Язык любви

Намджун тяжело вздохнул и вышел за пределы особняка. Солнце уже склоняло свои подрумяненные бока к горизонту, напоминая, что этот день — наконец-то! — кончается. Прохладный ветерок приятно освежал сознание и тело, в воздухе витал ненавязчивый запах свежескошенной травы. После последнего приёма молодой министр был выжат: приезжал консул Франции и лично поздравлял Намджуна с днём рождения. Его уже навестило ранее порядка семнадцати знакомых, каждый из которых преподносил дорогой подарок, произносил пламенную поздравительную речь и требовал внимания именинника. Намджун думал, что эти люди могли просто приехать на бал в честь этого празднества, но им, всем восемнадцати, приспичило быть оригинальными, и они посещали Кима по одному. Все происходящее очень его утомило, и единственное, чего ему хотелось сделать, это уединиться. К великому сожалению Кима, никакое из обстоятельств (даже нежелание самого именинника видеть хоть кого-либо) не отменяло бала, начинающегося через пару часов. Зная наперед, что туда собираются приехать многие сплетницы с дочерьми, племянницами, сестрами (да кем угодно женского пола, черт возьми!), министр принял решение не тратить силы на жалость к себе, а, вместо этого, отправиться в парк и проветрить мозги. «Мне уже двадцать восемь лет. Как быстро летит время; помню, как три года назад мой дед передал мне эту должность. Сейчас, занимая пост министра иностранных дел, мне не стоит вести себя опрометчиво. Вскоре вновь придется собираться на дипломатическую встречу из-за очередных столкновений между европейскими государствами…».— мысли Намджуна плавно перетекали в мысли о работе. Погружённый в свои думы он шел по дорожке хозяйского парка, и ничто в тот момент не предвещало судьбоносной встречи. Неожиданно для самого себя он оказался у озера, где были обустроены его персональные купальни. Неподалёку от них Ким увидел маленькую фигурку, сидящую на берегу, и услышал звонкий детский голосок: «…Главный Повар ругал. Он сказал, что ему нужны ваши корешки. Я ответил ему, что вы ещё не созрели полностью, на что этот злой господин сказал мне, что ему без разницы, и, что через три дня к Хозяину приезжают люди, вроде длягация называются, из Китая, а ваши корешки у них — почетное блюдо, но я забыл, как его назвал господин Главный Повар. Я не знаю, что делать... Попробую поговорить с ним ещё разок». Детский голосок, будто зов флейты, притягивал Намджуна: «Вы видели? Много роз срезали. Ими украсили особняк Хозяина. Я не видел самих украшений, но смог посмотреть, как отец орудовал садовыми ножницами. Ах, как же он ловко это делает! Нет-нет, вы не подумайте... Мне их жалко, но они такие красивые! Эти розы заслужили украсить этот день! Хозяину исполнилось двадцать восемь лет. Сегодня всех недорослых и «нелицеприятных» слуг — так сказал господин Главный Дворецкий — прогнали с видных мест и велели на время праздника не высовываться. А я не послушался и пришел сюда, чтобы ваши корешки защитить от господина Главного Повара. Вот… Странно, что вас выращивают именно здесь, ведь вон там», — мальчик (или девочка с короткой стрижкой — Намджун сомневался) указал ручкой на другую сторону пруда: «находятся купальни Хозяина. А неподалеку находится его дом. Он тааааакой большой, наверное, там много людей живёт. А вы растете прямо тут, у него во дворе. Получается у него есть маленький огород. Ха-ха. Вы — маленький огород Хозяина». Мальчик, а теперь Намджун был уверен, что это существо — мальчик, переливчато засмеялся. Намджун присмотрелся. Этот ребенок был очень красив: его вьющиеся пшеничного цвета пряди разметались от ветра, медовая кожа отсвечивала золотом в свете садящегося солнца, а тонкие пальчики таких же тонких ручек теребили край туники. Будто в красивой сцене романтической поэмы темные пушистые ресницы его сомкнулись и подрагивали, а нежно-розовые губы, походившие на лепестки цветущей вишни, были раскрыты под напором сладостного журчания; мальчик все смеялся и смеялся. Его лёгкий переливчатый смех радовал слух уставшего мужчины. Когда Намджун подошёл совсем близко, то он увидел, что у ног мальчика лежит снятая этим маленьким чудом обувь. Пальчики на ногах поджимались при очередной волне смеха. Не будь Намджун таким скептиком, он бы подумал, что встретил лесного эльфа. Когда старший застыл в шаге от ребенка, тот перестал смеяться, повернул голову и удивлённо посмотрел в глаза пришедшему. Господин заметил маленькую родинку на носу мальчика и целую вселенную в глазах. Намджун всегда любил смотреть людям в глаза, иногда заведомо обманчивые или злые, но всегда настолько завораживающие. Как в человеке может открываться портал в другой мир? Ким не знал, но он точно видел и не раз. Он видывал немало прекраснейших и милейших людей, но ни у кого из них не было таких потрясающих голубых глаз. Они, как небо: ощущаешь, будто земля уходит из-под ног, а этот чудесный мальчик дарит крылья; они, как чистейший водоём: ты тонешь и задыхаешься от волнения и лишний вздох позволить не можешь себе, и умереть не жаль, утонув в столь глубоком, но прозрачном океане. Мальчик какое-то время сидел в растерянности, но вскоре понял, кто перед ним. Он сначала вскочил на ноги, потом, распахнув ещё шире глаза, упал на колени и приклонил голову, коснувшись лбом травы. — Х-хозяин, простите меня, мне очень жаль! Бога ради, простите! Я не хотел вам мешать! Простите и п-помилуйте неразумного! Мне нельзя быть здесь! Я ослушался приказа и готов понести наказание! — Ты хочешь быть наказанным? — Ч-что? Нет, но…я нарушил указ, и я готов принять наказание… мне очень-очень жаль! — Очень-очень? — Да! Очень-очень-очень жаль! — мальчик поднял голову и опёрся ладошками о землю. Его чудесные глаза смотрели испуганно и жалобно. — Хм, ну, раз уж тебе «очень-очень-очень жаль», то я тебя прощаю, — Намджун так развеселился, что чуть не начал смеяться, забыв о своем положении. Он никогда не смеялся перед другими людьми: умение сдерживать себя было первым, что он приобрел, повзрослев. Отнюдь, он не был тем «хладнокровным и бесчеловечным аристократом»: его остроумие и нежная улыбка сражали дам наповал, прекрасные манеры и почтение к возрасту покоряли сердца стариков, отсутствие брезгливости, наигранности и вечной приказной интонации в голосе помогали общаться с детьми, а страстные речи и самоирония сделали репутацию среди мужчин. Но смешливая часть его была чем-то личным. — Мальчик, скажи, что ты здесь делаешь? — Я пришел взглянуть на озеро… и лотосы, — ребенок почти неразличимо произнес последнее слово. Потом он резко затараторил: — просто я боялся, что их срежут, а им бы ещё недельку постоять. Я волновался, ведь к вашему ужину могут подать испорченное блюдо, а я не хотел, чтобы у других были неприятности. … Знаете, в этом году лотосы плохо себя чувствовали, и чудо, что вообще так выросли. Они хорошо постарались. — Лотосы? — Угу, Вы хотите взглянуть? — мальчик встал с колен и робко взглянул исподлобья на Намджуна. — Они красиво цветут. Прямо здесь, у самого берега. Смотрите. Намджун смотрел. Но не на цветы, а на мальчика: стоя рядом, тот казался маленьким и хрупким. Одет он был в белую тунику с вышивкой у подола и укороченные темные штаны. Обуви на нем не было, ведь она лежала рядом с ним на берегу. Маленькие, как и сам мальчик, ножки были погружены в скошенную траву, которую не успели сгрести в стога. Делал ли их темный вечер своего рода соучастниками, но Ким ощущал себя снова мальчишкой, прячущимся вместе с друзьями от воспитателей в саду. Ему было весело и свежо, будто он знойным утром искупался в ледяной и чистой речке… Вот только он уже не юн и даже не очень молод. Веселье в нем немного поутихло. В конце концов Намджун посмотрел туда, куда указывал ребенок: цветы покачивались на воде, испуская слабый аромат, который стал чуть явственнее, когда они подошли ближе. Намджун перевел взгляд на тоненькую фигурку мальчика, от вида которой хотелось покормить ребенка и отпустить беззаботно валяться на свежих лугах, и почувствовал аромат роз от ребенка, будто тот пропитался им. Старший снова обратил внимание на лотосы. Все это время маленький нарушитель что-то говорил. — …они цветут лишь несколько дней. Сейчас они розовые, как румяные яблочки, а потом побелеют, знаете, словно зимой, и исчезнут, а останутся только корни и листья. Я пришел защитить лотосы, а заодно спросить, как прошел их день. Я частенько разговариваю с растениями, — ребенок с такой любовью посмотрел на цветы, что Намджун даже позавидовал лотосам. Он внезапно осознал, что не знает даже имени своего нового знакомого. — Как твоё имя, малыш? Кто ты? — Хозяин, меня зовут Техён. Я — сын и помощник садовника Ким Чунхена. И я уже не маленький! — Тогда, Тэхён, скажи, сколько тебе полных лет? — Мне десять исполнилось уже как месяц. Я уже с пяти лет работаю, потому что мой отец — садовник, и я буду садовником, — Тэхён доверчиво поделился с Хозяином своей гордостью. Мальчик даже немного выпятил грудь и расправил плечи, хвалясь своей работой. Намджун умиленно улыбнулся. — Я очень-очень люблю растения. Пока мне не поручают очень тяжёлую работу, но скоро они поймут, что я могу работать со взрослыми! — Я уверен, Тэхён, что ты заслуживаешь доверия и тебе уже можно давать важные задания, но сейчас уже совсем поздно. Прости, к сожалению, я вынужден тебя покинуть. Нужно завершить приготовления к празднику, ведь я хочу со всем этим закончить настолько скоро, насколько это возможно… Никому не говори, но ты гораздо милее многих людей из высшего света. Это наш секрет, запомнил? И кстати, я буду не против если ты, хотя бы изредка будешь навещать мой «маленький огород», господин будущий садовник, — Намджун улыбнулся. — Хорошо… Ой, вы слышали мой разговор… Простите меня, я не должен был говорить такого… — Тэхён склонил голову и нервно сцепил руки в замок. — Все в порядке, я буду очень рад, что такой ответственный работник, как ты, Тэхён, возьмёт под опеку эти лотосы. Уж будь добр, приходи почаще, а то они без тебя соскучатся, — старший положил руку на плечо мальчишке и легонько похлопал, подмигивая. — Я сочту за честь, Хозяин! Обещаю, что не подведу вас! — Тэхён с усердием поклонился несколько раз, хватая руку мужчины, и поднял на него глаза полные решимости и благодарности. — Ну, что ж, думаю, всех нас зовут дела, но мы ещё непременно встретимся. Буду ждать с нетерпением, Тэхён-и! — И я буду ждать! До свидания! Намджун отправился в свою гардеробную, чтобы сменить костюм для бала, в то время как мальчик какое-то время махал ему вслед, а потом побежал к себе домой. Бал прошел идеально, не считая того факта, что Намджуну пытались сосватать чуть ли не каждую встречную гостью.

***

Намджун не видел вблизи этого мальчика так часто, как ему хотелось, но издалека он постоянно наблюдал за ним: видел, как тот подрезал разросшиеся кусты, поглядывал, когда мальчонка тащил горшок с каким-то деревом от входной двери на веранду, смотрел, как этот трудолюбивый человечек пересаживал цветы на клумбу. Намджун рано потерял родителей, и его воспитывал дед. С детства Намджуну не на кого было тратить свою любовь. Сейчас ему казалось, что он уже хорошо знает своего маленького знакомого, поговорив единожды. Он полюбил его, как маленького беззащитного ребенка. Но это лишь пока. Время шло, а чувства не вечны. Друг может стать врагом, а может…

***

8 ЛЕТ СПУСТЯ Намджун прибыл к себе в особняк после визита к чуть ли не троюродной тёте его деда. Та снова устраивала званый ужин, цель которого была настолько очевидна, что Намджун смог находиться там не более часа. Девушки так и липли, тетя так и наседала с вопросами, подсовывая девиц в руки, внутренний голос так и допытывался: «Почему ты ещё здесь?». Намджун понимал озадаченность женщины: ее племяннику тридцать шесть лет, а у него не то, что супруги нет, так ещё и слухи о его романах никто не распускает. Позор. Позор на сто поколений до и после. В таком возрасте как раз положено закладывать основу отношений. Он покинул торжественный обед. Выйдя из повозки в своем родном дворе, мужчина прислушался и улыбнулся. Пение раздавалось прямо со стороны хозяйского парка. Знакомый голос напевал какую-то неизвестную мелодию, при этом периодически прерываясь на шуточно-укоризненные восклицания: «Боже, Вы меня напугали!.. Вы сегодня восхитительно выглядите, господа Пионы. Неплохо провели вчерашний вечер? И я тоже! Вот ходил вчера в поле, — туда, где пасут коней, мне даже разрешили посидеть на одной кобылке… Сегодня бы мне хотелось сходить на речку, но уже слишком поздно». Или: «Такие уважаемые Лилейники, как Вы, не должны позволять себе этого! Отпустите мою руку, Вы меня смущаете. Такая прекрасная дама не должна пачкать свои листья об мои руки». Потом, сделав ещё одно укоризненное замечание Лилейникам, юноша обращался исключительно к розовым кустам. Пока Намджун неторопливо приближался к Тэхену, который как раз поздравлял Лилии с новым бутоном, резко смолк смешанный со стрекотом, жужжанием и чириканием шелест ветра и листвы, словно весь парк, затаив дыхание, вслушивался в происходящее. Казалось, вспыхнули ослепительные софиты, раздвинулся тяжёлый занавес, и сквозь тусклую тишину прорезался дивный мотив любовных речей юноши. Этот голос становился громче по мере приближения Намджуна к Тэхёну. Когда Намджун подошёл к воркующему с кустом парню, тот быстро заметил мужчину. Застенчиво улыбнувшись, младший встал с колен, повернулся к Намджуну и поклонился. Когда он выпрямился, глаза Хозяина и садовника встретились. За эти годы Намджун абсолютно не изменился, лишь усталости во взгляде прибавилось. Но Тэхён… Он вырос; они стали почти одного роста с Намджуном, разница составляла сантиметров пять, но Ким-младший ещё рос, ведь ему только недавно исполнилось восемнадцать. Он был очень худым и немного несуразным в своей долговязости и неуклюжести, но его голос изменился и приобрел бархатистые нотки в своей основе, что звучало просто волшебно. Самым приятным для Намджуна было то, что этот юноша абсолютно не боялся и не лебезил перед Хозяином, даже став взрослее. Тэхён не воспринимал его особое внимание как что-то неправильное и странное, но при этом не дерзил и вел себя соответственно своему статусу, не используя особое расположение Хозяина для своей выгоды. Как простой и непросвещенный в современной жизни юноша, Тэхён даже не предполагал, почему девушки-служанки зовут его «подстилкой», «ломанной плехой» и «мужеложцем». Не понимал он и, почему парни не хотят с ним общаться, издеваются и посмеиваются над ним. Юноша наивно полагал, что это от того, что он стесняется людей и предпочитает им растения, а значит, его считают странным, поэтому так ведут себя по отношению к нему. Он старался не замечать подколы и обзывательства, но это не значит, что они его не расстраивали. Почти полгода Намджун не может найти себе покоя из-за странных чувств, из ниоткуда возникших в его груди. То что-то ужасно сжималось, то распирало с ужасной силой, практически до треска рёбер. И это странное чувство было непосредственно связано с Тэхеном. Министр всегда был настроен к своим чувствам как к части работы, стараясь выстроить диалог с собой и договориться о компромиссе, но в этом случае у него совершенно ничего не получалось. Мужчина не мог поверить, что его стремление и желание всех внутренних теплых и нежных позывов было направлено на молодого садовника. Да, паренёк был несомненно на личико не дурен (возможно даже крайне очарователен), прелестен и занимателен в общении, лёгок в полете житейско-философской мысли и вдохновлён жизнью донельзя. Намджун все это признавал, и не мог отрицать, что безумно ценил это в нем, но все ещё не мог никак связать эту фантастику с реальностью. Все же он... И далее в своей голове Ким перечислял те причины, которые словно толстые стены разделяли их. Однако живучий и ядовитый плющ любви, словно издеваясь, обвивал своими гибкими стеблями эти стены и захватывал одну за другой, покрывая все вокруг крепкой сетью и заставляя Намджуна чувствовать себя невероятно беспомощным. Он боялся этого плюща, но одновременно с этим с трепетом любовался его красотой. Сейчас же они стояли друг напротив друга и улыбались, слишком счастливо, чересчур долго и очень искренне. Для Намджуна каждая встреча была похожа на стихийное бедствие, но боже, как же ему это нравилось: не думать, в свойственной ему манере, о том, что грядет расставание, не планировать и не производить расчетов, а просто тонуть в удовольствии от встречи. Сердце в груди мужчины заходилось в бешеном темпе, и он начинал волноваться, как бы это не сказалось негативно на его здоровье. Намджун мотнул головой в сторону дороги, ведущей в глубину парка, без слов предлагая пройтись. Они молча пошли. Но молчание долго хранить не удалось. — Снова пришел поговорить с растениями? С кем в этот раз? — Простите, Хозяин, я задержался в вашем парке. Сегодня доставили розовые кусты и я пришел успокоить их на новом месте. Они перенервничали… Вы так спокойно воспринимаете, что я говорю с растениями. Вас это не удивляет, прямо совсем? — Тэхён поднял глаза на Хозяина, но сразу отвёл взгляд, смутившись своего глупого вида. — Ты можешь спокойно смотреть мне в глаза, не стоит этого смущаться. А твои разговоры с кустами, цветами и деревьями меня не пугают. Я, например, разговариваю с другими министрами, а это то же самое, что разговор с брёвнами. Тебя хотя бы слушают, — Намджун с лёгким раздражением вспомнил о недавнем споре с министрами культуры и образования. Эти остолопы его порядком достали. — Хозяин, вы устали? Мы можем пройти в ваши персональные купальни, и я позову дядю Увона… То есть, конечно, распорядителя, простите меня, — Тэхён взволновался из-за своей оговорки. — Вы согласны? — Спасибо тебе, но я хотел бы, чтобы мы вдвоем прошли в купальни, — Намджун решил сделать приятно юноше. — Хочу, чтобы ты кое-что попробовал. Техён взглянул на Хозяина и кивнул, не подумав даже о том, что тот имел ввиду. Они пришли в купальни, и слуга бросился зажигать стенники. Среди современной светской молодежи уже пользовались популярностью какие-то заграничные замысловатые осветительные приборы, но Намджун не решался следовать за непонятной волной любви ко всему экзотичному, к тому же он находил нынешний способ весьма романтичным. Тэхён принес все необходимое и принялся расставлять на места, с которых ему было бы удобнее подавать вещи Хозяину. Когда блики свечей замерцали на воде, а солнце начало приобретать оттенки красного, делая пушистые облака розовыми и жёлтыми, все приготовления были завершены. Намджун не упустил возможность и все это время следил на каждым движением юноши, наслаждаясь шумом его прерывистого дыхания, звуком его быстрых шагов, движениями рук и видом его шевелящихся губ, когда он проговаривал про себя, что ему осталось принести. — Хозяин, прошу. Все готово. Вы можете искупаться, — Техён сделал приглашающий жест рукой. — Нет, сегодня купаться буду не я, — Намджун хитро глянул на удивленного юношу. — Как ты думаешь, для чего мы здесь без прислуги? — Я-я не знаю, Хозяин. Может, вы хотели отдохнуть в одиночестве? — растерянно пробормотал Тэхён. — Тогда, скажи мне, зачем я позвал тебя? — Намджуна веселила эта ситуация. Этот парнишка даже не может предположить, что задумал его Хозяин. — Я по чистой случайности слышал твой разговор с какими-то кустами. Ты говорил, что хотел сходить на речку. Почему же не сходил? — Ох, Хозяин. Столько дел сегодня было. Утром и в обеденное время я помогал в парадном парке. Я немного передохнул и вспомнил про привезенные розовые кусты. Мне полагался час на то, чтобы проверить ваш парк и «новеньких», но я задержался. Весь вечер мне нужно было провести, помогая взрослым с работой. Так как я провел больше времени, чем можно было, в вашем парке, то меня не отпустят на речку, ведь, скорее всего, все, кто хотел, уже давно сходили туда и вернулись. А поодиночке не пускают. — Получается, тебя ждёт наказание за опоздание? — Получается, что так, — грустно вздохнул Тэхён. — Значит, мне лучше вернуться поскорее. — Не стоит торопиться, Тэхён-и. Скажи старшему лакею, что… Нет. Не говори ничего. Я тебя провожу после того, как ты искупаешься. Снимай одежду, но осторожнее, не подскользнись.— Намджун промурлыкал это с широкой улыбкой, видя, как вытягивается с каждым словом лицо юноши. Непонятно, что удивило его больше? Так мило. — Х-хозяин. Вы т-так шутите? Мне кажется, что это не очень смешно. Это не то…— Тэхён понял, что перечит Хозяину, и склонил виновато голову. — Простите, мне, возможно, послышалось. — Нет, тебе не послышалось. И я очень прошу исполнить мою просьбу. Снимай свою одежду быстрее, пока не стемнело, и будь осторожнее, не поскользнись. — Кто бы знал, как тяжело было мужчине сдерживать себя, даже будучи человеком дисциплинированным и, несомненно, умеющим контролировать порывы эмоций и желаний. Старшему хотелось обнять его, прижав крепко к груди, показать самые прекрасные цветы в мире, подарить хоть весь мир, хоть всю жизнь, проводить каждый миг своей жизни с этим чудным* юношей. Тэхён не понимал, как может простой слуга омываться в личных купальнях министра, так ещё и в присутствии Хозяина этого места. Хоть юноша и был местами не от мира сего, но даже он понимал, что существует граница дозволенного. Однако ему отдали приказ… Вернее просьбу. Тэхён смущался, снимая тунику. Ему, как прислуге, казалось неправильным представать нагим перед Хозяином, показывая свое неприглядное, как считал парень, тело: его тонкая шея переходила в тощие, острые плечи, очень выразительно очерченные светом заходящего солнца; в свою очередь, они перетекали в худые руки с длинными тонкими пальцами, которые беспорядочно сжимали ткань в волнении, не желая отпускать; торс юноша пытался прикрыть уже снятой одеждой, но под взглядом старшего пришлось отбросить тунику в сторону. Намджун увидел наконец затвердевшие от лёгкого порыва ветра темные соски, выделяющиеся изгибы ключиц и белый мягкий, как ему показалось, животик. Тэхён стянул всю оставшуюся одежду с себя и предстал абсолютно голым и незащищённым перед мужчиной, застенчиво переминаясь с ноги на ногу, опустив голову в пол. Намджун посмотрел на его побагровевшие ушки, словно два маленьких уголька, тлеющих в темноте, и шею, которая тоже покрылась пятнами от смущения. Руками слуга прикрывал грудь и пах, прямо, как девица. Хозяин продолжил рассматривать тело юноши не силах отвести взгляд: переступавшие с одной на другую ступни, тонкие щиколотки и длинные ровные ноги, покрытые синяками различной давности от колен и до ступней, видимо, из-за стояния на коленях во время работы. Намджун сглотнул. — Полезай быстрее в воду, — пробормотал Хозяин и подал руку слуге, чтобы тот от волнения и непривычки не подскользнулся на лесенке, ведущей в воду. Намджун часто пользовался личными купальнями, поэтому знал, что делают слуги, когда он сам купается. Он старался сделать все, чтобы помочь младшему расслабиться, но Техён вел себя скованно, хоть всю заботу мужчины и принимал. Теплая вода, впитавшая в себя лучи дневного солнца, казалась ледяной для пунцового от смущения Тэхена и он вздрагивал, когда Хозяин бережно омывал его разгоряченные плечи из кувшина. Купание не длилось долго, ведь Намджун помнил о том, что Тэхёну лучше не задерживаться лишнюю минуту, даже по приказу Хозяина. Все это время они молчали. Когда юноша вылез, Намджун все же решил попытаться порадовать своего любимого мальчика ещё чуть-чуть и достал пузырек с маслом для тела. Тэхён, вытирая капли с чистого тела, заметив пузырек, резко вобрал воздух и тревожно взглянул в глаза Хозяину. Последний лишь ободряюще улыбнулся, приблизился и откупорил сосуд. Юноша зажмурился, чувствуя аромат масла и приближающиеся теплые руки. С момента, когда он снял одежду, у него язык отнялся. До сих пор он был явно растерян и смущён, а теперь еще и напуган таким явным обещанием непрерывных касаний. Намджун положил руки на надплечья юноши. Техён крепко сжимал веки и громко дышал, его тело было напряжено, словно максимально сжатая пружина. Хозяин начал круговые движения руками, переходя то на шею, то на плечи. Эти касания пускали волны тепла по телу мальчика. Намджун стоял лицом к лицу с Тэхёном, поэтому мужчина перешёл движениями рук сначала на грудь, а потом на животик, который, действительно, оказался очень мягким. Намджун старался не смущать младшего лишний раз, поэтому не смотрел тому в глаза, а лишь следил за движением своих рук. Весь торс слуги был на тон светлее предплечий и икр. Видимо, солнечные лучи не могли пробраться сквозь тунику. Все это время Тэхену приходилось сдерживать стоны, пытавшиеся вырваться через сжатые плотно зубы, в днем его тело подвергалось нагрузкам, а сейчас оно получило неожиданное, но такое желанное расслабление. От напряжения его температура тела подскочила, кулачки его были сжаты, а губа оказалась в плену собственных зубов. Он чувствовал что-то странное по мере приближения рук Хозяина к очень личной зоне. Хозяин убрал руки с низа живота и обошел Тэхёна вокруг, встав за его спиной. Намджун коснулся своими большими ладонями спины юноши в области трапециевидной мышцы и повел ими ниже, к пояснице; потом он переместил ладони на начальную позицию, не отрывая их от спины. Согревая спину проглаживаниями, мужчина почувствовал, как борется внутри младшего напряжение и желание расплавиться от ласки. Он переместил руки на бедра Тэхёна, не переставая разминать напряжённые мышцы и обводить круговыми движениями выступающие косточки. Слуга вздрогнул. Интимное место. Слегка проведя большими пальцами над ягодицами и погладив тазовые косточки, Намджун услышал всхлип. Он с удивлением обнаружил, что плечи юноши подрагивали, а сам он плакал. — Что случилось, мой хороший? Тебе неприятно? Мне остановиться? — Намджун взволнованно убрал руки и встал перед лицом своего мальчика, подняв руками лицо Тэхёна на себя. — Скажи что-нибудь. — Х-хоз-зяин, прос-простите. Просто мн-не очень странно. Никогда т-такого не чувствовал. — Не стоит переживать, малыш. Я тебе помогу. Не нервничай, Тэхён, дай я осмотрю тебя и проверю, все ли в порядке. Может быть, я тебя поранил? Можно? — Хорошо, Хозяин, — юноша даже решительно закивал в подтверждение своих слов. Намджун оглядел тело садовника, но не заметил судороги от ошибки в массаже или других важных повреждений. Внезапно он увидел возбуждение мальчика — вот что являлось причиной смятения юноши. Намджун положил левую руку на талию юноши и начал осторожно и успокаивающе поглаживать. Тэхён не знал, куда деть свои руки, тело и мысли. Хозяин перехватил его беспокойные ладошки и уложил себе на плечи, мягко обнял его тело и полностью захватил мысли. Вторая рука мужчины неторопливо опустилась на член юноши. Тэхён был все ещё не в состоянии восстановить дыхание. Хозяин коснулся основания органа рукой, и Тэхён понял по ощущениям, что его ладонь покрыта маслом для тела. Разум обоих как будто единовременно окутала непроглядная пелена: Намджун не ведал, что вытворяет его тело, а Тэхен абсолютно не понимал, что с ним происходит. Мужчина сомкнул пальцы на основании члена юноши. Он не сильно сжимал, но его касание было ощутимым. Он двинул рукой по направлению к головке и, когда достиг крайней плоти, слегка сдвинул её к основанию. Иногда в первый раз это болезненно, поэтому он был предельно нежен и аккуратен. Он начал плавные движения рукой. Слух мужчины ласкали стоны и окончательно сбившееся дыхание юноши. Он двигал рукой по члену Тэхёна от основания к головке, иногда подцепляя крайнюю плоть. Сила, с которой пальцы сжимали член, постепенно увеличилась, скорость понемногу возрастала. Тэхён сгорал изнутри и сходил с ума, ведь он никогда не доставлял себе такого удовольствия самостоятельно, а в мыслях крутилось: «Господи, можно ли мне сейчас чувствовать себя так неописуемо хорошо...». Юноша со всей силой сжимал пальцы на плечах Хозяина, он не замечал своих громких стонов, его заботило лишь то чувство, которое скопилось внизу живота. По его вискам катались бусины пота, а колени дрожали. Тэхён откинул голову назад и больно ударился о камень, осознавая, что он прислонен к стене купальни. Намджун тем временем дотронулся большим пальцем до нежной и чувствительной поверхности оголенной головки и совершил круговые движение вокруг уретры. Слугу подкинуло в руках Хозяина. Мужчина продолжал движения рукой по члену юноши, двигая рукой быстрее и сжимая пальцы чуть сильнее, иногда переключаясь на ласку головки. Тэхёна затрясло, и он судорожно вцепился в волосы Хозяина одной рукой, а второй обвил его шею. Его ноги подкосились, и он повис на Намджуне, изливаясь себе на живот. Хозяин любовно гладил спину тяжело дышащего парня, приговаривая: «Вот так, мой хороший. Ты такой молодец, Тэхен-и, я тобой горжусь, как всегда ты справился безукоризненно... Ты выглядишь волшебно, мой прилежный и прелестный мальчик. Такой искренний и честный со мной, я очень тебе за это благодарен. Сейчас я тебе помогу смыть пот и семя, ты можешь идти сам? Нет? Тогда я тебя понесу».

***

Намджун сидел в своем кабинете и пил вино. Это помогало расслабиться. «Господи, что же произошло... Не могу поверить, надеюсь мне это просто приснилось. Он однозначно мал для отношений. С другой стороны, что такое возраст? Восемнадцать лет… Лишь цифры. Черт. Даже если не брать в расчет его годы, он не готов. До его совершеннолетия осталось всего два года. Два чертовых года. Там посмотрим. Все это время, клянусь, я буду за ним приглядывать и оберегать. Не посмею запятнать его своими чувствами, не позволю низменным желаниям обуздать мой разум. Ну, что ж, осталось лишь ждать» — мужчина допил бокал и откинулся на спинку кресла, вспоминая своего мальчика.