Игра в обратном отсчете

      Маринетт сидела на полу в гостиной, прислонившись спиной к дивану. Перед ней на кофейном столике лежал брачный контракт, а рядом стоял опустошенный на половину стакан вина.              Она снова взяла в руки документ и перечитала первый пункт. «Брак заключается сроком на два года». Два года. Двадцать четыре месяца притворства.              — Безумие, — прошептала она вслух. — Это чистое безумие.              Но почему тогда она до сих пор не порвала эти бумаги? Почему не выбросила их в мусорное ведро?              Она отложила контракт и потянулась за телефоном. Пальцы сами набрали знакомый номер.              — Алло? — послышался сонный голос Альи. — Мари? Что-то случилось?              — Ты не спишь? Можешь приехать?              — Сейчас? — Алья явно проснулась окончательно. — Да, конечно. Через полчаса.              Пока Маринетт ждала подругу, она снова принялась изучать документ. Финансовые условия были более чем щедрыми. Полная поддержка ее бизнеса, доступ к ресурсам «Агрест Холдинг», неприкосновенность ее активов. Все было прописано четко и юридически грамотно.              Ровно через двадцать шесть минут в дверь постучали. Маринетт впустила Алью. Та была в спортивных штанах и растянутой футболке, волосы собраны в небрежный пучок.              — Что случилось? — сразу спросила Алья, снимая куртку. — Ты в порядке?              — Взгляни на это, — Маринетт протянула ей папку с документами.              Алья села на диван и начала читать. Сначала ее лицо выражало недоумение, затем удивление, и наконец — шок.              — Это что? — она подняла на Маринетт широко раскрытые глаза. — Шутка? Плохой сон?              — К сожалению, нет.              — Брачный контракт? — Алья снова уставилась на бумаги. — С Адрианом? На два года? Он совсем рехнулся?              — Он называет это «прагматичным решением».              — Прагматичным? — Алья фыркнула. — Это не прагматизм, это клинический случай! После всего, что было между вами... После того как он пытался уничтожить твой бизнес... А теперь предлагает жениться?              — Почитай финансовые условия, — тихо сказала Маринетт.              Алья продолжила читать, и ее недоверие постепенно сменилось пониманием.              — Ох, — выдохнула она, закончив. — Он действительно не скупится.              — Да, — Маринетт обняла колени. — Это решило бы все мои финансовые проблемы. И не только.              — Но какой ценой? — Алья отложила документы. — Два года притворства? Два года жизни с человеком, который... — она запнулась.              — Который ненавидит меня? — закончила за нее Маринетт.              — Я не это хотела сказать.              — Но это правда, — Маринетт закрыла глаза. — Он ненавидит меня. И я... я не испытываю к нему ничего, кроме злости.              — Тогда зачем вообще рассматривать это предложение?              — Потому что у меня нет выбора, — голос Маринетт дрогнул. — Банки отказывают в кредитах, поставщики требуют предоплаты... Еще месяц, и я не смогу платить зарплату.              Алья пересела на пол рядом с ней и обняла за плечи.              — Мы что-нибудь придумаем. Всегда есть другой выход.              — Я уже не уверена, — Маринетт смотрела на контракт, лежащий на столе. — Иногда кажется, что это единственный способ сохранить все, что я строила.              Они сидели в тишине несколько минут, глядя на документ, который мог изменить всю жизнь Маринетт. Вопрос висел в воздухе: что важнее — гордость или дело всей жизни?              Солнечный свет болезненно резал глаза. Маринетт не спала всю ночь, так и не придя к решению. В шесть утра она уже была в «Ла Вье», занимаясь делами. Пустой ресторан казался особенно беззащитным в утренней тишине.              Она готовила кофе, когда услышала шаги у входа. Оборачиваясь, она увидела Адриана. Он стоял в дверях, одетый в деловой костюм, но без пиджака. В руках он держал конверт.              — Я не ожидал тебя так рано, — сказала Маринетт, продолжая готовить кофе.              — Я сказал — до десяти. Сейчас девять, — он вошел внутрь, оглядывая зал. — Ты здесь одна?              — Сейчас — да. Первые сотрудники приходят к десяти.              Он подошел к стойке и положил конверт перед ней.              — Это дополнительные материалы по контракту. Финансовые прогнозы на два года.              Маринетт не стала открывать конверт.              — Я не дала тебе ответ.              — Но ты и не отказалась, — он посмотрел на нее внимательно. — Значит, рассматриваешь предложение.              Она налила два кофе и толкнула одну чашку в его сторону.              — Почему ты так в этом уверен?              — Потому что ты прагматична, Маринетт. Как и я. Ты не позволишь гордости уничтожить то, что строила годами.              Она медленно помешивала сахар в своей чашке.              — Ты действительно думаешь, что мы сможем это провернуть? Два года притворства?              — Это будет не сложнее, чем наша последняя сделка с поставщиками морепродуктов, — он сделал глоток кофе. — Только с более приятными бонусами для обеих сторон. Так или иначе, в договор включен пункт о возможном разводе по обоюдному согласию до истечения двух лет.              — Я читала. — она подняла на него взгляд. — Но сторона, которая изъявила желание развестись, платит неприятную неустойку.              Они помолчали. Маринетт смотрела на его руки, обхватившие кофейную чашку. Те самые руки, которые всего несколько недель назад так страстно касались ее.              — Мне нужно еще время, — наконец сказала она.              — Сколько? — его голос прозвучал нейтрально.              — Двадцать четыре часа.              Он покачал головой.              — У нас нет двадцати четырех часов. Рынок открывается через час. Акции продолжат падать.              — Тогда до конца дня, — настаивала она.              Адриан поставил чашку на стойку.              — Хорошо. До шести вечера. Но это окончательный срок.              Он развернулся и пошел к выходу. У самой двери остановился.              — Я не пытаюсь давить на тебя, Маринетт. Я предлагаю решение, которое поможет нам обоим.              — Или удобный способ получить контроль над моим бизнесом, — бросила она ему вслед.              Он обернулся, и в его глазах она увидела что-то похожее на усталость.              — Если бы я хотел контроля, я бы добился его другими способами. Более простыми и менее дорогостоящими.              Когда дверь закрылась за ним, Маринетт опустилась на стул. Его слова эхом звучали в ее голове. Он был прав — как бизнесмен, она понимала логику его предложения. Но как женщина... Как женщина она чувствовала себя загнанной в угол.              Она взяла конверт и медленно вскрыла его. Внутри лежали подробные финансовые прогнозы, графики, аналитика. Все было расписано до мелочей. Это не было импульсивным решением — он действительно продумал все до мелочей.              Оставалось только принять решение. И чем дольше она откладывала, тем тяжелее становился груз ответственности.              Маринетт все еще сидела за стойкой, разглядывая финансовые прогнозы, когда дверь в ресторан снова открылась. Она с раздражением подняла голову, ожидая увидеть Адриана, но в дверях стоял его отец.              Габриэль Агрест был безупречен, как всегда. Темный костюм, идеально повязанный галстук, седая прядь волос, аккуратно отброшенная назад.              — Мадам Дюпен-Чен, — его голос был бархатным и спокойным. — Как я рад видеть вас снова.              Маринетт медленно встала, пытаясь скрыть свое удивление.              — Месье Агрест. Чему обязан визит?              — Могу я присесть? — он указал на стул рядом со стойкой.              — Конечно, — она кивнула, чувствуя нарастающую тревогу.              Габриэль удобно устроился на стуле, положив трость рядом.              — Я слышал, вы с моим сыном обсуждаете одно... деловое предложение.              Маринетт нахмурилась.              — Откуда вам это известно?              — О, — он мягко улыбнулся. — В бизнесе мало что остается тайной. Особенно когда речь идет о таком нестандартном решении.              Он внимательно посмотрел на нее, и его взгляд стал серьезнее.              — Вы помните наш разговор? Когда я предоставил вам заем для выкупа долга у Адриана.              — Я помню, — осторожно сказала Маринетт. — И я помню, что вы попросили об одном одолжении в будущем.              — Именно, — кивнул Габриэль. — И сейчас настало время этого одолжения.              Маринетт почувствовала, как у нее похолодели руки.              — Какое одолжение?              — То самое, что вы сейчас обсуждаете с моим сыном, — его голос оставался ровным. — Выйти за него замуж.              Маринетт отшатнулась, как будто ее ударили.              — Вы... вы знали? Вы стояли за этим предложением?              — Не я, — он покачал головой. — Но когда я узнал о нем, то понял — это идеальное решение для всех нас.              — Для всех нас? — ее голос дрогнул. — Или для вас?              — Для семьи, — поправил он. — Этот брак нужен семье. Он стабилизирует положение Адриана в холдинге и положит конец этому... публичному непрофессионализму.              Он посмотрел на нее прямо.              — Вы обязаны мне, Маринетт. И я прошу вас выполнить это обещание.              — Вы просите меня выйти замуж по расчету за вашего сына? — она не могла поверить своим ушам.              — Я прошу вас выполнить свое слово, — его тон не изменился. — То, что это совпадает с интересами семьи — просто удачное стечение обстоятельств.              Маринетт сжала руки в кулаки под стойкой.              — А если я откажусь?              Габриэль медленно поднялся с места.              — Тогда мне придется напомнить банку «Делакруа» о некоторых обязательствах. И, боюсь, ваш ресторан не переживет очередного финансового давления.              Он поправил галстук.              — Подумайте, моя дорогая. Выполнение этого обещания даст вам стабильность и защиту. Отказ... — он сделал паузу, — ...будет иметь печальные последствия для всего, что вы построили.              Не дожидаясь ответа, он повернулся и вышел, оставив ее одну с тяжестью его слов. Теперь ее выбор был еще сложнее — гордость или выживание, причем выживание под угрозой уничтожения всего, что ей было дорого.              Маринетт все еще стояла за стойкой, пытаясь осмыслить только что произошедшее, когда дверь снова открылась. На этот раз вошла Алья, неся в руках два бумажных стаканчика с кофе.              — Я привезла подкрепление, — весело объявила она, но тут же заметила выражение лица подруги. — Что случилось? Ты выглядишь так, будто видела призрака.              — Хуже, — тихо ответила Маринетт. — Здесь был Габриэль Агрест.              Алья поставила кофе на стойку.              — Отец Адриана? Что ему нужно?              Маринетт рассказала ей о разговоре, о напоминании про долг и ультиматуме. Алья слушала, и ее лицо становилось все мрачнее.              — Он что, шутит? — возмутилась она, когда Маринетт закончила. — Это же чистый шантаж!              — Он называет это выполнением обещания, — горько сказала Маринетт.              — Какое еще выполнение обещания! — Алья с силой поставила свой стакан с кофе, и жидкость чуть не расплескалась. — Он пользуется твоим трудным положением!              — Но он прав, — Маринетт опустила голову. — Я действительно должна ему. И если я не выполню его условие...              — Он уничтожит твой бизнес, — закончила за нее Алья. — Понятно. Значит, они с сыном действуют заодно.              — Нет, — покачала головой Маринетт. — Я не говорила Адриану, он все еще уверен, что деньги я нашла сама.              — О, как мило. — Алья закатила глаза. — Так что теперь? Ты действительно собираешься выйти замуж за Адриана только потому, что его папа пригрозил тебе разорением?              Маринетт медленно провела рукой по стойке.              — Если я откажусь, я потеряю все. И ресторан, и ателье. Габриэль не бросает слов на ветер.              — А если согласишься? — Алья посмотрела на нее с беспокойством. — Что будет с тобой? С твоей жизнью? Ты готова два года притворяться, что влюблена в человека, с которым у тебя когда-то не получилось?              — У меня нет выбора, — прошептала Маринетт.              — Всегда есть выбор! — Алья схватила ее за руку. — Мы можем найти другой выход. Мы вместе справимся.              — Как? — Маринетт наконец подняла на нее глаза. — У меня нет денег, чтобы расплатиться с долгами. Моё ателье не приносит таких денег, чтобы содержать и ресторан мамы, и ателье.. Нет ресурсов, чтобы противостоять «Агрест Холдинг». Если Габриэль решит уничтожить меня, он сделает это.              Она отодвинула от себя стакан с кофе.              — Этот брак... он дает мне шанс. Два года стабильности, защиты, финансовой поддержки. За это время я смогу укрепить бизнес, найти новых инвесторов...              — А потом? — не отступала Алья. — Через два года ты разведешься и останешься с деньгами, но без личной жизни? Без возможности построить нормальные отношения?              — Моя личная жизнь и так не сложилась, — горько усмехнулась Маринетт. — После всего, что произошло с Адрианом, я даже не пытаюсь встречаться с кем-то.              Они помолчали, каждая со своими мыслями. Алья наконец вздохнула и отпила кофе.              — Что ты собираешься делать?              — Я не знаю, — честно призналась Маринетт. — Но до шести вечера мне нужно принять решение.              Она посмотрела на контракт, лежащий на стойке, затем на телефон. До назначенного срока оставалось всего несколько часов, и давление нарастало с каждой минутой.              Алья наблюдала, как Маринетт бесцельно перекладывает бумаги на стойке. Вид подруги, такой потерянной и подавленной, заставил ее принять решение.              — Подожди здесь, — сказала она, хватая свою сумку. — Я ненадолго.              — Куда ты? — удивленно спросила Маринетт.              — Мне нужно кое с кем поговорить. Я скоро вернусь.              Не слушая возражений, Алья вышла из ресторана и направилась к ближайшей станции метро. Через сорок минут она уже стояла в приемной «Агрест Холдинг».              — Мне нужно видеть Адриана Агреста, — сказала она секретарше.              — У месье Агреста расписан весь день...              — Скажите ему, что это Алья. Он меня примет.              Секретарша заколебалась, но, видя решительное выражение лица Альи, набрала номер. Через минуту она кивнула.              — Месье Агрест может принять вас сейчас. Пятнадцать минут.              Кабинет Адриана был таким, каким она его и представляла — просторным, дорогим и безличным. Он сидел за массивным столом, но встал, когда она вошла.              — Алья, — произнес он вежливо. — Это неожиданно.              — У нас есть о чем поговорить, — она села в кресло напротив, не дожидаясь приглашения.              — Я не заставляю ее. Я предложил взаимовыгодные условия. Ее бизнес на грани краха, мой теряет акционеров. Этот брак — логичное решение.              — Логичное? — Алья засмеялась. — Ты называешь это логичным? Женитьба на женщине, которую ты ненавидишь?              — Я не ненавижу ее, — тихо сказал он.              — А что тогда? Любишь? — она язвительно посмотрела на него.              — Это сложнее, — он снова отвернулся к окну. — Но это не имеет значения. Речь идет о бизнесе.              — Речь идет о жизни моего друга! — вспылила Алья. — О жизни двух моих друзей.              — Я не играю, — он обернулся, и в его глазах она увидела что-то похожее на усталость. — Я предлагаю решение. Да, жесткое. Да, неидеальное. Но единственное, которое сработает здесь и сейчас.              — Я надеялась, что в тебе осталось что-то человеческое. Кажется, ошиблась, Адриан.              Она развернулась и вышла из кабинета, оставив его одного. Адриан стоял у окна, сжимая кулаки. План, который казался таким логичным, внезапно начал рушиться, и он не был уверен, как его спасать.              После ухода Альи Адриан еще минут десять стоял у окна, глядя на город, но не видя его. Затем он резко развернулся, взял пиджак и вышел из кабинета.              — Отмените все встречи до конца дня, — бросил он секретарше на ходу.              Он ехал домой, пытаясь упорядочить мысли. Вмешательство отца все усложнило. То, что он планировал как холодную, но взаимовыгодную сделку, теперь превращалось в нечто грязное, пахнущее шантажом.              В это время Маринетт все еще сидела в «Ла Вье». Она встала и начала расставлять стулья к вечернему обслуживанию, делая это механически.              — Давай разберем по полочкам, — предложила Алья, следуя за ней. — С одной стороны — полное финансовое обеспечение, защита от любых атак, стабильность на два года.              — И притворство, — добавила Маринетт, ставя очередной стул на место. — Ежедневное притворство перед всеми. Перед прессой, перед друзьями, перед сотрудниками.              — С другой стороны, — продолжила Алья, — если откажешься — давление со стороны Габриэля, проблемы с банками, возможная потеря бизнеса.              — И сохранение самоуважения, — тихо сказала Маринетт. — И свобода.              Она остановилась и посмотрела на фотографию матери на стене.              — Мама отдала этому месту всю себя. Она бы никогда не согласилась на такую сделку.              — Твоя мама жила в другое время, — мягко заметила Алья. — И у нее не было Габриэля Агреста, грозящего уничтожить все, что она построила.              — Скорее уж у нее был Габриэль Агрест, готовый ради ее мечт положить мир к ее ногам. Он любил ее как часть своей семьи, всегда считал нас с отцом своими близкими людьми.              Маринетт медленно обошла зал, проводя пальцами по столешницам. Каждый стол здесь помнил что-то важное — первый успешный ужин, празднование дней рождений, вечера, когда зал был полон счастливыми гостями.              — Если я соглашусь, — начала она, — то на два года я перестану быть собой. Я стану «мадам Агрест». Моя фамилия, мое имя — все это растворится в его бренде.              — Но ты сохранишь это место, — указала Алья на зал. — И свое ателье. И сможешь дать работу всем нашим сотрудникам.              — А что будет после? — Маринетт повернулась к подруге. — Через два года я получу развод и деньги. Но кто я тогда буду? Женщина, которая продала себя ради бизнеса?              — Ты будешь женщиной, которая сделала все, чтобы сохранить дело своей жизни, — твердо сказала Алья. — В этом нет ничего постыдного.              Они замолчали. Аргументы были расставлены по полочкам, но решение не становилось проще. Гордость против прагматизма. Принципы против выживания.              Маринетт подошла к стойке и снова взяла в руки контракт. Его страницы были испещрены пунктами, параграфами, условиями. Все было прописано, все предусмотрено. Кроме одного — как она будет чувствовать себя, подписывая его.              — До шести вечера осталось три часа, — напомнила Алья.              — Я знаю, — прошептала Маринетт. — Я знаю.              Без десяти шесть Маринетт стояла перед зеркалом в своей квартире. Она переоделась в простой, но элегантный темно-синий костюм — идеально для предстоящего разговора. Контракт лежал в ее сумке, подписанный. Решение было принято.              Она приехала к дому Адриана ровно в шесть. Высокое современное здание, стекло и бетон. Она позвонила в домофон.              — Да? — послышался его голос.              — Это Маринетт.              Дверь открылась с тихим щелчком. Она поднялась на лифте на последний этаж. Дверь в его апартаменты была уже приоткрыта.              Он ждал ее в гостиной, стоя у панорамного окна. На нем были темные брюки и простая белая рубашка с расстегнутым воротником. Он обернулся, когда она вошла.              — Ты пришла, — сказал он. В его голосе не было ни торжества, ни раздражения. Просто констатация факта.              — Я сказала, что приду, — она остановилась посреди комнаты, не решаясь подойти ближе.              — Кофе? Или что-то покрепче? — он кивнул в сторону мини-бара.              — Покрепче.              Он подошел к ней со стаканом виски в руках. Они стояли друг напротив друга в просторной, почти пустой гостиной. За окном зажигались огни вечернего Парижа.              — Ну? — он смотрел на нее внимательно. — Ты готова дать ответ?              Маринетт молча открыла сумку и достала папку с документами. Она протянула ее ему.              — Я подписала.              Он взял папку, но не открыл ее сразу. Его взгляд был прикован к ее лицу.              — Ты уверена в своем решении?              — Нет, — честно ответила она. — Но другого выхода я не вижу.              Он наконец открыл папку и пролистал до последней страницы. Его взгляд задержался на ее подписи.              — Условия тебя устраивают? Никаких поправок?              — Условия... достаточны, — сказала она, подбирая слова.              Он отложил папку на журнальный столик. Они снова замолчали. Теперь, когда документы были подписаны, казалось, должно было произойти что-то еще. Объятие? Рукопожатие? Но они просто стояли, разделенные всего парой метров, которые вдруг стали казаться пропастью.              — Когда... — она запнулась. — Когда мы начнем этот... спектакль?              — На следующей неделе, — сказал он. — Я организую ужин для прессы. Мы представим все как внезапно вспыхнувшее чувство.              — Внезапно вспыхнувшее чувство, — она горько усмехнулась. — После стольких месяцев вражды.              — Именно так это и работает, — он пожал плечами. — Чем невероятнее история, тем охотнее в нее верят.              Он подошел к столу и взял ключ.              — Вот, — он протянул его ей. — От моей квартиры. На случай, если тебе понадобится... зайти.              Она медленно взяла ключ. Он был холодным и тяжелым в ее руке.              — Спасибо, — сказала она, хотя не была уверена, за что благодарит.              — Договор вступает в силу с завтрашнего дня, — сказал он деловым тоном. — Мои юристы подадут документы утром.              — Понятно.              Она повернулась, чтобы уйти, чувствуя невероятную тяжесть во всем теле.              — Маринетт.              Она остановилась у двери, не оборачиваясь.              — Да?              — Спасибо, — тихо сказал он. — За твое решение.              Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и вышла в коридор. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком. Она стояла, сжимая в кармане ключ от его квартиры, и понимала, что с этой секунды ее жизнь изменилась навсегда. Брак по расчету. Два года притворства. И не было никакой уверенности, что в конце этого пути ее ждет что-то хорошее.