почему я оказалась здесь? Она знает, что добьется ответов. Так или иначе.