Deathless Death

      Полицейский участок оказался на удивление тихим, а его работники с не наигранной внимательностью и вежливостью выслушали все предположения. Конечно, в городе с населением всего-навсего десять тысяч убийство, тем более такое продуманное, способно вызвать нешуточный резонанс.       От журналистов, приехавших с передовых новостных каналов, не было отбоя, что, впрочем, не помешало Диане поговорить с детективом, ведущим расследование.       — По вашему мнению, убитый сам пришёл на место преступления, из чего вытекает то, что он был знаком с преступником. Хорошо, мы уже рассматриваем эту теорию.       — Вы рассматриваете её не в том направлении.       — В каком смысле?       — Он не просто пришёл в то здание, где вскоре был убит, он сам поднялся на чердак и, скорее всего, не сопротивлялся.       — Весьма трудно оказывать сопротивление, когда на тебя направлено дуло пистолета…       — Но он сам хотел помочь скрыть улики и спрятать своё тело, — наконец на лице сержанта отобразилось искреннее непонимание. Удовлетворив своего внутреннего Шерлока Холмса, Диана продолжила: — Судя по фотографиям с места преступления, простынь, в которую было замотано тело, убитый сжимал в руке ещё при жизни.Вряд ли бы преступник стал заморачиваться, комкая её угол в ладони уже мёртвого человека. Это во-первых. Во вторых, если внимательно рассмотреть мокрые следы, то можно понять, что впереди шёл убийца, а не его жертва: носки ботинок или же сапог направлены строго вдоль лестницы, а значит, их обладатель чисто физически не мог направлять на нашу жертву оружие в тот момент.       — В этом есть некий смысл, — вздохнул полицейский. — Я вижу, что вы очень умная девушка, пани Калинова, и думаю, вы понимаете, какое наказание положено тому, кто взламывает секретные базы данных.       — От штрафа до лишения свободы на шесть лет, — хмыкнула Диана. — Но мне нечего терять, — она опустила голову и продолжила: — Мало что можно сделать, когда тебе всего девятнадцать. Но это уже не первый раз, когда я нагло влезаю в расследование громкого убийства, и каждый раз это оказывает помощь следствию. И если я могу сделать хоть что-то, что принесёт пользу, если я разгадаю очередную хитросплетённую головоломку, даже подставив себя под удар, значит, моя жизнь прошла не зря.       — Что же, это весьма похвально, что вы так самоотверженно работаете на благо общества, однако…       — Хе-хе, сейчас начнётся, — Воланд в предвкушении потёр когтистые лапы и взгромоздился на спинку дивана.       — У нас очень опасная работа, даже самый пустяковый выезд может закончиться фатально. В девятнадцать можно сделать мало, но чем старше человек становиться, тем больше возможностей перед ним открывается. Но если вы будете безрассудно кидаться в пучину событий, то однажды можете из неё не выбраться. Если не желаете думать о себе, подумайте о своих родителях. И ваши благие намерения никого не волнуют, если вы переступаете через закон как … как Кира.       — Вот это завернул! — восторженно произнёс синигами. — Как тебе, мой руч… Э?       Диана потупила взгляд на свои дрожащие пальцы. Нет, это не правда. Она не как Кира, она не как Ягами Лайт!       — Нет, нет, я… я не Кира! — с этими словами девушка бросилась прочь из кабинета.       Едва не врезавшись на выходе в какого-то светловолосого мальчика, она пулей вылетела из полицейского участка.       — А дети что здесь забыли? — удивился Бог Смерти и последовал за своим «ручным человеком».       Нет, они с Кирой и рядом не стояли. Он перешёл все границы, и они его остановили. Это была их общая победа: Л, Ватари, японской полиции, Сакуры Киномото, дочери убитого телеведущего, и даже Воланда.       Но не Дианы Калиновой.       Alice. За всеми её действиями в Японии стояла Alice.       «Я знаю, что ты Alice», — прозвучали в голове слова детектива.       Но она ведь помогла расследованию. Она спасла их всех.       «Думаешь, что если поймаешь его, то все твои грехи аннулируются?»       Диана остановилась и перевела дыхание. Она добежала до городского парка, где обессилено рухнула на ближайшую лавочку. Девушка обхватила голову руками — из-за болезни могут возникнуть слабые галлюцинации. Или это проснувшаяся совесть не даёт ей покоя?       «Ты — обычный убийца, жалкая лицемерка! Ты ведёшь свою игру, использую других. Все твои поступки, все слова наполнены ложью!»       — Хватит! — закричала она.       Прохожие обходили её стороной, с удивлением глядя на девушку. Диане всё никак не удавалось восстановить сбившееся дыхание.       — Воланд.       — Ась?       — Он ведь был прав, да? Я действительно как Кира? — этот вопрос мучил её уже много месяцев. И Бог Смерти — единственный кто может дать на него ответ.       — Хе-хе, конечно, между вами есть что-то общее: оба гении, оба владельцы Тетради, оба хотели изменить мир. Но ты умнее его — иначе ты бы не выжила, ты рассудительнее, ибо не пересекла запретную черту и не убила невинного человека, ты заключила со мной контракт, чтобы помочь Л, и когда всё закончилось, ты отказалась от Тетради. А Ягами Лайт бы так никогда не поступил. И Кира тоже.       — Можно ещё спросить?       — У меня в любом случае нет выбора — кто же мне будет молоко покупать, если я начну тебя игнорировать?       — Ты следил за нами всеми. Между Ягами Лайтом и Кирой была разница. Но где различие между мной и Alice?       — Э? — синигами задумчиво прислонил крючковатый коготь ко рту. — Я не знаю. Летом я говорил тебе, что Alice — всего лишь расчётливый игрок, а Диана Калинова — живой человек. Но чем дольше это длилось, тем сильнее стиралась грань. Я следил не только за тобой, но и за Л, и я не могу сказать, в чём разница между людьми, и псевдонимами, которые за ними скрываются.       — Что же, — вздохнула Диана. — Нужно возвращаться в отель: без явных доказательств обратно в участок лучше не соваться.       — И как ты это сделаешь, скажи на милость?       — Как-нибудь. Это моё последнее дело, поэтому я не имею права оставить без ответа ни один вопрос.       — Хе-хе, вот это тот самый человек, за которым я решил следовать. И…       — Да-да, мой ручной синигами, молоко купим по пути.       На выходе из парка они встретили целую толпу людей. Все были в приподнятом настроении, в нарядной одежде и начищенной до блеска обуви; все весело переговаривались о чём-то, дети бегали кругами вокруг родителей и пели праздничные песни.       — Господи, сегодня же Рождество, — Диана стукнула себя ладонью по лбу. Хоть она и не католичка, это не отменяло факта праздника.       Девушка повернула голову и увидела, откуда шла толпа. Церковь. Небольшое здание из красного кирпича с золотистыми куполами и такими же крестами на верхушках, что говорило о принадлежности прихожан к греко-католикам. Деревья, что росли вокруг, были укрыты снегом, а на кованых воротах блестели праздничные огни.       — И какие черти тебя туда несут? Молебен же закончился, да и не католичка ты. Диана, ау. Я вообще думал, что ты атеистка.       — Смотри, — девушка слегка расстегнула куртку и вытащила из-под воротника белой рубашки цепочку, на которой блестел маленький крестик. — Мне его родители подарили. К религии мы никогда особо серьёзно не относились, но в детстве меня крестили, не в католической, правда, а в православной церкви, но на дворе же не в XVII век, чтобы из-за этого раздувать конфликт. Кроме того, эта единственная церковь во всей округе, а тащиться в такую холодину за тридевять земель мне не охота.       Диана остановилась у самого порога. А имеет ли она право вообще туда входить?       Глубоко вздохнув, девушка вошла внутрь. Она точно не будет разговаривать со священнослужителями, а просто тихонько помолиться, вот и всё.       — Я не знаю, имею ли я право что-либо просить, после всех своих грехов, — она склонила голову и сложила руки. –Но я ведь могу попросить за близких мне людей? У меня остались далёкие родственники — жена моего крёстного и их дети, пожалуйста, пусть у них всё будет хорошо. Пусть всё будет хорошо у Сакуры и её семьи — им придётся трудно, но я знаю, они справятся. И ещё за одного человека и его близких… За Эла Лоулайта, — имя детектива девушка произнесла одними губами, словно боялась, что это каким-то образом может ему навредить. — Не уверенна, но, наверное, он атеист, и точно за себя не попросит, поэтому, пожалуйста, пусть… пусть он живёт долго и умрёт своей смертью. Я хочу, чтобы он был счастлив.       Диана выпрямилась и огляделась — кроме неё в церкви был ещё один мальчик лет четырнадцати со светлыми, словно поле пшеницы, волосами. Он склонился в молитве и что-то бормотал. Девушка закрыла глаза, пытаясь вслушаться в его слова. Мальчик говорил на немецком, просил счастье своей семье.       — Странно, не думала, что сюда могут приехать туристы, — рассуждала Диана по пути в отель.       — Хе-хе, значит, он живёт с нами в одном отеле. Не хочешь улучшить свой немецкий?       — Я не вижу в этом смысла. Меня сейчас куда сильнее волнует расследование. Имя убийцы я уже знаю, осталось понять его мотивы.       Воланд незаметно оскалился. Конечно, выбегая из полицейского участка, Диана не обратила внимания на трёх мальчишек, сидящих возле кабинета начальника отделения.       

* * *

      — Разрешите войти? — дверь слегка приоткрылась, и на пороге появился старший сержант полиции.       — Разрешаю, — кивнул начальник городского отделения. — Докладывайте.       — Что же, мы расшифровали послание, оставленное убийцей, по нему же мы и вычислили Александра Черешняка. Надо сказать, не особо-то он и прятался, словно хотел помочь нам его найти.       — И, по словам наших не пойми откуда взявшихся детективов, жертва наоборот хотела помочь скрыть все улики.       Сержант кивнул.       — Всё-таки, мотивы преступника мне не понятны.       — Он будто воды в рот набрал. Будто бы хочет наказания — уже сам себе вынес приговор.       — Юрист, как-никак. Собственно, как и убитый. Ох, что-то в этом деле мне не нравиться. В частности, что это за наплыв «экспертов»? Мало нам того чудаковатого детектива, Богдана Гончаренко, кажется, который привёл на место преступления троих детей, так теперь ещё на порог заявляется эта девушка и взламывает наши базы данных.       — Всё-таки, в этом есть две хорошие вещи, — улыбнулся старший сержант. — Во-первых, мы закрыли это дело, дальше работа за судьями и юристами. Во-вторых, у нас в городе всего один отель, а значит, эти гении расследований переключатся друг на друга и не будут нас доставать.       

* * *

             — Это всё очень и очень странно, — рассуждал Л, отправляя в рот очередную конфету. — Убийство мы раскрыли, но я не могу понять мотивы. У каждого человеческого действия должны быть мотивы, преступления не совершаются просто так. А тут жертва, которая хотела скрыть улики, и преступник, который оставил в зашифрованном послании своё имя и фамилию.       Детектив вот уже битый час мерил шагами комнату. За несколько дней до смерти жертва удалила из всех доступных источников большую часть информации о себе. Но зачем? И кто действительно жертва в этой истории?       — Есть идеи?       Л устало посмотрел на Ватари:       — Абсолютно ничего. Без мотива нет преступления, даже если убийца сам сознался в его совершении. Если я не пойму, что подвигло его на это, то, считай, всё расследование прошло насмарку.       — А что думают мальчики?       — Что они хотели помочь друг другу. Преступник и жертва. Но Григорий Миненко удалил практически всю информацию о себе, а на её восстановление требуется время, — детектив посмотрел на экран ноутбука: не расшифровано и половины файлов.       — Что это такое?! — раздался из соседней комнаты крик Мэлло.       Трое мальчишек забились в угол на кровати Мэтта и ошарашено смотрели в противоположный конец комнаты, где в воздухе парило трёхметровое создание, напоминающее огромного червя с множеством глаз по всему уродливому телу. Синигами перевело взгляд на вбежавших в комнату взрослых:       — Л, Ватари, приветствую вас. Давно не виделись.       — Здравствуй, Ну.       — Я подумала, что будет лучше, если дети смогут меня видеть, — исписанные листы, которые лежали перед мальчиками, взмыли в воздух и тут же исчезли. — Как вы, должно быть, уже поняли, я не просто в гости пришла, а по делу. В связи с прибытием двоих, так сказать, новобранцев, я забеспокоилась о ваших наследниках. Поэтому, я предоставила им уже имеющийся у вас иммунитет от Богов Смерти низших рангов.       — Благодарим за оказанную помощь, — начал директор Вамми. — Но разве для предоставления иммунитета не должен быть человек-посредник?       — Как синигами первого ранга, я знаю некоторые лазейки. Те годы жизни я забрала у Рюука, а взамен пообещала прикрыть перед нашим Королём. Он-то себе ещё годы прибавит, не человек всё-таки.       — У вас бывают «новобранцы»? — удивился Л.       — Да. Это люди, некогда владевшие Тетрадями. Кира и его непутёвый последователь ничего не помнят, но сами понимаете, лучше перестраховаться.       «Неужели Лайт стали синигами? И такая же участь вскоре постигнет Диану?!»       — Прошу прощения, но я вынуждена вас покинуть. Сегодня у меня на повестке дня ещё очередная безуспешная попытка вправить мозги Воланду.       — Он здесь?       — Этого я не скажу, но, так и быть, предоставлю вам одну интересную информацию: девушка, за которой он следовал, отказалась от своей Тетради, но Воланд по-прежнему не покидает её. Думаю, вам надо ещё объяснить детям, что к чему, — произнеся эти слова, Ну исчезла в ближайшей стене.