В активном поиске не себя

      — … По-твоему, мне не надо заниматься?! — выпалила Вера и нервно отбросила с лица спутавшиеся локоны. — Я ведь тоже устаю! Я вчера гуляла с ней, теперь твоя очередь!       — У меня ГОСы, Вера!!! Диплом, черт возьми!!!       — А у меня сессия!       Миша злобно схватил со стула джинсы и принялся натягивать их на себя. Едва не с треском. Алиса ревела в кроватке из-за их громкой ругани без остановки. Вера захотела взять ее на руки, чтобы успокоить, но Миша решительно отодвинул ее в сторону:       — Я сам. Занимайся экзаменами.       Он вынес дочь в зал и принялся одевать плачущего ребенка: мать выглянула из комнаты, но Миша отмахнулся от ее немого вопроса. «Все в порядке! Мы просто дико устали и не выдерживаем!»       Коляска стояла на первом этаже: каждый в подъезде знал, что она принадлежит молодой семье с третьего этажа. Миша вытащил ее на улицу и усадил более-менее успокоившуюся девочку внутрь.       — Ну что ты так распереживалась, Алиска? Папа с мамой просто порычали друг на друга, будто тебе это в диковинку, — парень тяжело вздохнул и покатил коляску вдоль темного двора. — Ты не должна этого слышать, — бормотал он, наблюдая, как дочь смотрит на него внимательными зелеными глазами и слушает его тихий голос. — Но это нормально, понимаешь? Мы еще молодые, плохо друг друга знаем. Вот подрастешь, начнешь разговаривать, и мы с тобой постоянно будем веселиться, на карусельках кататься, книжки читать, мульты всякие смотреть, котенка заведем. Хочешь кошечку, а? Оторва! — он пощекотал девочку, и та весело рассмеялась в ответ.       Вера после родов переехала в квартиру к семье Миши: видимо, родители невесты трезво оценили ущерб от присутствия постоянно орущего младенца и решили, что должна отдуваться та семья, чей ребенок наломал дров. То есть Мишина. Родители Миши не стали спорить, но сами начинали уставать от постоянного крика ребенка и вечных ссор молодых, которые не знали, что нужно делать с малюткой и друг с другом, в том числе. Вера превратилась в сгусток нервов: из-за гормональных нарушений она набрала лишние восемь килограммов, которые постоянно и тщетно пыталась сбросить, академический отпуск подошел к концу, ее родители могли помочь только на выходных. Миша усиленно готовился к ГОСам и писал диплом в перерывах между глажкой ползунков и гулянием с ребенком во дворе, Вера продолжила учебу с четвертого курса и учила экзамены. Спустя два года их можно было вполне назвать настоящей женатой парой, вот только с сексом не ладилось: Вера стеснялась заниматься этим под одной крышей с родителями мужа, а Миша больше не видел в ней желанную молодую стройную девушку Веру. Периодами они зажимались среди бела дня в ванной комнате или на компьютерном столе, быстро получали свое и расходились по своим делам. Автоматизм, которым сопровождался секс каждый раз, сводил на нет весь романтизм, который когда-либо мог присутствовать в их запутанных отношениях. Миша начал сбрасывать накопленное напряжение в душе, под струей горячей воды, пока никого нет дома, чтобы случайно не застать его за неподобающим занятием. И эти оргазмы были намного лучше, чем с Верой. Почему-то было обидно за себя: будто жизнь посмеялась над ним — «Думал, раз у тебя есть жена, секс будет как по расписанию, постоянным и замечательным? Получите — распишитесь, наивные!»       — Привет, папаша! Специально катаешься по моему двору?       Миша обернулся, подарив лучшему другу безумно счастливую улыбку, но Максим привычно проигнорировал его радость и съязвил:       — Смотрю, семейная жизнь тебя совсем не щадит! В мешки под глазами скоро можно будет картошку складывать.       — Отвали! — буркнул Миша и пожал протянутую руку. Максим заглянул в коляску и расплылся в забавной улыбке:       — А кто это у нас тут такой маленький? Что, мамка снова выгнала тебя с папаней гулять? Смотри, Алиса, превратится твой батя в подкаблучника… И все равно он будет лучше, чем твоя мама.       — Перестань, — ухмыльнулся Миша. — Думаешь, она ничего не понимает? Научишь ее плохому, — он вздохнул. — Ты же вроде в мастерской должен быть…       — Отпустили, — парень сладко потянулся, зажмурившись, — что-то со светом в районе приключилось. Так что всех мастеров отправили по домам.       Максим сразу же после смерти матери начал искать работу. Подработка в автомастерской у него была главным заработком, остальное же, как дополнение — официант в круглосуточном кафе, грузчик, фасовщик, мастер замков, слесарь… Миша сбился с подсчета всех полезных навыков, которым научился этот любопытный и трудолюбивый парень. Первая сессия на четвертом курсе была защищена на одни пятерки. Миша до сих пор пребывал в шоке от того, как лучший друг справлялся с одиночеством, обрушившимся на него после потери единственного родного человека вместе со всеми проблемами — работа, учеба, готовка, уборка, оплата коммунальных услуг. Когда Максим с усталой улыбкой раскрыл перед ним зачетку, волосы на затылке почти встали дыбом. «Как.?» — только и выдохнул Миша, не веря глазам. «Мне нужна стипендия, Майк», — с грустной, но довольной улыбкой ответил тогда парень. Днем он учился, вечерами и ночами работал, уроки делал в перерывах между парами. Миша безмолвно сидел рядом с ним на подоконниках университета и не мешал усталому едва держащемуся на ногах другу пробиваться в жизнь персональным способом.       — Тебе бы поспать лишний часок, — Миша зевнул в кулак, друг смерил его надменным взглядом и ухмыльнулся:       — Тебе бы тоже. Что, совсем с женой справиться не можешь? Веревки из тебя вьет.       Миша нервно отмахнулся и присел на лавочку, продолжая качать коляску. Максим перехватил ручку и кивнул:       — Приляг, вздремни, а я пока покатаю Алису по двору. Не бойся, не украду. Только ребенка мне не хватало ко всем нынешним проблемам.       Максим деловито повез коляску по двору, а Миша проводил его благодарным взглядом и утомленно прикрыл веки. Поздний вечер и дикое изнеможение способствовали сну: он склонил голову на грудь, не сопротивляясь тяжелой сонливости. Ему казалось, что прошло не больше секунды, как вдруг резкая оплеуха привела его в чувство. Миша мгновенно подскочил с лавочки и встретился с бешеным взглядом Веры.       — …Почему ты отдал коляску Максиму? — орала она без остановки, качая на руках ревущую Алису. — Я вас потеряла! Выглянула из окна, а тебя с коляской нет! Ты в своем уме?! Что я должна была подумать?! Зачем ты поехал в этот двор?!       — Да угомонись уже!!! — процедил сквозь зубы парень. Ему было стыдно, что лучший друг наблюдает их обычную стандартную ссору на пустом месте. — Это же Максим! Ты ослепла что ли?! Он просто катал Алису по двору.       — Ты придурок, Миша! — взвизгнула девушка.       — А ты истеричка! Ребенка только напугала! А она ведь почти успокоилась, пока мы гуляли.       Девушка грубо вырвала коляску из рук молчаливого Максима и покатила ее домой, держа на руках вопящую девочку. Миша озлоблено закатил глаза, а потом перевел все еще взбешенный взгляд на Максима: тот снисходительно улыбался ему, а потом серьезно проговорил:       — Пива хочешь?       Это уже ни в какие ворота не лезло сегодня.       — Макс! Не надо. Во-первых, я знаю, как сильно ты не любишь пьющих, во-вторых, это не поможет. Проверял. А в-третьих, — он вздохнул, — тебе лучше действительно пойти отдыхать. Не хочу отвлекать тебя от такого важного занятия. И сам пойду, займусь тем же.       Максим медленно сделал шаг по направлению к нему, снова и снова, как будто думая о чем-то важном, пока приближается:       — Майк! Ты все правильно делаешь, — проговорил он тихо. — Верка не права. Не пойму только одного, почему ты каждый раз принимаешь удар на себя?       «Почему? Хороший вопрос! Потому что из-за меня ее да и моя жизнь полетела под откос! Потому что все происходящее со мной сейчас — это не моя жизнь! Потому что я чувствую себя словно кусок дерьма ежесекундно! Потому что я хочу быть свободным. Хочу найти длинноногую блондинку в баре и оприходовать ее там же, в туалете, разок-другой, пока не успокоюсь. Пока не достигну чертового насыщения! Хочу нажраться дешевым коньяком и проблеваться на утро, как последний кретин. Хочу сходить с лучшим другом на футбольный матч и орать вместе со всеми, когда наша команда забьет гол. Я хочу всего этого, и мне стыдно за подобные мысли. Потому что я уже не тот наивный девятнадцатилетний Миша. Я, черт возьми, преданный муж и заботливый отец! Твою мать!!!»       Максим взял его за плечи и заглянул в глаза:       — Это все пройдет, друг, — он словно прочитал его мысли. — Сейчас тяжело, потому что все разом навалилось на тебя, но поверь, скоро станет легче.       — И это говорит мне человек, который спит по три часа в сутки, пропадая на нескольких работах одновременно? — невесело усмехнулся Миша. Парень ласково ему улыбнулся и убрал ладони с плеч.       — Вот поэтому я и знаю, что так будет. Вера в лучшее будущее помогает двигаться дальше и не падать духом. Лично мне нужна эта зыбкая надежда, иначе я давно бы сдался, но, — он взмахнул руками и рассмеялся, — как видишь, держусь.       — Ты всегда был сильным, Макс. О себе я такого не скажу.       — Брось, Майк, — парень поморщился, — это лишь громкие слова — «сильный», «слабый». Важно то, что ты продолжаешь гнуть свою линию. Алиса вырастет замечательной девчонкой, если, конечно, Вера в ближайшее время все же перестанет истерить. Ваши крики совершенно не способствуют правильному воспитанию малышки. Перестаньте орать друг на друга, пора начинать слушать друг друга. И слышать, — он хлопнул парня по плечу и дружески подмигнул. — Пока. Пойду спать.       — Пока, — только и ответил Миша, провожая его благодарным взглядом. Вот опять этот парень так легко и непринужденно вселил в смятенную душу смирение и покой. Миша неторопливо зашагал в свой родной двор, силясь вспомнить, как же он все-таки забрел с коляской в соседний двор. Видимо, на автомате. Как всегда. Вера была права, он редко катал Алису по чужим дворам: ведь всегда помнил, что она может выглянуть в окно и напугаться. Хотя кому нужен молодой парень с годовалой малышкой? Миша отбросил эти тяжелые мысли. Глубоко рыться в причинах ему самому не хотелось: страх разобраться в себе был страшнее, чем быть в неведении. Его магнитом тянет в чужой двор. Зачем? Почему? Пусть лучше это будет тайной для всех. И прежде всего, для него самого.       Перед выпускным Вера снова устроила скандал: еще за месяц до этого долгожданного события Миша честно спросил ее, может ли он отпраздновать со всеми выпускниками окончание учебы. Оставить ее одну на ночь и нагуляться вдоволь. Вера пожала плечами и молча покивала. И вот опять: стоило ему за час до кафе в хорошем расположении духа поправить на себе новехонький серебристый пиджак, того же цвета брюки и темно-малахитовую рубашку, подчеркивающую цвет его зеленых глаз, как она сорвалась:       — Ты туда идешь девчонок снимать, что ли?       Миша нахмурился:       — С чего ты взяла?       — Вырядился, как на свидание! — почти плакала девушка. Парень растерялся:       — А как я должен был «вырядиться»? Надеть футболку и джинсы? Это выпускной, Вера. Мы праздновать собираемся. Если не доверяешь мне, пошли вместе.       — Ага, — скривилась она. — И ты приглашаешь меня туда за час до вечеринки? Без макияжа, прически и платья…       Она еще что-то кричала ему в спину, но парень понял, что если сейчас же не уйдет, то наломает дров. Ладонь чесалась: он еще не знал себя таким взбешенным, едва сдержав сильный порыв дать истеричной жене пощечину. Легкую, только для того, чтобы она замолчала и пришла в себя. Он посидел на лавочке, дождался такси и поехал в кафе. Настроение было на нуле: пока все веселились, он отсиживался за столом, потягивая шампанское, вино, вермут. Все, что первое попадалось под руку. Максим снова сошелся с Катей. После смерти матери он ни с кем не встречался. Катя не смогла достучаться до его холодного на тот момент сердца. Трату времени на отношения он считал пустой. А сейчас они вместе приехали в кафе и при всех официально, как настоящая пара, зажигали на танцполе. Максим был безумно счастлив: он долго ждал этого дня, когда руки будут развязаны, и он сможет, наконец, устроиться на полный рабочий день и расстаться с подработками и извечным недосыпом. Широкая улыбка не сходила с его губ, он периодически жадно целовал Катю под бликами светомузыки. Она пылко отвечала ему на поцелуй, обхватив его лицо ладонями. Миша до сих пор помнил это сногсшибательное ощущение: теплота кожи, запах, вкус. Мягкие ласковые губы, игривый язык, настойчиво прокладывающий путь сквозь зубы. Миша тяжело сглотнул, с трудом оторвав затяжной шокированный взгляд от самой горячей пары на танцполе, торопливо поднялся со стула и сбежал на балкон, опершись на перила руками. Закрыв глаза, он попытался отдышаться: словно только что Максим целовал далеко не Катю. Он действительно все еще помнит, помнит, как приятен был его первый в жизни поцелуй и как он сбил дыхание несколько лет назад.       — Эй! Ты куда исчез? — веселый Максим подбежал к нему и перекинул руку ему через плечо, по-свойски притянув к себе и обдав жаром разгоряченного после танцев тела. Миша шарахнулся в сторону так явно презрительно, что друг свел брови от неожиданности:       — Ты чего, Майк? Я просто обнять тебя хотел.       Миша отвернулся, скрыв от него чересчур выразительный перепуганный взгляд: «Макс! Не прикасайся ко мне! Не смей! Не надо! На меня это… ужасно действует!»       — Что случилось? — не отставал Максим.       — Мы с Верой поругались, — Миша решил отвлечься разговором. — Я сейчас веселюсь, а она стирает детские пеленки и готовит кашу на завтрашний день для Алисы.       — Ну, предположим, веселишься ты сегодня из рук вон плохо, — ухмыльнулся парень и облокотился на перила. — Весь вечер в одного цедишь алкоголь, — он тяжело вздохнул и оглянулся на него. — Если ты чувствуешь, что твое место сейчас — рядом с Верой, езжай домой. Не мучай себя чувством вины. Они, — он кивнул на пьяных бывших сокурсников, — все еще дети. У тебя же давно семья. Ты — отец. Мне кажется, в твоем случае нормально чувствовать себя здесь не в своей тарелке. У тебя есть дела поважнее. У тебя есть Вера и замечательная дочь.       Миша осторожно заглянул ему в глаза: спустя два года Максим успел измениться. Он сменил прическу, отрастив недлинную челку, постоянные подработки грузчиком накачали ему мышцы на руках, он стал еще выше или просто похудел от всех стрессов, которые сопровождали его тяжелую жизнь. Миша подмечал каждое изменение в лучшем друге, подмечал изменения его внешности, стиля и… тела. И с неизбежностью понимал, что парень становится привлекательным с каждым новым годом.       — Ты прав, — он быстро кивнул головой. — Мне лучше уехать. Все равно у меня совершенно не разгульное настроение, — он направился прочь с балкона, но потом обернулся на Максима. Тот зондировал его внимательным взглядом. — Кстати, вы с Катей хорошо смотритесь вместе.       — Правда? — нарочито равнодушно спросил Максим, ни единая мышца не дрогнула на строгом лице. Было понятно, что вопрос риторический. Они смотрели друг другу в глаза, словно пытаясь понять суть этого странного разговора.       — Я думаю, она влюблена в тебя, — постарался тепло улыбнуться Миша. — Мы в ответе за тех, кого приручили, Макс.       Парень медленно кивнул, сделав вид, что согласен, и улыбнулся уголками губ. Только глаза остались холодными и проницательными. Миша смотрелся в них, когда ехал в такси домой, когда прошел в темную спальню, когда настойчиво стянул с жены ночную сорочку.       — Миша! Ты… чего делаешь?       — Я хочу тебя…       — Алиса спит… может проснуться. Может… не надо? — шептала она прерывисто, но не сопротивлялась ласкам со стороны напористого парня.       — Я люблю тебя, Вера, — шептал он, целуя ее в ключицу, — ты меня любишь?       — Конечно, Миша. Я очень люблю тебя, — бормотала девушка, прикрыв веки.       — Я очень хочу, чтобы между нами все было хорошо, — продолжал шептать он, двигаясь навстречу своему наслаждению. Вера тихонько постанывала, царапая его спину тонкими ноготками. — Хочу, чтобы мы перестали ссориться. Мне нужна твоя поддержка. Всегда. Я хочу… чтобы… с нами все было… нормально…       Он зачем-то вспомнил, как Максим целовал Катю на вечеринке, пропустил сквозь себя знакомую силу притяжения, и в тот момент, когда теплые ласковые губы Веры вдруг коснулись его раскрытых губ, острый оргазм разорвал его на куски. Он уронил себя на Веру, тяжело дыша и едва не плача. Ничего не будет хорошо. Не будет нормально. Уже никогда не будет. Этот неожиданный ассоциативный оргазм, как суровая проверка собственных желаний. Вот и ответ на долгий вопрос длиною в несколько лет. «Я зависим. Я испорчен. Пути назад нет».       — Миша, все хорошо? — тихий испуганный вздох у уха. — Ты в порядке?       — В порядке, Вера. Я люблю тебя.       — И я люблю тебя. Давай спать, пока Алиса не проснулась.       — Давай.       Слова любви давались легко. Он мог бы сказать их еще сто и один раз. И сто и один раз ничего не почувствовать. Абсолютно идеальный пустой звук. Словно эхо крика о помощи по стенам пустой души. Миша утомленно закрыл глаза, стараясь успокоиться, и прижал девушку к своему плечу. Теперь эту «не свою» жизнь ему предстоит прожить до конца. Поиск «не себя» завершен.