В активном поиске не себя

      — Да… Конечно. Я пришлю свой прайс… Нет, я работаю один. По договору… Вы можете ознакомиться с моими чертежами и состоявшимися проектами на моем сайте. Могу скинуть вам ссылку на него… Да, там есть отзывы… Да, и это тоже. Правда, ремонтом и дизайном интерьера я начал заниматься недавно. Это скорее хобби, чем работа…       Катя хмыкнула и кивнула в сторону Максима, болтающего у окна:       — И вот так каждый день, — она убрала локоны, упавшие на лицо, тонкими пальцами в золотых кольцах. — Проекты, звонки, чертежи, а в итоге я не вижу своего мужа.       Миша взглянул на серьезного и делового парня у окна своей гостиной, чувствуя, как гордость за друга заполняет каждый уголок его души: он был безумно рад тому, что Максим сумел найти свою нишу в этом большом городе. Квартиру Максима теперь было не узнать: он взялся за ее ремонт сразу же, как только выплатил матери Миши долг за похороны. Закончив учебу, он удачно устроился в большую фирму инженером по строительству. Наработав опыт, он открыл собственное индивидуальное предпринимательство. Миша помог ему разработать личный сайт под его вкус, и деньги полились в карман когда-то бедного парня рекой. Все началось с квартиры, в которую Максим пригласил жить Катю: она согласилась при условии, что они постепенно изменят интерьер — застекленный балкон, евроремонт, абсолютно новая мебель, кухонный гарнитур, санузел. Максим без сожаления расстался со всей старой мебелью: казалось, именно этого ему и не хватало все годы, чтобы, наконец, перестать вспоминать тот злополучный день — день смерти его матери. Ремонт все еще продолжался, поэтому дружеские ужины всегда проходили дома у Миши. Максим был не против, Катя — тоже, а для Миши это был очередной лишний повод снова увидеться с чересчур занятым лучшим другом. В кругу друзей Кате нравилось называть Максима мужем, хотя они не были официально расписаны, и Миша не знал причину, почему они тянут с этим, а поинтересоваться не хватало наглости. Их отношениям стукнул шестой год, а они продолжали дурачиться и делать вид, как будто только вчера познакомились. Катя выглядела, словно модель с конкурса красоты: подтянутое регулярным фитнесом стройное тело, обесцвеченные волосы ниже лопаток, загар из солярия. Миша с едва скрываемым беспокойством замечал, как пухленькая Вера завистливо косится на ее осиную талию, когда девушка встает из-за стола в облегающем красном платье и идет припудрить носик. Миша сам иногда невольно заглядывался на ее точеную фигуру, но старался делать это ненавязчиво, дабы не обидеть друга. Только вот казалось, что Максиму далеко наплевать, как смотрят все мужчины мира на его шикарную женщину. Катя была для него как отличное дополнение к сложившейся жизни: красивая раскрепощенная куколка. В его взгляде никогда не читалась любовь к этой женщине, но явно читалось вожделение и страсть. Или просто Миша видел в них именно эти чувства. Кто знает?       — Простите меня снова, — Максим вернулся к столу и виновато улыбнулся Мише. — Одолели заказчики.       Миша только с понимающей улыбкой кивнул ему и уткнулся в свою тарелку. Они ужинали впятером: как только начиналась весна, родители Миши любили пропадать на даче — приводили землю и коттедж в порядок перед новым посадочным годом. Квартира была предоставлена полностью молодой семье. И в итоге это сблизило супругов: Вера перестала стесняться заниматься сексом с любимым мужем, а Миша старался делать это как можно чаще, чтобы дать понять, что Вера все еще желанна и любима. Или убедить себя в этом. Он погряз в неизменных сомнениях и перестал с ними бороться. Ссоры сами собой сошли на нет, как только Вера убедилась в том, что Миша принадлежит только ей и никуда не денется с орбиты ее жизни, а Миша просто свыкся с мыслью, что теперь так будет всегда — работа, дом, сказка на ночь для Алисы, секс перед сном для Веры. «Что же остается для меня?»       — Дядя Максим, ты придешь ко мне на день рождения? — Алиса успела спрыгнуть со стула и переместиться на колени к парню. Максим поправил на ней кружевное платье и улыбнулся:       — Конечно же, я приду. Катя, мы же придем? — он заговорщически подмигнул девушке, и та жеманно улыбнулась:       — Конечно, милый.       — Тебе подарить что-то конкретное или сделать сюрприз? — поинтересовался Максим. Глаза девочки загорелись:       — Сюрприз! Сюрприз!       — Ну окей, сюрприз так сюрприз, — Максим спустил девочку на пол, и та убежала в комнату, Вера тут же извинилась и скрылась в спальне вслед за дочерью: ей еще ни разу не удалось досидеть до конца ужина вместе. Каждый раз она чувствовала себя неуютно в кругу друзей Миши и находила любой повод, чтобы выйти из-за стола.       Максим отпил сока из стакана и проговорил:       — Майк, мы, наверное, пойдем. Как всегда, все было вкусно. Спасибо за приглашение.       Быть вежливым его научила Катя: по крайней мере, после того, как они стали жить вместе, в его словарном запасе появились незнакомые ранее речевые обороты.       Миша встал из-за стола вслед за гостями и проводил их до двери.       — Вы правда придете на день рождения Алисы? Она ведь запомнит, что ты пообещал, и расстроится, если вы не сможете присутствовать.       — Когда я обманывал твою дочь? — ухмыльнулся Максим и протянул руку для прощального пожатия. — Конечно, придем. Живем в соседних дворах.       Миша, довольный ответом, пожал ему руку на прощание:       — Может, в парк прогуляемся как-нибудь на выходных. Шашлыки поедим, пива попьем. Ну то есть я попью, а ты…       Максим посмеялся:       — Я понял. Хорошо. Позвони мне, как будешь готов, а там посмотрим. У меня в ближайшее время сплошные командировки. Был бы рад проветриться.       Так и вышло: Миша звонил каждые выходные, но Максим был либо вне города, либо занят. Парень снова пропал на месяц, как это делал обычно, если проектов было не счесть. Иногда Миша не понимал его: денег ему хватало, основной заработок был более чем достаточен, но парень по привычке продолжал изводить себя излишней деятельностью. В итоге Миша не выдержал, и в один из очередных выходных, когда Максим снова отказался от прогулки под предлогом «горящего» проекта, он просто пробежался до его квартиры и позвонил в дверь. «Сколько можно? Иногда нужно отдыхать!» Угрюмый и уставший Максим открыл ему дверь, увидел его на пороге и нервно выдохнул:       — Майк! Я же сказал…       — Я помню, что ты сказал, — Миша требовательно кивнул ему на пальто, висящее на вешалке. — Одевайся. Ничего не произойдет с тобой за пару часов. Пойдем, подышим. Обоим будет полезно: ты поешь шашлыков, а я потреплюсь с лучшим другом. Как в старые добрые времена. Я подгоню машину, а ты переоденься и выходи. Съездим в парк.       Миша развернулся на каблуках, не дожидаясь ответной реплики, и выскочил из подъезда. По всей видимости, он вовремя взял инициативу в свои руки: Максим выглядел безумно утомленным и каким-то чересчур расстроенным. «Заодно узнаю у него причину его пасмурного настроения». Он не понаслышке знал, как трудно порой добиться от ушедшего в свой внутренний мир парня хотя бы доли искренности, если ему плохо и одолевает депрессия. В такие дни он всегда замыкался в себе, в лучшем случае признаваясь, что ему действительно сейчас одиноко и паршиво. Лезть в душу он не позволял даже лучшему другу, и Мише каждый раз было трудно сдержать приступ обиды: все-таки они давно уже не чужие люди друг для друга. «Неужели нельзя рассказать что-то более-менее личное, даже если это слишком откровенно?»       Когда Миша подъехал к дому на своей «японке», Максим уже стоял у подъезда — все еще мрачнее грозовой тучи, но все-таки готовый к прогулке — в сером пальто, синих джинсах и черных ботинках. Машину Миша купил после того, как сам открыл индивидуальное предпринимательство по ремонту компьютерной техники и продаже программного обеспечения. Максим, как и хотел, сходил с ним на курсы по вождению и даже получил права, но с покупкой автомобиля тянул. «У меня уже есть свой личный водитель», — игриво подмигивал он Мише, жирно намекая на его неизменное присутствие в жизни беспечного парня.       Максим нырнул в прогретый салон автомобиля, пристегнул ремень безопасности и откинулся в кресле.       — Ты был один дома? — Миша вырулил на трассу, заметив, как Максим безмолвно кивнул. — А где Катя?       — Наверное, делает очередной бесполезный пилинг лица. Или маникюр. Или на фитнесе. Или в солярии.       Ответ прозвучал пренебрежительно и озлоблено. Миша осторожно, стараясь не отвлекаться от дороги, взглянул на друга: у парня действительно не было настроения. Таким раздраженным он не видел его давно. Очень давно. В последний раз Максим выглядел таким, когда его мать приходила пьяной домой. Парень начинал рвать и метать, высвобождая едкий гнев и обиду из глубокого плена души. Миша не стал выпытывать у него причину его недовольства: «Приедем — поболтаем».       — Давай просто на лавочке посидим.       Как только они припарковались и прошли за ворота городского парка, Максим приземлился на ближайшей лавочке, оставив Мишу в недоумении стоять неподалеку: вот прямо сейчас он вел себя как капризный ребенок. Это уже точно ни в какие ворота не лезло.       — Я думал, мы посидим за столом и шашлыки поедим, — тихо отозвался Миша.       — Не хочу шашлыков, — сухо ответил парень, не поднимая головы, не смотря в глаза и вообще игнорируя лучшего друга. «Ладно», — Миша молча проглотил этот неожиданный каприз и сел рядом.       — Ты в порядке?       — В порядке.       Стена. Опять. «Ясно, буду пробиваться».       — Как дела с проектами?       — Много. Слишком много.       — Зачем ты за них берешься? — Миша решил не церемониться с опасными вопросами, раз и Максим не церемонится с ним сейчас.       — Потому что мне нравится моя постоянная занятость. Это отвлекает от разных вещей.       — Каких именно?       — Разных, я же сказал.       Миша тяжело вздохнул: «Хорошо, пойдем другим путем».       — Почему вы с Катей не распишетесь? Она не хочет или ты? Мне казалось, вы уже хорошо друг друга изучили. Столько лет вместе…       — И что с того? — глаза были холодными, взгляд обжигал. — Почему люди сразу же должны жениться, если им хорошо вместе?       Миша растерянно пожал плечами:       — Потому что так создается семья. Ячейка общества. Сейчас вам хорошо вдвоем, а потом станет этого мало. Ты отлично ладишь с Алисой, я же вижу. Ты созрел для отцовства. Я уверен, что…       — И ты туда же?! — на этот раз Максим превзошел себя: прищуренные карие глаза почти высекали искры. — Сдались вам всем эти дети!!! Хочешь ответ? Так вот — мне не нужны эти чертовы дети, ясно? Ты женился и завел ребенка в девятнадцать, так скажи… честно признайся, ты счастлив этому факту? У тебя ведь вся золотая юность прошла среди подгузников и криков младенца. Господи, Майк! Откуда в тебе столько напыщенности и лицемерия?! Будто я не вижу, как на семейных ужинах ты оценивающе смотришь на Катьку. Ты молодец, делаешь это незаметно, но я же не слепой. Я не виню тебя. Наоборот, прекрасно понимаю. Катя уж точно лучше выглядит, чем Вера. Она хоть и тупа, но старается соответствовать моим желаниям. А Вера? Ты можешь уверенно сказать, что искренне вожделеешь эту толстушку каждый день? Ты довольствуешься малым, даже вполне убедительно делаешь вид, что счастлив в браке, но меня не проведешь. Я слишком хорошо тебя знаю, Майк. Так что умоляю тебя, перестань хотя бы передо мной притворяться, что ты дофига счастлив в браке. И не лезь ко мне со своими советами. Ты не тот человек, которого я буду слушать, потому что ты не искренен сейчас да и никогда не был искренен. Этот дурацкий брак испортил тебя. Превратил в лгуна. Вот и живи в этом болоте лжи и фальши, а меня тянуть на дно не надо.       Миша перестал дышать, кровь схлынула с лица. Сначала захотелось успокоить взвинченного парня, но другое чувство, сильное всепоглощающее чувство обиды, заставило его медленно подняться с лавочки и четко произнести слова, которые он ни за что бы не сказал лучшему другу при других обстоятельствах:       — Знаешь что, Макс? Пошел ты к черту! — он глубоко вдохнул, собираясь с духом и видя, что Максим тоже замер, не поднимая головы и уставившись в черную землю под ногами. — Вижу, ты сейчас не расположен к встрече. Я сожалею, что вытянул тебя из дома против твоей воли. Раз ты не в состоянии признаться мне, что у тебя есть проблемы, значит, ты не веришь мне. Не веришь, что я в состоянии тебе помочь. Что ж. Хорошо. Значит, справляйся с этим дерьмом самостоятельно. Ты оскорбил меня сейчас. Даже не столько меня. Мою семью. Такую, черт возьми, неидеальную, судя по твоим словам. Но, как бы ни было тебе противно, я принадлежу ей. Так вот. Ты знаешь, где меня найти, чтобы извиниться. А до тех пор, держись от меня подальше.       Он развернулся и пошел прочь, потом обернулся и быстро спросил:       — Тебя отвезти домой?       — Нет.       Он кивнул и направился вон из парка. Машину он вел до безумия неосторожно, едва не пролетая на каждый красный свет, и только у подъезда смог отдышаться, с облегчением радуясь, что никого не сбил по неосмотрительности. Обняв руль руками, он уткнулся в них лбом и глубоко задышал, чтобы прийти в себя: между ними никогда не было ссор. Что всегда было неизменно в их постоянной дружбе, так это тот факт, что они могли сорваться на других, но никак не друг на друга. Расстраивало не то, что сказал Максим, а то, как жестко он это преподнес. Пугало, что до настоящей истины первым докопался лучший друг, а не он сам. Ведь все его слова были настолько правдивы, что Миша испугался в первое мгновение, когда на него обрушился этот водопад беспощадных измышлений лучшего друга.       — Куда пропал Максим? — поинтересовалась спустя пару недель Вера, когда они ложились спать. — Вы перестали видеться.       — Он занят, — сухо отрезал Миша, смотря в потолок равнодушным взглядом. Максим с того случая в парке не звонил, они даже ни разу не столкнулись на улице, во дворе, в магазине за углом. Где угодно, ведь живут в одном районе. Парень пропал, словно назло. «Чертов гордец! — безмолвно негодовал Миша. — Что тебе стоит позвонить мне и извиниться?! Пускай ты сто раз был прав, но подобные личные вещи нельзя так грубо доносить до близкого человека».       — Вы поссорились что ли? — Вера внимательно смотрела на него, даже застыв с баночкой крема в руках. — Серьезно? — удивленно усмехнулась она. — Поссорились???       Миша отвернулся от нее, не желая отвечать. Какая теперь разница?! Вера выключила свет и прилегла рядом под одеяло.       — Позвони ему сам. Не знаю, что у вас там произошло. Если честно, даже представить не могу, из-за чего вы не смогли сойтись во мнениях. Всю жизнь были не разлей вода, почти братья-близнецы. А тут такое… — она вздохнула. — Если тебя это так беспокоит…       — Не беспокоит, — буркнул Миша.       Вера помолчала за спиной:       — Знаешь, если бы Максим был женщиной, я бы уже начала ревновать. У вас слишком близкие отношения. Мне иногда кажется, что у нас с тобой нет такого глубокого доверия, как между вами двумя.       — Не говори ерунды, Вера.       — Ой ли, — ухмыльнулась она. — Настоящие друзья «вот так» не ссорятся, знаешь ли. А если даже такое случается, они выясняют отношения в каком-нибудь баре, напиваются до усрачки и мирятся. А ты что делаешь? Вздыхаешь в подушку. Позвони ему первый, раз тебе не дает покоя эта нестандартная ситуация. Он не позвонит сам, Миша. Я это знаю. Ты это знаешь. Иногда уступить не значит проиграть.       «Черт! Да я всю свою сознательную жизнь уступаю! — нахмурился Миша, прикрыв веки. — Тебе. Максу. Когда вы уже начнете считаться с моими желаниями и обидами!» Но уступить все же пришлось: и как ни странно, этому поспособствовала Алиса, чей день рождения должен был состояться уже на следующей неделе. Миша как раз раздумывал над подарком, сидя за компьютером, когда к нему подошла дочь и дернула за рукав.       — Папа! А дядя Максим придет на мой день рождения? Он обещал! И подарок обещал. Сюрприз.       Девочка застала врасплох несчастного парня: он подхватил ее руками и усадил на колени.       — Конечно, придет. Раз обещал, — но сердце было не на месте: Максим мог и забыть об обещании или не прийти из вредности или от стыда. Миша с неизбежностью понял, что проиграл. Снова пришлось проглотить обиду и уступить. — Хочешь, позвоню дяде Максиму и уточню?       — Да, хочу.       Миша грустно улыбнулся дочке, чмокнув ее в щеку, и вынул сотовый из кармана. Слушая длинные гудки, он чувствовал, как бешено колотится сердце где-то в районе горла. Ответит или нет? А если ответит, что скажет? Как отреагирует?       — Да?       Он все же поднял трубку.       — Привет, — быстро отчеканил Миша. — Не отвлекаю?       Некоторое молчание в трубке.       — Нет.       — Я… точнее Алиса, — быстро поправился он, — хочет уточнить, будешь ли ты на ее дне рождения в следующую субботу?       Снова молчание.       — Буду. Насчет Кати не знаю, она, возможно, будет занята, но я… приду.       — Хорошо. Значит, в субботу. Примерно в пять вечера.       — Окей.       — Не забудь подарок-сюрприз.       Тихий смешок.       — Не забуду.       — Пока.       — Пока.       Миша нажал на отбой и вздохнул. Странный разговор. Будто не было той словесной перепалки в парке.       — Дядя Максим придет?       — Я же говорил, — Миша перевел на радостную дочь спокойный взгляд и улыбнулся. — Он ни за что на свете не пропустит твой пятилетний юбилей.       Еще до обеда Максим позвонил и уточнил время празднования. Миша подтвердил:       — Да. В пять вечера. Алиса будет ждать тебя.       Квартира превратилась в настоящий эпицентр детского веселья: Вера пригласила малышек — ровесниц дочери, с которыми Алиса сдружилась во дворе и детском саду, Миша украсил зал разноцветными шарами и гирляндами. Родители детей собирались кучками по всей квартире, болтая о том о сем, пока их дети наедаются тортом и фруктами. Миша нервно поглядывал на часы, не в силах справиться с удушающим волнением перед приходом лучшего друга. Как они себя поведут, когда снова посмотрят в глаза друг другу? Сделают вид, что тяжелого разговора не было? Отойдут в сторону и прояснят эту непонятную ситуацию? Максим же не спешил порадовать его своим приходом. Гости начали постепенно расходиться. Стрелка на часах перескочила на девять вечера, когда Миша не на шутку забеспокоился. Алиса все еще была занята подарками и играми и не спрашивала, почему Максима все еще нет, но скоро она спросит и расстроится. Миша знал это наверняка: к Максиму у дочери было особое отношение. Она знала, что парень — близкий друг папы и воспринимала это и на свой счет. Максима она любила даже больше, чем всех вместе взятых подруг Веры.       Миша незаметно вышел в коридор, набрал номер друга, собравшись выяснить недостойную причину отсутствия, и когда Максим принял вызов, не дожидаясь его ответа, прошептал:       — Макс! Ты где?! У нас уже гости расходятся!       В трубке молчали, а потом также тихо пробормотали:       — Майк… Я тут… давно уже. У подъезда… Просто мне не хочется пугать Алиску… Я немного… не в форме…       Волосы на затылке встали дыбом, холод прошелся по спине. «Мне ведь не показалось?»       — Макс, ты… пьян что ли?! — выдохнул он в шоке: в этом не было даже капли сомнения. Язык Максима едва проговаривал слова в трубку.       — Да…       — Ты где?       — У тебя… на лавочке… у подъезда…       — Сиди там, я сейчас спущусь.       — Майк, может завтра…       — Сиди там, я сказал!       Он бросил трубку в карман, схватил куртку и скрылся за дверью, даже не предупредив Веру, что уходит. Произошло что-то немыслимое: Максим ведь никогда не пил, если не считать того единственного раза на поминках его матери. Что же такого ужасного могло случиться, если парень преодолел свою ненависть к алкоголю и надрался как последний пьяница?!       Максим действительно сидел в сумраке вечера на лавочке, опустив голову, а потом услышал хлопок подъездной двери и поднял на друга красные осоловевшие глаза. Миша смотрел на него словно на привидение. Хотелось подлететь к парню и прижать его к груди: во взгляде Максима было столько боли и грусти — но вместо этого Миша присел рядом и тихо спросил:       — Что случилось?       — Майк… я правда сейчас немного не в состоянии беседовать… Голова дико кружится… Ты же знаешь, я не пью. Я едва сдерживаюсь, чтобы не блевануть.       — Тогда зачем ты…       — Не знаю… Это ведь самый первый способ забыться, так? — печально усмехнулся тот.       — Расскажи мне. Все. Прямо сейчас. Я выслушаю, я пойму, поддержу. Правда. Не закрывайся от меня.       — Если только не здесь… Мне кажется, весь двор будет слышать меня и смеяться надо мной. Здесь так тихо, что я даже слышу, как шумит в моей больной голове.       — Пойдем к тебе.       — Нет, — он уверенно мотнул головой. — Там… Катя…       — В бар? — с улыбкой предложил Миша.       — Ну если только поцедить апельсиновый сок, поудивлять завсегдатаев, — рассмеялся Максим, озорно взглянув на Мишу.       — Да легко, — рассмеялся в ответ Миша. — Пойдем к машине. Тебе помочь?       — Думаю, да, совсем ноги не слушаются.       Миша приподнял друга с лавочки, поддерживая под руку:       — Такое надо запомнить, а лучше сфотографировать: трезвый Миша тащит пьяного Макса до машины, чтобы поехать в бар. Именно в таком порядке. Не наоборот.       — Отвали, засранец, — задорно ухмыльнулся парень.       — Сам отвали, пьянь!       Они весело задирали друг друга, как в старые добрые времена, пока, шатаясь, плелись до припаркованной во дворе машины. В теплом салоне Максим успел немного подремать, расслабленно откинувшись в кресле. Мише даже некоторое время не хотелось его будить, но жгучее любопытство все же одержало верх: он ужасно хотел знать причину, которая сумела сломать сильного бронебойного парня. Он уже заранее готовился к тому, что узнает что-то шокирующее. Не будет Максим убиваться из-за пустяков, не того он поля ягода.       В баре они присели за дальний столик, где музыка не сильно мешала разговаривать, и заказали литр морса и разной закуски. Максим почти пришел в себя после легкой дремы в машине и медленно пожевывал соленый арахис, Миша терпеливо ждал и не торопил друга.       — Катя беременна…       Это было так неожиданно, что Миша поперхнулся морсом, в спешке откашлялся и радостно пробормотал:       — Господи, Макс! Это же такая здоровская новость…       — Не от меня, — сухо уточнил Максим и перевел на него спокойный взгляд. — Она беременна не от меня.       Миша перестал улыбаться, в шоке смотрясь в равнодушные глаза друга:       — Я не понимаю… Откуда ты знаешь? Почему сразу не от тебя?       — Потому что я бесплоден.       Это добило потрясенного Мишу окончательно: он с неизбежностью почувствовал, как весь огромный мир вокруг качнулся перед глазами после такого ошеломительного сообщения, а потом вспомнил их прошлый разговор, суть разговора, их ссору. Паззлы собрались в одну общую ясную картину.       — Боже, Макс! Тогда на лавочке… в парке… когда я говорил о детях… ты…       — Я уже знал, что бесплоден.       — Макс, прости меня!!! Если бы я знал… — выдохнул Миша дрогнувшим голосом. — Я бы не начинал тот разговор. Какой же я был олух!       — Ты не знал, — отозвался Максим и расслабленно улыбнулся ему. — А я был сильно расстроен и не мог побороть это расстройство самостоятельно. Я забрал свои анализы как раз за пару недель до нашей прогулки, едва сумел успокоиться, а тут вдруг ты со своим безоговорочным «Ты будешь хорошим отцом». Я не выдержал и повел себя как ядовитый говнюк, которого я всегда скрывал от тебя, — он вздохнул и начал издалека. — Мы с Катей так решили: если она забеременеет, мы распишемся. Только ради ребенка. Я хотел, чтобы у моего будущего малыша обязательно была полноценная семья. Катя недолго раздумывала над моим предложением завести ребенка. Представляешь, Майк, эта чертова инициатива исходила от меня, — грустно усмехнулся он. — Мы давно перестали предохраняться, занялись делом серьезно и со вкусом. Проходили месяцы, а результата не было. Катя приняла это на свой счет, посетила гинеколога, сдала анализы, пропила курс каких-то таблеток, но все равно ничего не получалось. Мне даже в голову не приходила мысль, что причина может крыться во мне. Когда Катя предложила сдать эту… спермограмму, я подошел к вопросу играючи. Вот уж где я еще не кончал, так это в лаборатории в баночку, — он посмеялся. — Но сходил. Мне самому было интересно, в чем причина. Когда уролог расшифровал мне мои анализы, стало ясно, что я не могу иметь детей. Уже не помню, что он там мне наплел: что-то не так с моими «живчиками», очень мало подвижных и жизнестойких. Как-то так. При таких плохих анализах тяжело зачать ребенка. Точнее, невозможно. Катя не подавала вида, но было видно, что она убита этим прискорбным фактом. Ведь я сам настроил ее на рождение малыша и сам же не могу подарить его. И знаешь, что произошло сегодня? Прямо перед тем, как мы должны были пойти к вам на день рождения Алисы, она подошла ко мне и сказала, что беременна. И это с учетом того, что у нас несколько недель уже не было секса, к тому же, она почти перестала ночевать у меня. И вдруг… Захотела меня порадовать таким образом, черт возьми. Думала, я идиот или не догадаюсь. Чем иногда думают эти женщины? Она решила, что еще может исправить положение: забеременела от какого-то парня из фитнес-зала, в который постоянно ходит, и решила выдать ребенка за моего. Ей нравилось жить в роскоши и в то же время хотелось стать матерью. Вот и попыталась убить двух зайцев одним выстрелом. Когда я категорично заявил, что этот ребенок не может быть моим, и сказал, что проведу тест на отцовство, мы сразу же поссорились, и тогда она выложила как на духу, кто отец ребенка. Знаешь, что она предъявила мне? Сказала, что зря только тайком тягала резинки у родителей. Тогда, по юности. Столько нервов потратила! Якобы с тем же успехом мы могли заниматься сексом без предохранения. Представляешь? — негодовал парень. — Ей было жалко чертовых резинок!!! А то, что я не жалею для нее ничего — ни золота, ни брендовых шмоток — в расход не берется, — Максим ненадолго зажмурился, отдышавшись, и продолжил. — Я сказал, чтобы она покинула мою квартиру к полуночи и увезла свои вещи к тому подонку, который ее обрюхатил, а сам купил бутылку водки и ушел в парк морально разлагаться. Если честно, я не помню, как добрался до твоего подъезда. Даже не знаю, сколько времени я там просидел, пока ты мне не позвонил, — парень потер глаза пальцами и вздохнул. — Майк, я прошу прощения за ту ссору в парке. Поверь, мне до сих пор безумно стыдно за свое недостойное поведение. Я говорил тебе все эти жуткие слова и сам себе не верил. Ты ведь единственный близкий человек, который у меня остался, и даже тебя я успел достать и оскорбить. Меньше всего на свете я хотел обидеть тебя. Забудь все, что я тогда наговорил тебе. Это было не от сердца. Все это неправда…       — Правда, Макс, в том-то и дело, — тяжело вздохнул Миша. — Раз уж у нас сегодня вечер откровений, я тоже поделюсь личным, — улыбнулся он уголками губ. — Ты сказал правду тогда. Говнюк, который сидит в тебе, тот еще сукин сын, но не умеет лицемерить, а вот я действительно лицемерил. Когда мы с тобой поссорились, я, наконец, прозрел, точнее, неотвратимо признал, что живу по какому-то чужому сценарию. На самом деле мне противна моя жизнь, я не так себе ее представлял, — Миша собрался с мыслями и продолжил. — У нас с Верой не все гладко. Я лишь пытался этого не замечать и не позволял заметить остальным. Мы стали ссориться сразу, ты и сам однажды был свидетелем нашей дурацкой пустой ссоры, когда она увидела тебя с коляской. На первых свиданиях Вера была замечательной, нежной, веселой, но стоило мне оступиться, и мы перестали быть счастливой парой. Из-за меня она забеременела, из-за меня не окончила университет вовремя, из-за меня набрала восемь килограммов. В один прекрасный момент, я думаю, мы с тобой оба знаем, когда именно, все вдруг закрутилось в другое русло. Наверное, было бы лучше, если бы я до сих пор был девственником. По крайней мере, никто бы не пострадал, ни я, ни Вера. А если бы я накосячил сейчас, то в двадцать пять лет это уже не так страшно, как в девятнадцать.       Максим рассмеялся в ответ:       — Кажется, ты стал слишком серьезным и опытным в вопросах отношений с женщинами. Мне не хватает твоей суетливости и нерешительности. Скоро я буду ходить к тебе за жизненными советами. «О, Майк! Подскажи, как мне объяснить женщине, что она не права, не сломав ей челюсть?»       Миша только улыбнулся в ответ:       — Однажды мужчина спросил у Бога: «Почему все девушки такие милые, а женщины такие стервы?» И Бог ответил: «Девушек создаю я, а женщин из них делаете вы».       Максим помолчал и прыснул унылым смехом:       — Где ты находишь такие несмешные анекдоты?       — Это не анекдот. Скорее, правда жизни, — Миша отпил морса и осторожно спросил. — Что ты собираешься делать? Твой врач сказал, как лечить твое бесплодие?       Максим поморщился в отвращении и протянул:       — Сказал, что это будет долгий и нудный процесс, который возможно не приведет к нужному результату. Толку-то? Я снова вольная птица. Буду жить для себя, — он пожевал орешки и проговорил. — Знаешь, что меня расстраивает в этой ситуации больше всего? Я никогда не хотел детей. Это правда. Они никогда не были в моем приоритете. Да и опыта семейной жизни у меня маловато. Сначала я рос без отца, потом без матери. Я подумал, что не смогу справиться с ролью отца, и твердо решил, что никогда им не стану, но стоило узнать, что детей у меня и так не будет… — он покачал головой и презрительно сощурился. — У судьбы скверное чувство юмора, Майк. «Не хочешь детей? Хорошо. Их у тебя не будет! Как раз в тот момент, когда ты очнешься от собственных заблуждений и сильно захочешь одного маленького спиногрыза».       Миша с грустью смотрел на своего разбитого друга и понимал, что не в силах спасти его от этой жгучей боли. Он может только облегчить ее. Совсем на немного, но все же…       — Макс! Хочешь стать крестным отцом для Алисы?       Парень перевел на него шокированный взгляд и нахмурил брови:       — Ты сейчас сам понял, что спросил? — беспокойно поинтересовался он. — Я ведь знаю твое, мягко говоря, скептическое отношение к крещению.       Миша нервно отмахнулся от него и настойчиво повторил:       — Хочешь или нет? Давай отбросим в сторону мое негативное отношение к данному процессу. Сам в шоке от того, что предлагаю. Ведь мне придется отойти от своих железобетонных принципов, вот уж Вера обрадуется до потери сознания. Я готов пойти на этот шаг, но только ради тебя. Если для тебя это важно, мы сделаем это. Я уверен, что из тебя получится безупречный крестный. Да и Алиса тебя обожает до такой степени, что я иногда ревную. Ну так что? Ты согласен?       Максим молчал, с тихой радостью смотря в глаза другу:       — Конечно, Майк. Конечно, согласен. Спасибо.       — Пока не за что, — он взглянул на часы. — И кстати. Ты еще успеешь задобрить мою дочь. Она наверняка ждет от тебя подарка-сюрприза.       Максим свел брови:       — Где же мне купить ей подарок среди ночи?       — В нашем круглосуточном магазине за углом. Я обратил внимание, что ей понравился огромный белый плюшевый мишка, который одиноко пылится там уже который месяц на полке. Поехали, обещание надо держать, будущий крестный папаша.       Миша вел автомобиль и с тихой радостью наблюдал живой блеск во взгляде лучшего друга: ему удалось вернуть хорошее настроение Максиму, вернуть ему улыбку и уверенность в завтрашнем дне. «Такой аферы у меня еще никогда не было!» — весело бормотал Максим, стаскивая огромного белого медведя с прилавка и едва не загибаясь пополам от безудержного смеха. К счастью, Алиса еще не успела уснуть и встретила Максима с таким искренним счастьем в глазах, что у Миши не осталось никаких сомнений: он правильно поступает, что делает Максима крестным отцом своей дочери. Он стоял в стороне вместе с Верой, наблюдая, как Алиса без остановки обнимает то плюшевого медведя, то улыбающегося Максима.       — Я дам добро на крещение Алисы при условии, что крестным будет Максим. Ты согласна?       Вера перевела на него шокированный взгляд:       — Конечно, согласна. Почему ты раньше не сказал про это условие?       — Потому что раньше это не имело значения.       — Что случилось? Куда ты пропал после дня рождения?       — Возвращал друга к жизни.