Строптивая (бывш.Наперекор)

      — Снова всё плохо? — тишину и спокойствие, царившие в квартире Эрика, нарушил резкий голос девушки.       — Разве в этой фракции бывает что-то хорошее? — так грубо вырванный из собственных мыслей Лидер грозно посмотрел на лежащую рядом с ним раздетую Бесстрашную. Он даже не помнил, как её звали. Очередная подстилка Колтера, о ночи с которой он утром даже не вспомнит. Просто одноразовая шлюха, одна из десятков тех, кто так активно рвётся в его койку в надежде на продолжение или на какие-либо бонусы со стороны управления фракцией. Но почему-то именно сейчас его никак не могли отпустить мысли об Эванс, которые врезались в каждую клетку мозга. Он сам не заметил, как ещё раз бросил короткий взгляд на партнёршу и разочаровался, не заметив в ней знакомых черт блондинки.       — А разве я не что-то хорошее? — девушка села поверх Эрика, проводя руками по его обнажённой груди и произнося эти слова прямо в губы мужчины.       — Иди отсюда, — чуть приподнявшись, прорычал он, даже не касаясь тела Бесстрашной, от которого ему вдруг стало противно.       — Ты меня обижаешь, Эрик, — Лидер еле заметно поморщился на её обращение, в то время как девушка, надув розовые губы, медленно слезла с него и, виляя бёдрами, начала собирать свои вещи по комнате.       — Обижаю? — Колтер усмехнулся, всё-таки потянув её за запястье на себя. — Да ты же обычная шлюха. Сколько таких, как я, тебя за ночь обижают?       — Урод, — Бесстрашная дала Колтеру пощёчину и быстро покинула лидерскую обитель.       Как только дверь захлопнулась, Эрик встал с кровати, натягивая брюки и усаживаясь за компьютерный стол. Мужчина откинулся на спинку стула, презрительно смотря на очередной отчёт, который нужно было сдавать Максу уже завтра, но руки никак не доходили до этого. Лидер не горел желанием сейчас что-либо заполнять.       Эрик был человеком. Сложно было оспорить данный факт. Ему бывало грустно, тоскливо, он скучал, иногда был готов лезть на стену от боли, у него бывало и хорошее настроение, он так же радовался и был счастлив, даже не смотря на всё то дерьмо, которое его окружало. Многие делали из него монстра, бессердечного убийцу. Но мало кто задумывался, а на самом ли деле Колтер такой злодей. Да, он убивал, был известен своими методами пыток, жестоко обращался с неофитами. Но это была его работа, с которой он справлялся очень даже неплохо. А что касалось неофитов, то это был просто его метод обучения. Иногда неоправданно жестокий, но он не умел по-другому. Не умел налаживать со своими юными подопечными такую связь, какая была у Фреда, про которого однажды Фор говорил Мии, с его Бесстрашными. Не мог общаться с ними даже так, как делал это Итон. Но это не значило ровным счётом ничего. Просто ему было так комфортнее. Ему было намного комфортнее скрываться за бесчувственной мразью, о которой никому ничего не известно, чем «включать» свои чувства и позволять кому-то лезть ему в душу.       Он не был всегда таким. Конечно же, не был. Но люди меняются. И очень часто не в лучшую сторону.       Сейчас на мужчину накатила волна пассивного раздражения. Всё валилось из рук, куча проблем навалилась разом. Его это раздражало и бесило, но он не мог с этим совершенно ничего поделать, поэтому буянить в собственной же квартире смысла не было. В такие моменты ему хотелось только одного — свободы. Именно поэтому мужчина направился на его излюбленное место — крышу.       Снег. Первый ноябрьский снег крупными хлопьями плавно опускался на Чикаго, накрывая белым полотном землю и серые, возвышающиеся над ней крыши.       Сев на поверхность, Эрик задрал голову, упираясь в одну из бетонных построек и словно пытаясь слиться с белоснежным полотном.       — Эй! В курсе, когда был отбой? — Колтер услышал ненавистный голос где-то позади себя.       — В курсе, — холодно бросил Лидер.       — А, это ты? — Фор расположился рядом с Эриком.       — Я. Удивлён?       — Нет.       В воздухе повисло молчание. Говорить было уже не о чем.       — Заглядывал сегодня к Мие? — вдруг спросил Итон, не поворачиваясь в сторону Бесстрашного.       — Нет. Это ты с ней, вроде, близко общаешься. Я-то при чём? — в голосе Эрика проскользнуло недовольство, которое не смогло укрыться от инструктора, на что он усмехнулся.       — Что-то в тебе изменилось за последнее время.       — Тебе кажется, — грубо ответил бывший Эрудит, желая прекратить эту бессмысленную беседу.       — Нет, — усмехаясь, протянул мужчина. — Я не первый год тебя знаю.       — Послушай, Фор. У нас в последнее время не выходят разговоры по душам, тебе так не кажется? Не надо пытаться это как-то изменить.       А ведь когда-то, года три назад, это было повседневной вещью для них. Когда-то… Пока кто-то не стал первым.       Мужчины в мыслях предались воспоминаниям. В голове начали всплывать дни, когда они только появились в этой фракции. Оба переходники, оба молодые и амбициозные, оба сильные Бесстрашные, достигшие высокого положения здесь.       Два лучших друга.       Прыжок в пустоту. Поглощающая в себя всё тело сетка. Это был их первый день в новой фракции. Восемь лет назад. Они даже не обратили внимания друг на друга тогда в поезде, но уже находясь внутри штаба Бесстрашия, они рядом плелись за Максом, который в то время ещё принимал активное участие в тренировке неофитов.       — Воодушевляет, правда? — выдохнул тогда Фор, увидев в первый раз общую комнату, в которой и по сей день живут новобранцы.       — Могло быть и хуже, — Эрик запрыгнул на одну из коек, сразу забив себе место.       — Я здесь рядом, не против?       — Да пожалуйста. Я Эрик, — парень протянул руку, которую тут же пожал Итон, представившись.       После знакомства эти двое были не разлей вода. Молодые, амбициозные, готовые к подвигам. Они нередко поднимали на уши всё Бесстрашие своими выходками. Оба не раз были на грани вылета из фракции за подобные проступки и за излишнее любопытство. Они единственные случайно обнаружили медикаменты и различного вида биологическое оружие, с которым впоследствии работал Колтер и другие лидеры Бесстрашия. Но всё это произошло намного позже. Тогда, когда Фор и Эрик уже не были такими близкими друзьями.       Но тогда они были довольно близки.       Они были таковыми в течение четырёх-пяти лет, но потом началась жестокая борьба за власть. Фор стал лучшим, Эрик — вторым. Фор никогда не стремился стать лидером, Эрик — жил этой идеей. Фор безупречно справлялся со всеми заданиями, Эрик — тоже, но первым всё равно оставался Фор. Идея лидерства поглотила в бывшем Эрудите человека. Буквально сожрала его с косточками.       «Цель оправдывает средства», — в голове всегда эхом отдающиеся слова Макса. Ни черта подобного. Цель достигнута, но посредством чего? Сотен убитых жизней, тысяч поломанных судеб. Результат? Он Лидер. Но руки по локоть в крови, статус жестокого тирана — как пожизненное клеймо. Всё ради власти. И мести.       Из этих раздумий Эрик выдернул голос инструктора:       — А помнишь, как мы пьяные ввалились в кабинет Макса? — мужчины прыснули со смеху, вспоминая все подробности того случая. — Он нас не пристрелил только потому, что мы до этого с блеском выполнили одно из его самых трудных заданий.       — Да… — на лице Эрика появилась чрезвычайно редкая искренняя улыбка. — А на следующий день мы не явились на тренировку.       — И за это выдраивали штаб всю ночь.       — Сколько нам было?       — По семнадцать. Кажется, до сих пор где-то глубоко живы эти мальчишки, готовые прямо сейчас нахлестаться и повторить юношескую проделку.       — Ну уж нет. Нет ещё на счету недавних удачных операций, — усмехнулся Лидер. — Ты помнишь его лицо тогда?       — Сложно такое забыть, — громкий смех снова разнёсся по открытому пространству. — Но сейчас всё не так.       — И никогда уже не будет. Тьма внутри человека иногда побеждает.       Фор проигнорировал реплику Эрика, продолжая:       — Наши выходки помнит весь штаб. Даже не верится, что сейчас за любое малейшее нарушение ты жёстко наказываешь Бесстрашных и неофитов.       — А не надо в этом плане с нас пример брать. Если бы тогда все себя так вели, то от штаба камня на камне бы не осталось.       — Ты это про тот случай, когда мы какой-то чердак подорвали? — посмеялся инструктор.       — Это полное безумие.       — Между прочим, это была твоя идея.       — Тогда была великая цель.       — Да, на практике испытать мощность какой-то гранаты.       — Ручная граната, двадцать пятая, кажется, — Колтер усмехнулся. Он в подробностях помнил практически каждый день их первых лет пяти во фракции, когда его голова ещё не была забита всеми этими проблемами с Эрудицией, строптивыми неофитами, когда в его глазах не полыхал пожар мести, когда он просто был Лидером. Чёртовым Лидером чёртового Бесстрашия. Его тогда не посвящали во все дела фракции, в то время как сейчас на него свалился огромный груз ответственности. Завеса тайн и недоговорок наконец открылась, затягивая во всё дерьмо, происходящее в Чикаго. А сейчас? Сейчас она словно снова начинала опускаться, но при этом он погрязал в этом всё глубже и глубже.       — Сейчас вообще такие используются?       — Очень редко. Они слишком слабые.       — Тогда так не показалось.       — Не помню, каким тогда показался прогремевший посреди ночи взрыв, но вот ор Макса явно превышал его по децибелам. А как он наказал нас, помнишь? — произнёс Эрик, посмеиваясь и отгоняя все эти назойливые мысли, разрушающие его мозг, словно какой-то вирус.       — Конечно. Вывез нас на один из полигонов, позволил отбежать на несколько сотен метров, и по его приказу какие-то Бесстрашные стреляли по нам из длинноствольного оружия, пока мы уносили ноги.       — У меня до сих пор шрам от этого остался.       — Зато весело было. Но позволять этого неофитам нельзя.       — Нельзя, — покачал головой Лидер, но спустя минуту молчания добавил, — звучит, как сарказм.       — Это мы смеёмся над собой. А что по факту сделали бы за такое?       — Если бы из фракции не выпер, то каждое утро и вечер по сорок кругов на полосе заставил бы мотать.       — Минимум.       — Да. Надо на следующей неделе выбраться с новобранцами в Чикаго. Знаю одно местечко, где можно испытать несколько взрывчаток.       — Вручим каждому по несколько двадцать пятых и натравим друг на друга две группы?       — Да-а, — садистски протянул Эрик. — Только, может быть, лучше сорок девятых?       — Хочешь подорвать там всё?       — К чертям собачьим! Вместе с неофитами. Тупые, как не знаю кто. Кто у нас там лучший-то?       — Питер.       — Неплох в физическом плане, но вот мозг у него явно отсутствует.       — По-моему, ты то же самое говорил про Мию.       — Что бы я ни говорил, она неглупа, согласись.       — Верно. А с Чикаго — хорошая идея. Но без сорок девятых точно, калеки нам не нужны. Учебные возьмём и всё.       — Ну, так неинтересно, — фыркнул лидер, взглянув на светло-серое небо.       Снег начинал идти ещё сильнее, крупные частые хлопья белой стеной валили на продрогших командиров, чья одежда насквозь вымокла, а кожа леденела от холодных порывов ветра.       Эрик молча встал и ушёл с крыши, оставляя ничуть не удивившегося Фора сидеть наедине со своими мыслями.       Идея того, что надо бы навестить строптивую неофитку, плотно въелась в голову, поэтому мужчина сейчас уже направлялся в сторону медицинского корпуса.       Палата Эванс резко озарилась ярким светом люминесцентных ламп. Колтер с минуту смотрел на лежащую без сознания девушку. Затем подошёл к окну, которое было занавешено серыми жалюзи. Мужчина быстрым движением поднял их, открывая скрывавшееся за ними окно. Взгляду открывалась весьма красивая картина: светлая из-за идущего снега ночь окутывала уже засыпающий Чикаго. Отсюда хорошо просматривались практически все здания штаба Бесстрашия, в некоторых окнах которого ещё горел свет. Однако было в этом городе что-то неестественное, искусственное, было практически невооружённым глазом видно, что люди отдали безмерное количество сил и времени, чтобы построить город, подходящий для более менее стабильной жизнедеятельности, откуда возникал вопрос: а стоило ли это того?       — Однажды ты совершенно не в тему сказала, что безумно любишь снег, — тишину палаты вдруг разрезал негромкий голос Лидера. Мужчина стоял спиной к Эванс, уставившись в какую-то неопределённую точку за стеклом. — Белоснежный ужас… Как такое вообще может нравиться? Короче, если хочешь застать этот кошмар, лучше очнись поскорее, а то всё превратится в грязное дерьмо. Зиму в этом году обещают тёплой…