Артефактостроение

Спустя двадцать лет Горицвет оказался «недостаточно достойным высшего доверия». Спустя ещё пять лет ничего не изменилось. Как он ни пытался подольститься к жрецам и хоть что-то подробнее узнать о своей судьбе. Добился только того, что с ним вообще перестали вести разговоры. И это за один какой-то самовольный загул? Самое паршивое было в том, что юноша совершенно не представлял, что именно должен сделать, чтобы, наконец, оказаться достойным. Ничего конкретного ему не говорили, уклончиво выражаясь, что время ещё не пришло, что там видно будет. Никаких других проступков у него не было. В том числе и потому что ничего более активного, чем пересчёт и классификация уже добытых другими артефактов и другая работа с записями, не менее занудная, ему больше не поручалось. С ним вообще не говорили как с будущим странником, который в итоге куда-то да отправится, и это пугало и приводило в отчаяние. Арана, да и все остальные из их группы, уже давно получили своё право на странствия, уже кое-кто успел повозвращаться из первых экспедиций, принося с собой первые, самые яркие впечатления и чуждые запахи других миров. И только он торчал в архивах, как идиот, с теми странниками, кто был слишком стар или болен, чтобы рисковать, только с ним обращались как с непоправимо испорченным, как бы он ни старался показать, что сожалеет. И чего ему и правда не сиделось дома? Действительно, потерпел бы, как положено, не попал бы в такие неприятности. Горицвет сожалел и что так глупо показал свою неразумность и ненадёжность, и что, в итоге так и не удалось вернуться к Иоланте и всё объяснить, как он планировал. С её точки зрения вообще некрасиво получается. А поправить положение, похоже, невозможно. Нет, не хотелось думать об этом так. Жрецы ведь не могут лишить его права странствовать по мирам навсегда?.. Ну то есть, он ведь ещё должен быть нужен им, как ещё один воин, так ведь? Так ведь? Горицвет беспокойно пнул какой-то камешек с дороги. Сегодня он почувствовал, что больше просто не может находиться в каменных стенах архива, пропитанных густым мерзким запахом кож, что он просто сойдёт с ума. Как ни странно, хранитель архива не возражал, когда его незадачливый помощник взмолился отпустить его проветриться. Казалось, ему было всё равно, он работал себе равнодушно и монотонно, как большие железные машины, о которых рассказала Горицвету Арана, вернувшись в первый раз. Горицвета бросало в дрожь при мысли, что его судьба — превратиться в что-то такое. — Ты снова уходишь, чтобы разрезать своим ножом воздух? — раздался вдруг за его спиной знакомый любопытный голос, и Горицвет подскочил на месте, резко разворачиваясь. Он находился довольно далеко от той долины, где вышел из разреза в прошлый раз, совершенно точно далеко, однако, Натаниэль стоял перед ним, совершенно не изменившийся за эти двадцать пять лет, и на его сапогах почти не было пыли, которая обязательно была бы, пройди он этот путь пешком. Да ни один человек на такое не способен. Горицвет отступил, нервно сжимая пальцы на рукоятке ножа в кармане. Не то, чтобы это могло помочь, но… Лицо демона исказилось ужасом, стегнувшим Горицвета будто невидимой плетью, и странник бессознательно вскинул к глазам короткий острый клинок, заслоняясь, в тот самый момент, когда демон обратил на него опасно горящий взор, в один миг превращаясь из довольно симпатичного в откровенно пугающего. В следующий миг Горицвет не понял, что произошло. Демон вдруг отступил сам, вскрикнув и заслонив лицо руками, ощущение напряжения в воздухе лопнуло, как тонкая корочка льда на озере поздней осенью. — Перестань! Прекрати! Оставь меня в покое! — в его голосе отчётливо слышались страх и страдание. — Да не трогал я тебя, ты сам был готов на меня наброситься! — поражённо воскликнул Горицвет, отказываясь верить собственным глазам и ушам. Демон испугался его ножа? Серьёзно? Такое возможно? И если да, то почему в клане об этом неизвестно? Рука с ножом у глаз нервно задрожала, но теперь Горицвет не собирался её опускать. — Да разве ты бы упустил шанс, если бы я не попытался тебя остановить? — нервно фыркнул демон. Горицвет был готов поклясться, что его голос звучал напряжённо и нервно, а ещё данкорец чувствовал запах страха. Невероятно. Это всё выглядело более чем невероятно, и Горицвет совершенно не представлял, как на это реагировать. Этот парень… демон… на полном серьёзе фактически говорит, что опасается Горицвета больше, чем сам странник опасается его? Демона?! Многотысячелетнего монстра, способного на что угодно? Такое вообще возможно? — Вообще-то ты сильнее меня, — заметил Горицвет, осторожно подглядывая из-под края лезвия ножа. Говорить такое, наверное, было не очень разумно, но оно как-то само сказалось. — Но если ты не станешь на меня нападать, то я-то тем более не стану. Мне драка не нужна. — Правда? — демон медленно выпрямился, медленно смахнул пот со лба. Нет, ну серьёзно? Серьёзно? — Чем хочешь клянусь, — нервно хмыкнул Горицвет. Жаль, он не мог быть уверен в том же относительно своего странного знакомого. Хотя если тот даже Горицвета испугался… Нельзя же настолько достоверно сыграть, да и запах… — Не нужно, — вдруг возразил этот парень, странный даже для демона, по крайней мере, для того, что Горицвет слышал о них. — Но тебе будет спокойнее, если поклянусь я? — А толку? — Горицвет вздохнул и медленно убрал нож. — Можно подумать, я смогу хоть что-нибудь сделать, если ты передумаешь. Демон посмотрел на него с большим сомнением, однако, вместо возражений, сказал: — Я не трогал тебя в прошлый раз. А ведь действительно. Даже дорогу вежливо указал, разве что травяным настоем не напоил. — Кстати, почему? — эта беседа казалась Горицвету самой странной хренью из всех странных хреней, когда он пытался задуматься об этом, но почему-то она складывалась вот так естественно, сама собой. — Сначала слишком сильно удивился, — как ни странно, ответил демон, причём, похоже, честно. — А потом… Ну ты не понял тогда, кто я такой, я и смысла не видел. Не видел смысла… А ещё он вполне вежливо заговорил с Горицветом, пока тот не запаниковал первым. Нет, это определённо самый странный демон из… — Прекрати, пожалуйста, — перебило его мысль это невероятное существо. — Что прекратить?.. — Ты зовёшь меня демоном через слово. Не надо. Меня зовут Натаниэль, — парень чуть поморщился. А Горицвет запоздало вспомнил, что все дем…такие как он… слышат мысли. Всё это время. Вот же ж… Горицвет с досадой отвёл глаза. Содержимое своей бедовой головушки вовсе не было тем, чем ему хотелось гордиться или хвастаться перед всеми. — Извини, — вдруг сказал Натаниэль, Горицвет уже устал удивляться. — Совсем не слушать я не могу, только делать вид, что не слышу. Он действительно выглядел встревоженным, сконфуженным и растерянным. Таким… уязвимым. Это звучало невероятно. Но и вся эта ситуация была в целом невероятной. Едва ли извиняться бы стал хоть один нормальный де… Да что ж такое, он же по-человечески попросил! Но ведь он же действительно демон. Натаниэль вдруг посмотрел на него с усталым болезненным отчаянием, в котором впервые отразились прожитые тысячи лет. До этого он упорно воспринимался, как ровесник, что сильно сбивало. А сейчас в его голубых глазах будто горели и разрушались целые города, поглощённые горем: — Ты думаешь, у меня был хоть один шанс перестать им быть?