Язык любви

ЕЩЕ ДВА ГОДА СПУСТЯ Намджун сидел, откинувшись в кресле и впутавшись одной рукой в светлые вьющиеся волосы парня, находящегося в необычном положении по долгу службы. Паренек продолжал ласкать член господина Кима, пытаясь сделать при этом наиболее соблазнительное лицо, принять товарный вид, и ему это удавалось. Его губы блестели от слюны, а по подбородку стекали её капли, некоторые из которых размазывались по щекам от касания с бедрами Намджуна. Мужчина постанывал от удовольствия и контролировал движения головы любовника, а тот умело менял наклон головы, чтобы избавиться от боли из-за натянутых волос или придать лицу ещё более развратное выражение. Бедра Кима напрягались все сильнее и начинали подрагивать, что было сигналом приближения его пика. Юноша умело пропустил в глотку, опираясь руками на колени партнёра. Припухшие губы чувствовали жёсткие лобковые волосы, колени болели нестерпимо даже с учётом ковра, а слюна неприятно застыла на коже, но паренёк терпел, понимая, что это его работа. — Тэхён-и, агрх, давай же. Ммм, бери глубже. Ах, ах, да, молодец, мой х-хороший, ммм, — прошипел Намджун и излился наконец ему в глотку. Юноша, томно глядя из-под опущенных ресниц, неторопливо выпустил уже не возбужденный орган изо рта, напоследок облизав свои саднящие губы. Ким тяжело дышал, его грудь поднималась и опускалась во всё более спокойном темпе с каждой секундой. Когда дыхание выровнялось, он обратил внимание на любовника, который к тому моменту уже поднялся с колен и поправил взъерошенные волосы. — Фэй, спасибо. Можешь идти, передай Мин Юнги, что я доплачу за задержку. — Да, Господин Ким. Приятно, что Вы все же помните мое имя. За деньги не переживайте: Господин Мин сказал, что, если кто-то возьмет Ваши деньги, этому «особо нуждающемуся» он сам «заплатит». Приятного вечера. Фэй профессиональной походкой направился к выходу из комнаты, кокетливо виляя соблазнительными бедрами, и, остановившись у са́мой двери, он очень выразительно стрельнул глазками в сторону Намджуна, скрываясь через секунду из виду. Намджун привел себя в порядок, если вообще можно так сказать после всего произошедшего. Опустился до посещения борделя не для встречи с другом детства, Юнги, а для очередного визита к Фэю, Карин, Юки, Жаку, Элис и прочим. Сколько он не пытался придумать оправдание этим постыдным визитам, ни одна более-менее убедительная причина не посетила его. Его друг, о котором упоминалось чуть выше, считал, что оправдания и не нужны. Юн видел, как Ким тихонько сходил с ума, и около полугода назад предложил ему услуги своего заведения, в тот день, когда Намджун выпил лишнего и выдал Мину полную картину своих чувств. Сначала мужчина не соглашался и хотел быть полностью верен своему возлюбленному, но через пару месяцев после предложения удовлетворить свои низменные желания он приехал к Юнги. В его бордель. Мин не понимал, как можно себя ограничивать, будучи одним из самых влиятельных людей в стране, ведь речь идет всего лишь о каком-то мальчишке из прислуги. Намджун — необычный человек. Никто из его слуг не говорил мерзостей о своём Хозяине (в отличие от слуг Мина) и не пытался сбежать (аналогично), Кима обожали его крестьяне и помещики принадлежащих ему деревень, к нему прислушивался даже Император. Его считают лучшим в истории Кореи канцлером, в чью должность он вступил не позднее прошлого года, и вдруг, проблема такого низкого уровня.

***

Намджун покинул бордель, лишь когда солнце уже начинало завершать свой путь по мутному небу. Он сел в свою повозку и велел трогаться. Он был удовлетворен физически, но не морально. Каждый раз. Каждый чертов раз с его губ слетает лишь одно имя. Намджун уже не чувствовал вины за своих временных любовников, он просто ждал. Он ждал дня, когда Тэхён станет официально взрослым. До этого мгновения осталась неделя. Мужчина пообещал себе, что до момента совершеннолетия Тэхёна не станет признаваться последнему в своих чувствах и желаниях и обременять его подобной ответственностью. В бордель он впервые приехал с желанием забыть о Тэхене, попытаться заменить его спонтанными любовными связями, но ничего из этого не вышло, отчего Намджун лишь почувствовал как пустота внутри заныла и грудь защемило. Однако такая боль отчасти помогала забыться и мужчина уже не боялся сознаться себе, что подсел на неё. Наверное, может показаться странным, что это настолько сложно для Намджуна сдерживать себя, но если бы вы видели Тэхёна в свои почти двадцать, если бы знали, каково общаться с ним раз в неделю и не касаться даже его руки, лишь несколько раз за все годы знакомства получая возможность притронуться к этому волшебному созданию (Намджун до сих пор чувствовал себя персонажем сказочной истории, находясь рядом с юношей), чувствуя настоящий запах его тела и волны тепла, если бы вы прожили так два года (да-да, с того самого дня, за который старший до сих пор корит себя и свою несдержанность), то поняли бы терзания человека, возвращавшегося в своей повозке домой.

***

Сколько Намджун не пытался запрещать себе реагировать с такой любовью на младшего, иногда он забывал об официальной дистанции между их социальными положениями. Ни один слуга не получал столько внимания от него. Ради Тэхёна он спешил доделать свою работу, освобождая немного времени для совместных прогулок или бесед. Однажды они даже отправились гулять на лошадях. Тогда лошадь Тэхена взбрыкнула из-за грохота со стороны леса, и он получил травму ноги. Мужчина очень переживал за младшего, лично проверял его состояние и боролся с желанием убедить паренька, что, если поцеловать больное место, то все пройдет. Случилось так, что один кузнец из деревни домогался до внучки старушки, которая опекала Тэхёна после смерти отца. Намджун узнал об этом от юноши, что был чрезвычайно подавлен и привлек его внимание своим видом, и кузнеца продали какому-то дворянину, потому что тот внезапно перестал справляться со своим делом. Намджун, честно, пытался не вмешиваться, но не мог: он снова и снова высматривал своего мальчика за работой, отправлял пирожные со своего стола, заказывал различные цветы и прочие растения для Тэхёна своего сада и без конца рассказывал о работе и путешествиях или слушал рассказы юноши.

***

Тэхён выгребал высохшую скошенную траву из хозяйского парка. Ему помогал его друг, Чимин, которого несколько лет назад продали вместе со всей деревней Намджуну. — Тэ, слышал, что говорят про госпожу Ли? Ха-ха! Она, слышь, собралась замуж за нашего Хозяина! Вот дуреха! — Чимин, опасливо оглянувшись по сторонам, продолжил, — Хозяин даже не пригласил ее на прошлый бал. Бедняжка еще не осознала своей ненужности Хозяину. Еще одна без головы и с большой и глупой мечтой. В его сердце нет места для всех этих женщин. Кстати, Хозяин не говорил с тобой о чем-то странном? Ну, ты же знаешь мои теории. — Чимин-и, не говори глупостей! Сколько раз мне ещё повторить? Ты хоть видел Хозяина? Он такой статный, умный и добрый, а я? — А ты ещё лучше! — Тише! Как можно такое говорить?! — Тэхён оторвался от работы и метнул предупреждающий взгляд в сторону Чимина. Тот притих, но про себя подумал: «Ишь, защищает его как». Тэхён же в это время кусал губы с мыслями: «А что, если Хозяин взаправду женится? Забудет ли он обо мне? Почему он должен с кем-то быть вместе? А я?» Почему-то расхотелось это себе представлять. Ведь Хозяин ничейный, сам с собой. Он ни разу не заводил отношений, не приводил женщин. Хозяин всегда будет таким, правда? Садовник решил проводить больше времени с Хозяином. При первой возможности бежать к нему, потому что, когда тот женится, времени на какого-то мальчишку у него не останется. Мысли Тэхёна сразу озвучивались, а уши его друга не пропускали ни одной сплетни, поэтому Чимин прыснул со смеху.

***

— Хозяин! Хозя-н, здрасте! Вы так поздно возвращаетесь, наверное, усу…устали. Я Вас с трудом заприметил. У Вас были важные дела? — Тэхён кричал на бегу, преследуя повозку, движущуюся по парадному двору, устремляясь к самому окошку. Он поравнялся с ней и побежал рядом, заглядывая внутрь. — Ничего важного, просто встретился с другом. А ты почему до сих пор не спишь? — Намджун сделал сердитое лицо. — Я же уже вз…взрослый. Мне м-можно, — юноша немного задыхался от бега. — Ты ПОЧТИ взрослый. Еще неделя, — жестко отрезал Намджун. Повозка остановилась, и Тэхён положил руку на дверцу. — Разве это важно? Я уже чувствую себя взрослым, а это самое главное! И Вы помните про мой день рождения! Я так рад! Я помню, что Вы в прошлом году мне обещали что-то подарить. Может мне показалось? Я же не сильно наглею, Хозяин? — Все хорошо, мой мальчик. В этом году произойдет много важного, — Намджун ласково улыбнулся. — И подарок у меня есть. — Много важного? Вы говорите о работе? Какой-то невероятно важный и интересный договор? Наверняка господин Со будет его обсуждать с младшими работниками по конюшне. Они в этом очень здорово разбираются, конечно, не так хорошо, как Вы, но… Я Вас провожу, хотите? Нам по пути, Хозяин. Мне нужно пройти на Вашу кухню, и попросить у главного повара кое-какие приправки. Повариха, которая готовит еду для слуг, попросила сходить в город, но там закрыта лавка с приправами. Хозяйская дочка сказала, что ее мама заболела, а бабушка… — Тэхён рассматривал свои руки, поэтому не заметил, что Ким смотрел как будто сквозь него. Намджун слушал длинное повествование Тэхёна несколько отстранённо, но потом его передернуло от своих мыслей и он услышал лишь обрывок фразы.— …Потом еще меня пр… — Тэхён-и, прости, что перебиваю тебя, но я имею имею огромное любопытство по некоторому поводу и хотел бы спросить кое-что. Это связано с твоим праздником. Мне хотелось бы сделать его поистине незабываемым, чтобы в твоём сознании мелькнула мысль: «сей день столь же прекрасен и неповторим, сколько и восход солнца над горизонтом». Ты знаешь, что я тобой очень дорожу. Ты мне симпатичен и, честно признаться, для меня тебе нет равных, но моя симпатия особенная. Если быть откровенным, то она больше похожа на… Кхм, прости. Как ты думаешь, симпатия может быть похожа на любовь? Мне хотелось бы знать, что ты думаешь об этом, пожалуйста. — Так неожиданно. Я не уверен, но по-моему это немного разве вещи. Симпатия она огромная, ко всем хорошим людям, а любовь одна, неповторимая. Это, наверное, когда Вы готовы на все ради этого человека, думаете о нем каждый день. Важны не внешние проявления, а то, что внутри, в сердцах, а слова только путают. Еще говорят, что в словах толку мало, ведь судят по делам. Отец всегда говорил мне, что ни разу слова не помогали ему избежать порки, в отличие от качественно выполненной работы. Ха-ха, он был очень хозяйственным и практичным. Я, сколько себя помню, работаю от всей души, поэтому меня никогда не пороли. Работать в саду или в поле мне только в радость. Было бы замечательно, если бы каждый занимался любимым делом. Если бы меня заставили ухаживать за чистотой в доме, я бы, наверное, задохнулся, подметая пыль. Не подумайте, что в Вашем доме грязно, просто я такой. — А сейчас ты счастлив? — Конечно! — Ты же мой слуга… — Поэтому и счастлив. — Я могу отправить тебя работать в доме. Уборка, готовка. — Ну, тогда мы сможем чаще видеться! — Выкрутился. Беги домой. Увидимся. — До свидания, Хозяин. Намджун вышел из повозки и направился к особняку. Оглянувшись со ступеней, он увидел яростно машущего Тэхёна, который поклонился, заметив, что Хозяин смотрит.

***

Этот день настал. Не суетились слуги. Не чистилось и не скоблилось всё в доме. Не готовилось восемь десятков разных изысканных блюд. Не прихорашивались в соседних (и не только) имениях дамы различных возрастов. День рождения Тэхёна был обычным днём. Работа, каша на завтрак, палящее солнце и ещё раз работа. Только для нескольких человек этот день был особенным: для Намджуна, ведь он собирался признаться в чувствах и не только; для Сокджина, ведь он был ответственен за подготовку к этому «не только»; для Тэхёна, потому что он становился взрослым, да и Хозяин обещал подарок; для Юнги, хоть это и не в тему, но сегодня к нему приезжала «любимая и обожаемая» невеста, которую он в первый раз увидит и которую ему подсунули родители. Сокджин отправился за Тэхёном. Привлекать ещё больше людей к просьбе Хозяина не хотелось. Люди глупы и жестоки. Хоть Сокджин и не понимает Хозяина в некоторых вопросах, он никогда не стал бы смущать или обижать Тэхёна. Приготовлениями займутся они с Чонгуком вдвоём. Сокджин лишь тихонько вздохнул, повернув за угол, идя по парковой дорожке. Никого. Он ещё раз вздохнул. — У Вас все в порядке? — явно заинтересованная мордашка высунулась из-за пурпурного японского клёна. — Вы так трогательно вздыхаете, что госпожа Ма вас пожалела. Я могу Вам чем-нибудь помочь? — Здравствуй, эмм, Тэхён? — Юноша радостно и заинтересованно кивнул. — Очень приятно с тобой познакомиться лично, меня зовут Сокджин. Мне приказано Хозяином разыскать тебя и, ммм, помочь тебе. Ты занят? Я могу подождать. У нас с тобой практически нет ограничений по времени. — Нет-нет! Если поручил Хозяин, то надо сделать это самым первым! Я сейчас, — Тэхён положил у основания клёна садовые ножницы и что-то шепнул растению. — Идёмте! Ой, кстати, мне тоже очень приятно познакомиться! Они зашагали по направлению к главному зданию — хозяйскому особняку. Тэхён был в отличном настроении, поэтому шёл вприпрыжку. Он размышлял про себя, что же приготовил его Хозяин, делая даже какие-то предположения. Сокджин думал о том, как бы рассказать Тэхёну о его ближайшем будущем. Зайдя через вход для слуг в здание, Сокджин повёл садовника в комнату, выделенную Хозяином. Намджун наказал не прикасаться настойчиво к интимным частям юноши, чтобы не смущать того лишний раз. Сокджин же расценил это как жест пренебрежения, и поэтому старший лишь с сочувствием глянул на паренька, сунувшего любопытный носик за угол длинного коридора. — Мы на месте. Проходи в эту комнату, — Сокджин толкнул тяжёлую дверь, и их взору предстала роскошная, но очень уютная комната. Огромная деревянная кровать с балдахином, венчаемая замысловатой лепниной, занимала чуть ли не половину комнаты; картина в золотой раме, висевшая с ближней к юноше стороны кровати изображала прекрасную румяную девушку, что держала в натруженных руках корзину с грушами и приветливо улыбалась вошедшим. Сокджин приглашающе отступил, обозначая жестом нужную им дверь. Тэхён ещё не знал, что за ней скрывалось. Сделав пару шагов, засмотревшись за всякие золотые и цветастые декорации, он чуть не споткнулся о кушетку, прислоненную к изножью кровати и покрытую слоем различных вышитых подушек. Юноша начал извиняться и наклонился, чтобы поправить слетевшие подушки, но помощник дворецкого мягко остановил его, поднимая их сам. Тэхён ещё раз завороженно обвел глазами комнату: на низеньком столике перед кушеткой стояла ваза со свежими цветами сирени; в смежной с кроватью стене расположился не затапливаемый с последних холодов камин, над которым висело зеркало в золотой оправе, увидев в котором себя, садовник испугался — таким грязным он выглядел. Всякие модные мелочи расставленные тут и там, шкаф с книгами и статуэтками, ковры и прочее. Слишком много нового для такого любопытного паренька, но внимание Тэхёна привлек вид на улицу. Вся противоположная от входа стена была полностью занята окнами, открывающими обзор на владения хозяина дома, поэтому находящимся в комнате слугам видна была довольно обширная территория: и служебные помещения, и малый персиковый сад, и нижний гостевой парк, и даже озеро, где впервые юноша встретил Намджуна. Тэхён завороженнно смотрел, как по двору маршировали охранники, а в персиковом саду копошились садовники, как по озеру ходила лодка, чистившая ил, и как выходили за ворота люди по поручениям; прислуга разгружала новые, купленные Хозяином картины, которые, если верить слухам, стоят как три больших деревни с хорошей землей; заметив знакомую старушку-садовницу, он замахал ей, но та не заметила его, потому что они находились на третьем этаже хозяйского дома, а она как муравьишка ползала по саду. Сокджин прервал его, позвав за собой. Они зашли в ванную комнату, где уже стоял наготове Чонгук. Садовник и находившиеся в комнате двое слуг не были знакомы, потому что Тэхён работал в парке и в полях, а Чонгук и Сокджин были слугами при хозяйском особняке. Последние двое пересекались довольно часто даже вне рамок работы, выпивая или гуляя на больших праздниках вместе, поэтому выбор помощника для Сокджина был очевиден. Пар, исходивший от горячей воды, оседал каплями на стенах, а влажность в воздухе зашкаливала. Тэхён вспомнил купание с Хозяином и смутился. «Успокойся, если Хозяин попросил меня принять ванну, то значит, что от меня просто плохо пахнет. Видимо ему не нравится, а ведь я к нему близко подхожу. Нужно будет попросить прощения», — мысли носились в голове садовника, пока тот сбрасывал одежды, не испытывая смущения перед другими слугами, потому что полностью пребывал в своем мире. Чонгук поднял его одежду с пола и вышел. Сокджин помог Тэхёну забраться в воду, не поскользнувшись на мокром полу. Младший склонился в официальном вежливом поклоне, прося помочь ему избавиться от запаха, который не нравится Хозяину, на что Джин лишь изогнул бровь. Ким-старший взял кувшин и стал поливать тело юноши. Отмыв с себя рабочую грязь, Тэхён хотел было вылезти, но рука старшего опустила его обратно. Сокджин присел на корточки. — Тэхён, знаешь, почему ты здесь? — Нет. Но Вы же сказали, что это приказ Хозяина… — Так и есть. Но чего именно он хочет от тебя, догадываешься? Тэхён подумал о своём неприятном запахе и поморщил носик. Он опустил глаза. — Догадываюсь, — упавшим голосом произнёс слуга. Секретарь вздохнул с толикой облегчения. «Слава Богу, что ему, видимо, не впервой такое. Ну и хорошо», — до этого Сокджина беспокоила участь Тэхёна, но теперь он немного успокоился, хоть и почувствовал лёгкий укол совести из-за поникшего вида Тэхёна Чонгук к этому времени уже вернулся, зайдя абсолютно бесшумно, с какими-то прекрасными на вид тканями, оказавшимися одеждой именинника. Последний от этой новости чуть не уронил челюсть на пол. Сокджин помог ему одеться. Чёрные кюлоты, шёлковые чулки, подштанники и туфли с золотыми пряжками сначала даже напугали Тэхёна. Сорочка из самого дорогого шёлка с многочисленными рюшами и оборками на вороте и рукавах и вовсе привела его в восторг. Он так увлечённо пропускал ткань между пальцами, что Сокджин чуть ли не силой впихнул его в голубой камзол, на котором серебряными нитками были вышиты круги на воде и стрекозы. Тэхён спросил, может ли он кричать от восторга, Сокджин ответил отрицательно. Чонгук хрюкнул, вышел из комнаты и, когда вернулся, подал садовнику аби. Темно-зеленый шелк отражал свет изумрудными бликами. Когда Тэхёну помогли аккуратно надеть его, то оказалось что по борту, обшлагам и вороту шла золотая вышивка. Лотосы. Тэхёна выпустили в главную комнату. Он был счастлив. Остальные слуги покинули его. Тэхён какое-то время покружил по комнате, разглядывая поочерёдно то убранство помещения, то себя. — Что ты делаешь, малыш? — Юноша остановился в шаге от вошедшего. — Ах, Хозяин, здраст-те! Я так Вам рад! Почему Вы назвали меня малышом? Причем это уже не в первый раз. Я теперь уже точно большой! — Тэхён подарил Намджуну одну из милейших улыбок. Он не сильно возражал против такого прозвища. — Для меня, старика, ты всегда будешь малышом. Нет, не спорь, я уже не молод. Тебе нравится твой костюм? — Да, очень нравится! И всё же Вы не старый, Вы в самом расцвете сил. Скажите, — Тэхён пожевал губу, — а Вы специально сделали такую картинку на, эм, вот здесь, — Тэхён ткнул в лотосы. Намджун кивнул, именинник просиял. — Хозяин, я так счастлив, что Вы… Вы мне!.. Когда мы с Вами видимся… Я Вас!.. ах, не знаю, как же это сказать. Вы всегда были так добры ко мне, я жил как во сне… Мне хочется Вам чем-нибудь отплатить, Хозяин, прошу… — Все хорошо, Тэхён-и, я все понимаю, и дам тебе шанс. Присядь, пожалуйста, и выслушай меня. Моя речь будет долгой и, возможно, скучной, но, прошу, освободи мою душу. Это и будет твоим ответным подарком мне, хоть это и немного не честно, потому что все же ты единственный именинник здесь. Тэхён, съедаемый любопытством, примостился на кушетке. Намджун не мог сидеть, поэтому ходил взад-вперед перед юношей. — Помнишь, как я тебя спросил о любви, — Намджун получил кивок. — И, помнишь, что ты мне ответил? Ты был почти прав. Я думаю об этом человеке постоянно, каждым, пускай иногда и совсем незначительным действием, но стараюсь доказать его важность для меня. Однако это ещё не все, что я хотел сказать. — Намджун прокашлялся, пытаясь вернуть сердце на его законное место, — мои чувства похожи на невероятных размеров мыльный пузырь: занимает всё место, где находились мои обычные скучные мысли, заставляя всё остальное отодвигаться в сторону, потому что я боюсь, что он лопнет, мне страшно прикоснуться к нему и понять эти чувства, а пустота внутри этого пузыря никуда не исчезает, скорее даже растет вместе с ним. Её ни чем не заполнить, и мне начинает казаться, что во мне зияет огромная дыра. Попросту бесполезно пытаться что-либо сделать с этим ужасным ощущением. Когда я смотрю на человека из моих мыслей, чувство одиночества лишь разрастается, потому что мы не вместе. Не могу объяснить этого. Так сложно. Я всегда могу говорить на любую тему бесконечно долго, но сейчас в голову не идёт даже простейшего предложения, только чепуха какая-то. Я так ждал твоего дня рождения, Тэхён-и, а сейчас, когда он настал, у меня нет никакой уверенности в своих планах. В общем, этот костюм… Я решил подарить тебе именно его, потому что, я надеюсь, что ты сможешь поехать со мной в путешествие… Хоть и не могу обещать, что оно будет долгим, но я очень хотел бы в будущем проводить с тобой ещё больше времени, если ты не против. Если ты согласишься, то я подарю тебе ещё тысячи костюмов, даже лучше и роскошнее этого! Я знаю, что ты очень любишь мой сад, каждое растение в нем, даже траву под ногами, и покинуть их для тебя может быть тяжело, но я всё же смею просить тебя о подобном. Ты, наверное, заметил как я нервничаю, мой мальчик, прости меня. Все из-за того, что для это действительно очень важно. Тэхёну было очень жаль Хозяина. Он встал с кресла и подошёл к Намджуну. — Хозяин, мне очень хотелось бы помочь Вам, потому что если Вы счастливы, то и я тоже и, конечно же, мне хотелось бы отправиться с Вами вместе куда глаза глядят… Однако я не смогу сделать это, искренне поддерживая Вас в… во всём, — сглотнув, Тэхён продолжил, сжимая от волнения кулаки. — Я уже думал о той жизни, в которой Вы были бы не один, но… не со мной. Мне, правда, очень стыдно, что я осмелился на такую дерзость. Возможно, мне не стоит этого говорить, но я почувствовал к Вам что-то плохое в тот момент. Знаете, люди говорят, что, если тебе нравится кто-нибудь, то ты рад за него, когда этот человек… находит свою л-любовь, и, когда заводит семью и д-детей… — Тэхен распереживался, по раскрасневшимся щекам скатилась пара слезинок. Голос начал его подводить, и он, стыдясь своих «неправильных» чувств, закрыл лицо руками. — Я же…я уже столько раз говорил себе, что так нельзя, и запрещал себе постоянно думать о Вас, что сам себе стал противен, но я, правда, не могу! Мне не нравится мысль, что Вы любите кого-то больше, чем меня! Хочу, чтобы мы виделись каждый день… чтобы я был для Вас самым близким человеком и чтобы Вы остались со мной навсегда! — Раздался первый всхлип. — В-все эти мерзкие и ужасные слова… Боже, я… мне так жаль! Простите меня, Хозяин! Тэхён окончательно разрыдался. Старший не мог его винить, ведь, узнав юношу поближе, он понял, что этот паренёк видит мир совсем иначе: очень ярко, громко, быстро и головокружительно во всех явных и тайных значениях. И мужчина влюблялся от этого всё сильнее. Намджун нерешительно обнял юношу, а тот обнял в ответ, вцепившись в аби мужчины на спине. Намджун какое-то время не решался прервать такой трепетный момент. — Малыш, ты же мне веришь, что я уже люблю тебя больше всех на свете? — Намджун сам не понял причину, но перешёл на шёпот. Тэхён несогласно замотал головой и шмыгнул носом. — Х-хозяин, простите… Вы, как и всегда, сказали много важного, но я… я так внимательно смотрел на Ваше взволнованное лицо, что… прослушал половину… Но, прошу, простите, что заставил Вас чувствовать себя, как мыльный пузырь! Я… мне так жаль… Честно, я… я никогда не хотел ничего подобного, — младший поднял заплаканные глаза на Намджуна, на что тому пришлось поджать губы, чтобы не рассмеяться. — Не переживай обо мне, милый, больше я не ощущаю никакого сходства с пузырём… — Фух, я так рад, — Тэхён облегчённо выдохнул, его дыхание было неровным из-за слёз и он продолжал всхлипывать, но с чистой совестью положил подбородок на плечо старшего, прислоняясь своей мокрой щекой к напряжённой щеке мужчины. — Я всё ещё не сказал тебе напрямую, что люблю тебя, — не разрывая объятий, произнес Намджун немного задумчиво. — Правда? То есть, Вы всегда будете рядом? — Конечно, но ты же понял, что я имею в виду любовь в ее романтическом смысле? — Вы уверены, Хозяин, что… любите меня? Прям я Вам нравлюсь-нравлюсь? — Намджун почувствовал на своей щеке, как Тэхён удивлённо захлопал глазами, щекоча мокрыми ресницами. — О да, — хохотнул старший, — именно так. — Хм, понятно… — Позволишь мне это доказать? Ты самый прекрасный человек в этом мире для меня, и я хочу тебя сильнее всего. Поверь, дело не только желании, но сейчас, в данный момент, я хочу приласкать тебя именно так, ты же не возражаешь? Хозяин заглянул в красные заплаканные глаза слуги возлюбленного. Тот поколебался секунду, ещё раз шмыгнул носом и кивнул.

***

Одежда уже лежала в стороне, и ничто не мешало соединению тел. Младший, задействуя всю силу воли, пытался не спрятаться где-нибудь ото всех, уговаривал себя не стесняться. Чтобы Тэхён не чувствовал себя неловко, Намджун тоже избавился от своего костюма. Напряжение повисло и раскачивалось на их нервах. Техён присел на край кровати, не отрывая взгляда от Хозяина ни на секунду. Намджун оперся коленом о постель и придвинулся к юноше, намекая тому, что лучше забраться подальше, ближе к подушкам. Они не разрывали зрительного контакта. Плавно передвигаясь, Тэхён продвинулся в предложенном направлении. Сделав успокоительный выдох, юноша откинулся на спину. Он сначала зажмурил глаза, но потом, решив следить за действиями старшего, открыл их. Мужчина следил за ним, умиляясь поведению возлюбленного. Он решил помочь ему раскрыться, вернее, он считал это своим долгом. Намджун сел рядом на кровати, не нависая над младшим, взял в свои руки руку юноши и прикоснулся губами к пальчикам, на которых от тяжёлой работы и тут и там темнели мозоли и запекшиеся царапины. Мужчина уткнулся лицом в открытую ладонь юноши, оказавшуюся влажной, трепетно вдыхая теплый от горячего тела и, почему-то, мягкий и сладкий воздух. Тэхён же не открывал взгляда от губ Намджуна, которыми тот ласкал ладонь, костяшки и кончики пальцев. Полностью покрыв их поцелуями, старший перешёл на тыльную сторону ладони, незаметно для до сих удивленного Тэхёна прихватив и его вторую руку, смотря в глаза любовника. Он целовал его руки, казавшиеся ему похожими на две прекрасных буковых ветви с аллеи Дарк Хейджес, пока не дошёл поцелуями через всю их длину до шеи. Мужчина к тому моменту немного склонился над младшим. Приостановившись на секунду, Намджун подметил, что Тэхен разомлел и готов растечься лужицей от приятности момента. Юноше была по душе такая ласка со стороны старшего. Хозяин припал губами к его шее и переместился на линию челюсти. Ему хотелось оставить следы на своём мальчике. Губы. Коснуться губ хотелось нестерпимо. Почему поцелуй в губы считается таким значимым? Может, губы самая честная часть тела? Тёплые, когда тебе жарко, холодные, когда мерзнешь, обкусанные, когда волнительно, дрожащие, когда грустно, и напряжённые от улыбок и смеха, когда ты счастлив. Именно губы Тэхён заставляли старшего испытывать весь этот спектр на себе. Намджун наконец поцеловал губы, особенно манившие его в последние годы. Губы юноши, ждавшего поцелуя считанные секунды, ведь старший не мог и не хотел заставлять его ждать ни одним мгновением больше. Их поцелуй не был страстным, не был нежным. Он был первым для Тэхена и самым желанным для Намджуна. Тэхен все-таки зажмурился. Намджун чувствовал дрожание его ресниц на своих щеках. Лёгкие поцелуи то в нижнюю губу, то в верхнюю. Чуть позже Намджун обвел кончиком языка контур губ партнера. И снова еле заметные поцелуи. В животе Намджуна усиленно запархали бабочки, когда он кончиками пальцев коснулся подбородка юноши, ненавязчиво направляя его движения. Старший беззвучно попросил Тэхена приоткрыть рот, не проникая глубоко, лишь слегка дразня на внутренней стороне губ и верхнему небу. Намджун понимал, что от младшего не стоит ожидать инициативы, поэтому мужчина взял за запястья руки любовника и положил себе на плечи, как тогда, в купальнях. Тэхен сразу обнял его за шею, расплываясь в улыбке, которую старший почувствовал через поцелуй, и тоже просиял. Намджун закончил поцелуй, нежно чмокнул любовника в нос пару раз, заставив юношу хихикнуть от щекотки, и переместился чуть пониже. Они тяжело дышали после долгого поцелуя. Старший начал осторожно выцеловывать ребра, ключицы и перешёл на соски. Он продолжал искать самую чувствительную зону Тэхена, возбуждение которого ощущал собственным животом. Намджун продолжал исследовать тело партнёра, желая найти все точки, которые помогут подарить удовольствие любимому. Когда мужчина огладил бока, переходя на бедра возлюбленного, тот простонал особенно сладко и задрожал от возбуждения. Руки Намджуна нашли своё место. Ласки Тэхен принимал с потрясающей чувствительностью и отдачей. Его стоны разлетались по всей комнате. Он был предельно возбужден. Возбужден настолько, что даже забыл о неловкости. Намджун решил, что пелена удовольствия смягчит страх и боль. — Малыш, нам надо сменить позу, ладно? Тэхен-и, осторожно, давай я тебе помогу. Вот так, молодец. Намджун помог любовнику принять нужную позицию. В результате младший оказался в позе наездника. Намджун облокотился затылком на изголовье кровати. Его руки все ещё лежали на бёдрах Тэхена. Последний же опирался ладошками о широкую и размеренно вздымающуюся грудь Хозяина, потираясть о его пах своим. По помещению разнесся аромат персикового масла. Мужчина слегка надавил на поясницу возбуждённого юноши, заставляя его прогнуться, нежа его мягкие ягодицы вниманием переместившихся рук. Намджуну казалось, что, если сжать пальцы рук хоть чуть-чуть, то на светлой коже останутся красные отпечатки. Кончики пальцев пробрались к сфинктеру и аккуратно погладили нежные складочки. Тэхен резко втянул необходимый ему воздух и выдохнул с тихим свистом. Намджун осторожно разминал внешнее колечко сфинктера, волнуясь за своего любовника, он пытался максимально безболезненно подготовить его. Юноша спустя некоторое время, полное смущения и неловкости, привык к такому массажу, поэтому Намджун медленно погрузил один палец на полфаланги внутрь. Тэхен почувствовал проникновение, но не испытал дискомфорта. Он ощутил, как палец исчез, а потом вернулся. Это повторилось множество раз, в каждый из которых палец погружался на немного большую длину. Через десять минут Тэхен смог принять в себя целый палец. Пик возбуждения спал, и он мог себя контролировать. — Тэхен~и, малыш, ты такой молодец. Ты чувствуешь, как сейчас обхватываешь мой палец? Ты хорошо постарался, но мне нужно добавить еще один, чтобы тебе не было больно позже. Не волнуйся, мой хороший, все в порядке! Тсс! Я буду осторожен, — Намджун обнял свободной рукой перенервничавшего юношу поперёк спины. Обжигающее дыхание вырывалось в холодный относительно раскаленного от любви тела воздух меж губ Тэхена, он старался принять второй палец Хозяина в себя. Ему было стыдно за свое неловкое и неумелое поведение, поэтому юноша следовал всем указаниям Намджуна. Старший считал, что даже, если он умрёт от перевозбуждения, он обязан подготовить своего возлюбленного без боли и нервов. Мужчина, погрузив два пальца, начал раздвигать их, растягивая мягкие горячие стенки. Колечко сфинктера сжималость вокруг пальцев, ощущался трепет мышц. Тэхену казалось, будто его сердце бьётся так сильно, что старший может чувствовать эти вибрации. Руки юноши сжимали плечи Хозяина. Намджун нащупал простату. Он начал аккуратно ее массировать от краёв к центру, Тэхен простонал. Намджун не забывал доставлять удовольствие любовнику, продолжая растягивать его. Второй рукой он ласкал себя. Когда Намджун почувствовал, что скоро достигнет максимального возбуждения, то осторожно придвинул бёдра разомлевшего юноши вплотную к своим. Мужчина, оглаживая его спину и бока, слушал рваные вздохи и полустоны-полувсхлипы. Он тесно прижался своей возбуженной плотью к ягодицам Тэхена, поцеловал в шею и за ушком, шепнул: «Мой малыш, ты потерпишь ради меня? Если ты не хочешь, мы что-нибудь придумаем». — Хозяин, боже, ах, сделайте с-со мной любовь. Я хочу Вас себе. — Я уже твой. Я очень хочу тебя, но если ты не… — Но я х-хочу! Хочу быть, ммм, совсем-совсем Вашим, — юноша засопел, а мужчина усмехнулся словам младшего. — Ты и так мой, но раз уж «совсем-совсем», то… Милый, расслабься, — Намджун протянул руку до прикроватного столика, взял масло, немедля капнул порядочное количество и распределил по своему члену. Намджун напоследок чмокнул Тэхена в макушку и, раздвинув пошире руками ягодицы юноши, головкой толкнулся в слегка трепещущее колечко мышц любовника. Тэхен расслабил мышцы, но чувствовал, как сильно растягивается сфинктер, пропуская внутрь Хозяина. Младший стиснул кулаки и свел лопатки от напряжения, сжав в себе мужчину. Кровь стучала в голове, тело плавилось от жара, капелька пота стекла по виску. Намджун шикнул от тесноты. Он нащупал руку Тэхена, разжал его кулачок, сжимающий изголовье кровати за головой мужчины, и переплел свою руку и потную ручку возлюбленного. Второй он придерживал младшего за напряжённую поясницу. Пока Намджун нашептывал всякую нежную чушь на ушко юноши, поглаживая по спине, Тэхен успокаивал сердце и дышал глубоко и медленно. Старший осторожно потянул парня на себя, вниз, вынуждая плотнее обхватыватить орган мышцами сфинктера. Видеть, как туго, миллиметр за миллиметром, протискикается он в недавно девственной проход, как медленно он исчезает, сжимаемый блестящими от смазки мышцами, было завораживающе. Напряжённый анус на секунду расслаблялся, а потом обхватывал с большей силой. Хлюпающие звуки проникновения, шумное дыхание Тэхена, стоны Намджуна и жар, исходящий от тел, сплелись в плотный канат возбуждения. Техен чувствовал Хозяина в себе. Ему казалось, что больше он не сможет принять, и, возможно, старший уже погрузился полностью, что было ошибкой. Намджун едва проник на половину своей длины. Он решил не входить до конца сразу, а сделать это в процессе фрикций, поэтому начал аккуратные движения бедрами. Тэхен снова сбился с ритма дыхания и лишь сильнее сдавливал ладонь Намджуна и его плечо, на что последний лишь протянул свою руку к члену парня, начиная немного поглаживать. Гортанные постанывания и всхипы не радовали старшего, который лепетал юноше о том, какой тот умница, что еще чуть-чуть и боль утихнет. Неожиданно Тэхен издал протяжённый стон, который звучал очень долго, в конце начиная дребезжать. Мужчина не остановился и продолжил движения в этом направлении, добавляя немного скорости к ласкам приавшегося к животу члена Тэхена. С каждым толчком старший погружался все дальше, ведь мышцы сфинктера его любовника уже привыкли к толщине члена и лишь немного саднили, а анус припух от нагрузки. Намджун выбрал такую позу для первого раза своего любимого, чтобы тот чувствовал себя свободно и сам выбирал темп и угол проникновения. Когда мужчина почувствовал прикосновение лобка к ягодицам, то шепнул Тэхену: «Милый, двигайся, доставь себе и мне удовольствие, порадуй меня. Когда тебе хорошо, мне тоже хорошо. Хочу посмотреть, как ты будешь стараться для меня, малыш, но не волнуйся, я помогу тебе». Тэхен осторожно сделал первые движения и, не почувствовав боли и получив несколько ласковых слов поддержки от старшего, продолжил, а рука на его члене лишь толкала его вперёд, навстречу безумию страсти. Он действительно использовал все свои силы, чтобы полностью отдаться Намджуну, удовлетворить его и получить самому ещё больше вкушенного недавно наслаждения. Мужчина слышал тяжёлое дыхание парня, смешавшееся со своим, чувствовал страстные прикосновения горячих рук юноши, которые сжимали его грудь и плечи дрожащими пальцами, и от избытка чувств Намджун прижался губами к плечам любовника, целуя все, что перед собой видит: шею, ключицы, соски, подбородок, заставляя младшего со стонами откинуть голову назад, предоставляя доступ. Мужчина чувствовал, как подрагивали от напряжения бедра Тэхёна, видел, как тот пытался закусывать и поджимать губы, чтобы заглушить громкие стоны, которые все же вырывались из его влажных уст. Этот юноша возбуждал каждым своим вдохом все сильнее, и Намджун боялся, что его сердце разорвется от чувств. Младший уже громко дышал, все сильнее дрожали его бедра и ягодицы, пот катился градом и сводило мышцы спины, когда он наконец застыл с открытым ртом, не издавая ни звука, а старший продолжал ласкать его член и целовать потную шею. Тэхён излился себе на живот, сжимая в своих ладонях руки Намджуна. Мужчина крепче сжал бедра младшего и сам направил его движения, смотря парню в глаза, которые смотрели в никуда после оргазма. Он вышел из обмякшего и израсходовавшего свои силы тела юноши и кончил любовнику на живот, смешивая семя. Через пару мгновений Тэхён громко втянул воздух, будто вынырнул с огромной глубины, и уже осознанно посмотрел в глаза любовника с некоторой растерянностью. Секунду они смотрели друг на друга и пытались отдышаться, а потом Тэхён обвил руками шею Намджуна, прижимая к своей горячей груди, оставаясь в таком положении какое-то время и наслаждаясь ощущением прикосновения кожи мужчины, звуком его дыхания, теплом рук, но испугавшись, что стук собственного сердца может оглушить старшего, отпустил. Намджун воспользовался этим: быстро и легко поцеловав в щеку, он повалил любовника на кровать рядом с собой и крепко обнял, целуя в лоб.

***

Двое вымотанных этой эмоциональной ночью человека лежали на кровати. Голова с длинными золотистыми кудряшками, принадлежащая Тэхёну, покоилась на плече Намджуна. Умиротворенный юноша дремал на боку, повернувшись лицом к «своему-своему» мужчине, а утром, когда проснётся, он увидит след от своего уха на теплом и мягком плече старшего. А сейчас рука младшего была перекинута через туловище Намджуна и цеплялась пальцами за кожу на боку. Ким, обнимавший рукой спину своего мальчика, расслаблено улыбался во сне. Губы его спутника в путешествии по ночи страсти, теперь и по жизни тоже, расплывались в блаженной безмятежности.